Иван Васильев – Земля русская (страница 83)
Первые симптомы «неуважительного» отношения к рублю начали проявляться в нашей деревне примерно в середине семидесятых годов. Помню, приехал я к Михаилу Ефимовичу Голубеву, председателю колхоза на верхней Волге, он на мужиков ворчит — надо было устранить какие-то пустяковые недоделки на ферме, а мужики с него по пятерке на нос запросили. «Ну, погляди ты на них, ей-богу, всякую совесть потеряли: пятерку на нос! На пропой ведь вымогают». Потом успокоился и рассуждает: «Понимаешь, какое дело — не нужны им деньги в хозяйстве, в достатке живут. А раз не нужны, то и на дело наплевать, просидят, а не пойдут рублевую работу делать. Единственный, видишь ли, стимул — бутылка, голову задурить».
Вот тогда бы нам спохватиться да подумать, как ускорить «оборачиваемость копейки». Тем более, что к этому времени начал спадать один, очень важный, спрос — на электроприборы. Ведь не зря же электрификация деревни была проведена в рекордно короткий срок: каждая изба, «получив розетку», стремилась «обставиться» холодильником, стиральной машиной, радиоприемником, телевизором, пылесосом, электроутюгом и т. д. А ну-ка, не будь в избе розетки, какой огромный рынок потеряла бы промышленность, а «неработающие» деньги уже тогда бы обнаружили свою негативную сторону. Тут «подоспели» автомобиль, полированная мебель, ковры, паласы, посуда — пошли деньги по этой статье расходов. А дальше что? Какие у мужика дальше потребности? О, дальше — самая великая потребность — дом. Собственные хоромы, усадьба, которые требуют и разовых немалых расходов и постоянных трат. Но…
Тысячи деревень объявили неперспективными. Многие отрицательные последствия этого забегания вперед уже названы, но то, о чем у нас речь, по-моему, еще не учтено как следует. Это — резкое сокращение рынка и отсюда — оседание, накопление денег на сберкнижках и в кубышках. Вот уже восемь лет я живу непосредственно в деревне, и как раз в такой, которая предназначена к сносу, а в радиусе пяти километров таких деревень десяток, это дворов восемьдесят, а то и все сто. Так вот, хозяева их живут-отживают, ничего дорогого не покупают, на избы и дворы не тратятся, а деньги в каждый дом текут исправно: и из колхозной кассы, и из государственной, и со своего двора-усадьбы, и от детей-горожан, словом, не по одному, а по десятку каналов поступают рубли в дом, а из дома — только в лавку на хлеб-соль, да и в ту ходить далеко, да и в той купить нечего. Когда мы с Иваном Петровичем Букашкиным ездили по его колхозу «Красный пахарь», к нему с претензиями обратились продавцы сельмага: почему, дескать, в посевную запретили продавать водку, мы план товарооборота на двадцать процентов выполнили и ничего не заработали. Вот как получается: водки нет — торговать нечем.
Потребительская кооперация, без преувеличения сказать, начисто сбросила со счета неперспективную деревню. Если местные Советы и парткомы и журят торговых работников, то всего лишь из моральных соображений: негоже, товарищи, лишать людей товаров первой необходимости, а экономическую сторону не считают своей столь же обязательной заботой.
Взятый было курс на сселение деревень, казалось бы, должен быть немедленно учтен промышленностью строительных материалов и потребкооперацией. Ведь требовались многие и многие тысячи индивидуальных домов, требовался лес, кирпич, стекло, цемент, печное литье, электрошнур и еще сотни мелочей, без коих дома не построишь. Промышленность и торговля ничего этого в н у ж н о м к о л и ч е с т в е не предложили, построиться стало немыслимо трудно, и люди оставили надежду иметь свой дом, переориентировались на «казенный». А денежки-то остались неизрасходованными, они продолжают накапливаться — и… отбивают охоту х о р о ш о трудиться.
Однако жизнь не остановишь, и жить надо. А жить-то хочется получше, деньги, как говорится, позволяют, и «казенное» жилье не всякого уже удовлетворяет. И начинают строиться. С трудом, но ставят с в о й дом, притом «на уровне». Каков нынче «уровень» жилья в нашей деревне? Вопрос немаловажный, ибо касается он ж е л а н и я п о т р а т и т ь с я, то есть удовлетворить потребность, «овеществив» деньги.
Вот Борки, главное село птицесовхоза «Пореченский», здесь несколько таких новостроек. Одни заказывают ремонтно-строительному участку, и деревянный дом — четыре стены размером семь на девять, с верандой, без всяких надворных построек — обходится в восемь тысяч рублей. Чтобы дом стал усадьбой, к нему потребуются немалые «приложения», которые потребуют почти такую же сумму. Другие ставят сами, по своим проектам. Тут уж кто на что мудрец. Кто — рубленый, кто — кирпичный, в двух уровнях, в одном, с мансардой, с бетонированным подвалом, с гаражом, с ванной, с водопроводом, с локальной канализацией, с отопительной системой и т. д. Короче говоря, если человек решил иметь свой дом, то желает построить его с максимально возможными удобствами.
