Иванна Флокс – «Весомый» повод для скандала (страница 31)
Я округлила глаза. — Что? Подождите… В смысле принесете? Сюда? Нет! — резко выдохнула я. — Это уже слишком!
Люциан снова хмыкнул, и в его взгляде мелькнуло веселье. — Вы предпочитаете заняться бумагами в парке? Или, может, в конюшне? Пригласить вас к себе я, разумеется, не рискну. Слух о том, что леди вашего уровня посетила холостого мужчину без сопровождения, разлетится по Вудхейвену быстрее чумы.
Я задумалась на мгновение, лихорадочно перебирая варианты, затем кивнула, приняв решение. — Лавка миссис Эвет. Надеюсь, она не станет возражать… — подойдя к письменному столу, я быстро набросала адрес на клочке пергамента и протянула ему. — Вечером, перед закрытием. И, пожалуйста, не забывайтесь. Больше не нарушайте правила. Я не намерена рисковать своей репутацией ради вашего удобства или прихоти.
Люциан взял листок, и его пальцы на мгновение коснулись моих. По руке снова пробежали предательские мурашки. Свернув пергамент, он спрятал его в карман камзола. — Как скажете. И, Элайна... — голос мужчины снова стал мягким, почти нежным. — Пожалуйста, не совершайте необдуманных поступков. Дождитесь нашей встречи.
С этими словами герцог подошел ближе. Воздух сгустился, взгляд стал невыносимо интенсивным. Мурашки снова побежали по коже, а пульс застучал в висках с такой силой, что я едва слышала треск поленьев в камине. Меня вновь бросило в жар. Кусая губы и изо всех сил стараясь сохранить маску безразличия, я не отводила взгляда.
Люциан медленно поднял мою руку и, не сводя с меня глаз, коснулся ее губами. Его поцелуй был легким, почти воздушным, но обжег кожу, как раскаленное железо. — Я заинтригован вами... — прошептал он, и теплое дыхание коснулось моих пальцев. — Буду ждать нашей следующей встречи, леди Делакур.
Больше не говоря ни слова, мужчина отпустил мою руку, развернулся и направился к окну. Откинув створку, на миг замер, прислушиваясь, затем ловко и бесшумно перекинул ногу через подоконник и перепрыгнул на ветку растущего рядом дерева, скрываясь в темноте — словно призрак, растворившийся в ночи.
Я осталась стоять посреди комнаты, прижимая к груди руку, которую он только что поцеловал. Дрожь наконец отступила, сменившись странной, трепетной пустотой. Возбуждение и злость утихли, оставив после себя лишь смутное, навязчивое предвкушение завтрашнего вечера.
Глава 34. Приговор высокомерию
Утро началось с мерного стука дождя по оконным стеклам. Вместо солнечных зайчиков по стенам скользили серые тени, но настроение от этого ничуть не портилось. За завтраком Баден уже вовсю болтал без тени прежней робости, с аппетитом уплетая омлет и делясь планами на день.
— А мы опять будем печь печенье? — спросил он, смотря на меня большими, полными надежды глазами.
— Сегодня, пожалуй, нет, — я улыбнулась, вытирая ему салфеткой щеку. — Давай сначала съедим то, что напекли.
— А что будем делать?
— Хм… На улице дождь, но это не беда. У меня есть идея, — подмигнула я ему, встречая полный нетерпения взгляд ребенка.
Мы устроились в библиотеке прямо перед камином. Баден умостился на мягком ковре, поджав под себя ноги, и я села рядом, укутывая нас теплым шерстяным пледом. Взяв с полки старый том сказок, раскрыла его, погружая мальчика в таинственный мир, скрытый на страницах книги.
Треск поленьев в очаге создавал уютный аккомпанемент моему чтению. Я выбрала историю о храбром портняжке, и Баден слушал, затаив дыхание, попивая сладкое какао и закусывая его нашим вчерашним, чуть подсохшим, но от того не менее вкусным печеньем.
В его глазах отражались отблески пламени, а на лице застыло выражение детского, наивного изумления. В эти мгновения вся моя злость, все тревоги и сложные игры с Люцианом и Армандом отступили куда-то далеко. Здесь, в этой комнате, пахнущей старыми книгами, медом и какао, было просто тепло, уютно и спокойно. Я чувствовала, как что-то болезненно сжимается в груди от простой, чистой нежности к этому ребенку, который так легко проник в мое сердце.
Ближе к вечеру дождь наконец стих, оставив после себя лишь мокрые, блестящие улицы и свежий, промозглый воздух. Мы с Баденом, в сопровождении Манон, отправились в лавку миссис Эвет. На душе было неспокойно. Я испытывала легкие угрызения совести за то, что без предупреждения назначила Люциану встречу здесь. Но что оставалось делать? Звать его снова в поместье было верхом безрассудства. Слухи в этом городе расползались подобно пожару в сухой траве, и малейшая искра могла разжечь их, долетая до ушей Оливера Де Роша.
Мое тревожное размышление прервал резкий, визгливый голос, доносящийся из-за двери мастерской, едва мы приблизились.
— Да как ты смеешь?! Чтобы швейка вроде тебя отнимала моих клиентов! Уму непостижимо!
