Иванна Флокс – «Весомый» повод для скандала (страница 25)
Проведя несколько часов в лавке, механически помогала миссис Эвет с вышивкой, но мои мысли были далеко. Я пыталась придумать, как подступиться к родителям. Как сказать отцу, что на его землях скрыто богатство, не выдавая источник своей информации. Интуиция и здравый смысл подсказывали, что объяснение — «птичка на хвосте принесла» — отца и мать совершенно не устроит.
Сидя в экипаже и направляясь к дому, я обдумывала, как бы начать этот непростой разговор, когда камеристка привлекла мое внимание.
— Миледи, вы так бледны... Вам нездоровится? Когда вернемся, я заварю для вас чай и подготовлю горячую ванну, — ее голос был полон неподдельной тревоги.
— Все хорошо, Манон, — отмахнулась я, стараясь улыбнуться. — Просто устала. И мысли одолевают. Нет причин для беспокойства.
Девушка не стала настаивать, но пытливый взгляд ясно дал понять — она не верит. Я была на взводе, что слишком сильно бросалось в глаза.
Страх, что своими откровениями нанесу вред родителям Элайны, душил, и все же я не могла молчать. Они имели право знать.
Экипаж остановился у нашего дома. Я глубоко вздохнула, расправила плечи и вышла на улицу. Прохлада осеннего вечера немного взбодрила, придавая смелости.
Поспешно поднявшись на крыльцо, переступила порог прихожей и, сбросив легкий плащ, направилась прямиком в гостиную, где, как знала, родители проводили время перед ужином. Но едва шагнула в комнату, как застыла на месте, словно вкопанная.
Освещенный мягким светом свечей, словно нашкодивший школьник на диване сидел Арманд Де Рош.
При моем появлении он подскочил, будто ему в зад впилась пружина. Лицо графа, обычно надменное, сейчас было искажено маской искреннего, почти панического отчаяния. И прежде чем я успела что-либо сообразить, он, не сводя с меня глаз, рванул вперед и рухнул у моих ног на колени.
В воздухе повисло изумленное молчание. Мать, сидящая в кресле, побледнела, с широко раскрытыми глазами, а отец, стоящий у камина, застыл в полнейшем недоумении.
— Элайна! — выпалил Арманд, забывая о формальном обращении, но тут же исправился. — Леди Делакур! — его голос сорвался на высокие, почти истеричные нотки. — Наконец-то вы здесь! Я… Я был дураком! Полным, безнадежным, слепым ослом! Но теперь все осознал! Все свои ошибки!
Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела на эту унизительную пародию на раскаяние.
Ошеломленный взгляд метнулся к Манон, которая лишь удивленно пожала плечами, прижимаясь к стене. Ее широко распахнутые глаза ясно говорили:
«Я и сама ничего не понимаю!».
А тем временем граф продолжал изливать свое лживое раскаяние:
— Я испугался, понимаешь? — произнес он, хватая мою руку своими холодными, влажными пальцами.
От этого телесного контакта по телу пробежала волна отвращения. И я резко вырвалась, с трудом не передернувшись.
— Испугался брака, ответственности… — дрожащим голосом тараторил Арманд, вновь забывая о приличиях. — Но теперь я все понял! Мысль о том, что ты можешь ответить взаимностью этому... этому герцогу дэ’Лэстеру, сводит меня с ума! Я ревную! Проклятье, схожу с ума от ревности! Я не могу думать ни о ком, кроме тебя, Элайна!
Он унижался. Не стесняясь моих родителей и слуг, ползал на коленях, зная, что завтра слухи распространятся по всему Вудхейвену.
И в этот момент, когда первый шок немного отступил, до меня дошла истинная причина разыгранного здесь спектакля. Его поведение не было раскаянием. Это — паника. Паника человека, который видит, как его мечта ускользает. Он понял, что Люциан — реальная угроза планам заполучить сокровища, скрытые в недрах земель. И данная мысль довела Арманда до истерики. Он сходил с ума не от безумной ревности, а от сжигающей все моральные ценности алчность. Впрочем, их у графа Де Рош давно не наблюдалось.
В венах закипела кровь от ярости и омерзения. Но я заставила себя дышать ровно, изображая на лице холодную, надменную маску оскорбленной добродетели.
— Вы удивительно легко меняете свои убеждения, граф, — произнесла ледяным тоном. — Еще недавно я была для вас «дойной коровой» и «унижением рода». Что же изменилось? Кроме появления возможного конкурента?
— Все! Все изменилось! — выпалил он, захлебываясь словами. Безумный, полный отчаяния взгляд заискивающе скользил по моему лицу, в попытке найти признаки смягчения. — Я был слеп! Глуп! Как мог… Как… Прошу… Нет! Умоляю, дай мне шанс все исправить! Я сделаю все, что ты пожелаешь! Заставлю забыть ту боль, что причинил! Стану, кем захочешь! Позволь доказать, что я могу быть тем, кто тебя достоин!
Я стояла, глядя на него и ощущая, как внутри бурлит отвращение.