Учтено ли это желание торговлей? Пока еще нет. Купить в магазинах можно крохи из того, что требуется, и то в городских, а не в своем сельмаге. Причем «крохи» эти завозят эпизодически, «захватить» нужный товар можно случайно, заказы-заявки не принимают, ни сроков, ни количества никто не гарантирует. Острейшим дефицитом стал красный кирпич, древесноволокнистая плита, тес, печные плиты, электрошнур, дверные навесы, стекло, гвоздь и прочее. В розничной продаже вовсе нет уголкового железа, асбоцементных труб, различных утеплителей. Но ведь все это н а д о! И остается два пути: первый — идти в контору колхоза или совхоза, второй — искать «левака». Первый выручит кое-чем, второй — чем угодно.
«Левак» заслуживает самого серьезного внимания. Тут своя механика. Помните Жору, подрядившегося благоустроить машинный двор? Жора — посредник. Не в пример неповоротливой потребкооперации, он удивительно чутко улавливает спрос и своим предложением способствует появлению новых потребностей. Эти-то «жорики» и перехватывают у торговли деньги. Трудовые рубли селянина, минуя банк, текут в карманы предприимчивых ловкачей, и возникает нерегулируемое перераспределение. «Левая» копейка оказывается куда более весомей трудовой, она — самый опасный враг производительного труда, она — родительница таких уродливых явлений, как воровство, взяточничество, пьянство, спекуляция.
Вникая в работу низовых идеологических и хозяйственных работников, я прихожу к выводу, что они мало осведомлены об экономических корнях этих негативных явлений, отсюда и некоторая их как бы беспомощность: мы, дескать, не в силах изменить положение. А между тем в их руках сильнейшее средство и возможность изжить ловкачество, это — о р г а н и з а ц и я д е л а. Организуй строительство так, чтобы не было нужды искать материалы на стороне, — вот вам и удар по «левакам», по хищениям и спекуляции. Или такое дело, как ярмарки. Основная масса сельских жителей знает дорогу только в с в о и магазины, а каждый сельский магазин не сделаешь универсальным. Многие товары не находят сбыта, становятся неходовыми только потому, что нет рекламы, что лежат они там, где нет на них спроса. Надо признать, что потребкооперация в этом отношении слишком неповоротлива, и ее воздействие на промышленность слабовато.
Изучение экономики деревни позволяет сделать вывод, что наибольшую «неподвижность» проявляют деньги именно в малой деревне — их у нас абсолютное большинство, — и причина в том, что громадный рынок этот торговлей не осваивается и н т е н с и в н о. Торговля тут пассивная: нужен товар — ищи сам. В центральных же селах, где и предложение пошире и сообщение с городом поудобнее, деньги не залеживаются, «вертятся» быстрее.
Так что забота о тратах, о возможности расходовать деньги, о расширении сферы приложения их — прямая задача хозяйственников, ибо потраченный личный рубль стимулирует интенсификацию общественного производства. К сожалению, далеко не все хозяйственники эту зависимость понимают. Они считают неким даже шиком побольше строить коммунальных домов. Иногда в разговорах слышишь, как выдают они нарастание личных сбережений за заботу о человеке, за показатель возросшего благосостояния, а падение трудовой активности, сопровождающее накопление денег, объясняют всего лишь издержками воспитательной работы. И тут, как видим, новые экономические условия требуют от хозяйственников к а ч е с т в е н н о и н о г о м ы ш л е н и я, без которого теперь не обойтись.
Развитие экономики — процесс диалектический. Со временем форма организации производства вступает в противоречие с изменившимся содержанием, и тогда их необходимо привести в соответствие. Решения майского Пленума (1982 г.) ЦК КПСС направлены на устранение несоответствия формы и содержания сельскохозяйственного производства, на правильное сочетание принципов отраслевого и регионального управления хозяйством.
РАЗДУМЬЯ
Лирические миниатюры
СОЛНЦЕВОРОТ
На всей земле два цвета: белый снег да серая лента леса по горизонту.
Но лес кажется серым только издали. Войдите в него, ну хотя бы вот этой просекой, снег не глубок, не увязнете. Войдите и оглянитесь.
Бурой полосой тянутся заросли ольхи. Пониже, по-над самой землей, клубятся коричневатые, с ярко-желтыми побегами кусты лозняка. Светлой зеленцой затушеван осинник, а на его фоне бело-розовыми пятнами выделяются молодые березы. В глубине просеки краски, сливаясь, образуют сиреневую дымку удивительной нежности. Дымка приглушает, делает мягкими контрастно-зеленые сосны.