Я замерла на пороге, с изумлением наблюдая сцену: спокойная и невозмутимая миссис Эвет стояла, скрестив руки под грудью, а перед ней, вся раскрасневшаяся от ярости, топала ногами мадам Рене. Та самая неприятная особа, чье высокомерие и бездарность я запомнила на всю жизнь.
Она не заметила моего появления, продолжая изливать свой гнев: — Я работала с семьей Делакур много лет! Собственными руками сшила идеальное свадебное платье для их дочери и одевала женщин для важных мероприятий. И что теперь?! Графиня отказалась от моих услуг, уверяя, что ее бестолковая дочь нашла кого-то лучше. Лучше?! Что за вздор?! Деревенщина, шьющая для сброда. Когда до меня долетели слухи, я не могла поверить! Эта глупая корова бегает к тебе — посредственной швейке без таланта и вкуса!
Миссис Эвет лишь снисходительно покачала головой, не удостаивая незваную гостью ответом, и ее взгляд встретился с моим. На лице женщины отразилась легкая усталость, вызванная криками скандалистки.
Внутри у меня все закипело. Горячая, знакомая волна ярости подкатила к горлу, сжимая его. Я почувствовала, как Баден инстинктивно вжался в мою юбку, испуганно глядя на визжащую женщину.
Деликатно откашлявшись, я сделала шаг вперед. — Мадам Рене, — мой голос прозвучал тихо, но с такой ледяной вежливостью, что она вздрогнула и резко обернулась.
Увидев меня, модистка мгновенно побледнела, на ее надменном лице отразился чистый, животный ужас. Она поняла, что я слышала все. — Миледи! — заблеяла женщина , и ее тон моментально сменился с яростного на заискивающий. — Это не то, что вы подумали! Паршивая швейка меня спровоцировала. Я вовсе...
Я не дала ей договорить. С чувством собственного достоинства и с гордо поднятой головой, приблизилась к ней. Каждый мой шаг заставлял ее отступать. Во мне говорила не только Элайна, униженная у алтаря, но и Вероника, которую всю жизнь бесили такие вот беспринципные и бездарные сволочи, мнящие себя королями только благодаря наглости и высокомерию.
— Вы мне напомнили, мадам, — начала я, и мой голос зазвенел сталью, — что давно следовало вернуться к вам и выразить свою... признательность за то «идеальное» свадебное платье, которое вы для меня создали. Буду откровенной, ничего хуже в жизни не надевала. Где только мои глаза были?! Видимо я была не в себе…
«Вот уж точно — платье с браком, жених с дефектом!» — фыркнула мысленно.
В этот момент миссис Эвет, заметив испуг Бадена, мягко взяла мальчика за руку. — Пойдем, милый, — ласково сказала она, уводя его в угол мастерской и усаживая на высокий стул. — Посмотри, какие красивые пуговицы. Поможешь мне их разобрать по цветам? Подожди тут немного, пока взрослые разберутся.
Я была благодарна ей за эту заботу. Теперь, имея возможность сосредоточиться на отвратительной особе передо мной, смерила ее взглядом.
— Миледи, вы… — вновь попыталась заговорить модистка.
— Вам, мадам Рене, следовало бы не брызгать тут слюной, а попросить миссис Эвет научить вас хотя бы азам портновского дела, — продолжила я, с наслаждением наблюдая, как ее лицо покрывается багровыми пятнами. — Возможно тогда ваши творения будут стоить хоть что-то. Я до сих пор прекрасно помню ваши бездарные работы. Мы с миссис Эвет перешивали добрую половину моего гардероба, так как созданные вами наряды были настолько никчемными и непригодными к носке, что не стоили внимания даже... как вы изволили выразиться? «Глупой коровы»?
Женщина побледнела еще сильнее, словно болванчик качая головой.
Я цинично хмыкнула, смерив ее с ног до головы презрительным взглядом. Ярость клокотала во мне, придавая моим словам четкость и остроту отточенного кинжала.
— Леди Элайна…
— Сейчас я говорю! — я осадила скандалистку, продолжая. — Чтобы вы знали, ваши жалкие потуги не идут ни в какое сравнение с истинным мастерством миссис Эвет. Так что советую вам немедленно заняться повышением собственных навыков, иначе в скором времени вы окажетесь на самом дне, вместе с тряпьем, которое производите! — почти прорычала эти слова, и мадам снова отпрянула. — Кстати, пожалуй, стоит вас предупредить. Совсем скоро состоится открытие швейного салона миссис Эвет, и моя семья будет ее первыми и самыми преданными клиентами. Подозреваю, звание «лучшей модистки Вудхейвена» недолго продержится за вами. Право, я до сих пор не могу понять, как вы его вообще удостоились.
Мадам Рене, казалось, от обиды и унижения вот-вот лопнет. Ее губы дрожали, а в глазах плескалась злоба. — Я... я всем расскажу! — выдохнула она, тщетно надеясь сохранить остатки достоинства. — Всем в городе будет известно о вашем глупом решении связаться с этой безродной швейкой, стягающей хламиду! Весь Вудхейвен и раньше смеялся над вами, леди Делакур. Теперь они скажут, что вы пали еще ниже!