Арманд сыпал клятвами и обещаниями, и с каждым его словом во мне зрело странное, безумное решение. Оно было опасным, безрассудным и пахло сумасбродством.
«Если Люциан узнает, он собственными руками придушит меня!»
Но мысль о Бадене, о пропавших детях и женщинах, о душевной боли, с которым герцог говорил об их судьбе, придавала мне решимости.
Если бы я стала невестой Арманда… Пусть и мнимой… У меня появился бы доступ в их дом. Возможность подслушать разговоры, найти какие-то записи, что-то заметить… Что угодно!
Я могла бы использовать слепую алчность пустоголового идиота, чтобы добраться до истины. Узнать, замешаны ли Де Рош в торговле людьми. Это был шанс. Единственный шанс, который мне неожиданно подарила судьба.
Я смотрела на него, на этого смазливого, ничтожного человека, стоящего на коленях в порыве фальшивого отчаяния. И осознавала, что могу сыграть в эту игру. Сыграть лучше него.
— Дай мне всего один шанс, Элайна! Один лишь шанс доказать свою любовь!
Он не сводил с меня глаз, в которых плескалось такое наигранное обожание, что живот скрутило от подступившей тошноты.
Я заставила себя подержать паузу, сделать вид, что обдумываю его слова. Видела, как родители переглядываются в полной растерянности. Они не знали, что и думать.
И тогда я позволила своим губам растянуться в медленной, едва заметной улыбке. Не радостной, не счастливой. Самодовольной. Хитрой. Улыбке кошки, которая только что загнала мышь в угол.
Арманд увидел перемену. И, конечно же, понял ее совсем неправильно. Он принял улыбку за смягчение, за первую трещину в моей защите. Его собственное лицо осветилось надеждой.
— Хорошо, Арманд, — сказала я, и в моем голосе отразилась насмешка, в которой он расслышал кокетство. — Хочешь шанс? Что ж... возможно, ты его получишь. Но не жди, что будет легко. Тебе придется очень постараться, чтобы заслужить мое прощение.
Я видела, как в глазах мужчины вспыхнул торжествующий огонек. Он был уверен, что победил. Что эта «глупая, толстая дура» снова попалась на его удочку.
Вот только этот идиот так и не понял, что на самом деле я только что расставила сети. И в ловушке оказался именно он.
Глава 27. Ужин на краю вулкана
Ужин прошел в атмосфере напоминающей прогулку по краю действующего вулкана. Воздух в столовой был густым и накаленным, но наш «дорогой» гость, казалось, дышал исключительно нарциссизмом и собственной значимостью, ничего не замечая. Арманд восседал напротив, излучая самодовольство человека, уверенного в собственной безоговорочной победе.
Мать и отец украдкой переглядывались, их глаза, полные немого вопроса, буквально прожигали меня насквозь. Они не понимали. Не понимали, как их дочь, пережившая такое унижение и боль, может даже смотреть в сторону сидящего за столом мерзавца.
А я вела свою маленькую, опасную игру. Отвечала на реплики Арманда с холодной, отстраненной вежливостью, в которую вплетала тонкие, отточенные колкости. Я проверяла его терпение, его самообладание, и с мрачным удовлетворением наблюдала, как под тонким слоем обманчивого спокойствия клокочет раздражение.
— Ваш повар просто волшебник, графиня Делакур, — обратился гость к матери, смакуя кусок утки с видом знатока. — Никогда не пробовал ничего подобного в нашем доме. Должен буду порекомендовать отцу переманить его.
— Боюсь, наш скромный повар не справился бы с непомерными аппетитами герцогского дома, — холодно парировала я, прежде чем родительница успела открыть рот. — К тому же, не сочтите за грубость, предпочла бы оградить столь талантливого человека от вашего... весьма специфического отношения к тем, кто вам приглянулся.
Мать поперхнулась вином, а отец угрюмо уставился в тарелку, демонстрируя свое нежелание вести эту лицемерную беседу.
На мгновение Арманд замер с вилкой на полпути ко рту. Его челюсть напряглась, но он быстро овладел собой.
— Кхм… Полагаю, я это заслужил, — вымученно улыбнулся он, выпрямляя спину. — Ничего, скоро вы, моя дорогая, смените гнев на милость…
— Время покажет, — хлопнула я ресницами, старательно изображая святую наивность, за которой притаилась стальная решимость.
— Кстати, леди Делакур, раз уж мы коснулись темы скорого будущего… — произнес Арманд, откладывая вилку с таким видом, будто затеял легкую светскую беседу. — Все только и говорят о ваших… прогулках с герцогом дэ’Лэстером. Неужели правда, что он оказывает вам столь явные знаки внимания?
Я встретила взгляд Арманда и позволила губам растянуться в едва заметной, загадочной улыбке. — Герцог Люциан — человек незаурядный и весьма интересный. Признаюсь, наше общение доставляет мне удовольствие. Он умеет быть занимательным собеседником, — намеренно протянула я, наслаждаясь тем, как лицо Арманда подергивается легкой судорогой.