Иван Васильев – Земля русская (страница 66)
Сторонники урбанизации деревни высказывают мнение, что эти самые приезжающие есть не что иное, как прообраз будущего. Жизнь, мол, развивается в том направлении, что все мы соберемся в большие кучи, в города, поближе к материальным и духовным благам, а в деревню станем ездить только на работу да на отдых. Подобные умозрения, на мой взгляд, утопичны. Появление «приезжающих» свидетельствует только о том, что мы непростительно затянули отставание деревни, и там, где оно ликвидируется, приезжающие становятся коренными.
Прожитый день, как и пройденный путь, повторить нельзя, все что-то будет не так, не такое. К Нечерноземью часто прилагают слова: возрождение, обновление. Значит, предстоит что-то обновить. Прилагательно к экономике это понятно: обновить основные фонды, возродить запущенные угодья и т. д. А методы ведения хозяйства, как с ними?
Вот конкретное хозяйство, совхоз «Малиновка». Я знал эти земли, деревни, людей на протяжении десяти послевоенных лет. Тогда возрождение было в буквальном смысле: на пепелищах ставили те же избы, заводили тот же скот, сеяли те же культуры. Сейчас из 32 деревень только две имеют виды на будущее. На 4 тысячи гектаров угодий осталось 48 механизаторов и 20 животноводов, они в прошлом году продали 148 тонн мяса и 20 тонн сена — вся продукция, получаемая государством с этой земли. О себестоимости и говорить нечего — золотые тонны! Как дошли до этого, известно: народ уходил, а землю, чтобы спрятать ее запустение, прирезали и прирезали колхозам, которые еще тянули. В конце концов не вытянули, колхозы преобразовали в совхоз, раскинувшийся на 40 километров в длину и 20 в ширину, и назвали скотооткормочным. А фирма «Скотопром» известно на чем держится: на чужих мелковесных бычках да на государственных комбикормах. Как видим, 4 тысячи гектаров «своей» продукции почти что никакой и не дают. Это называется «спрятали обезлюдевшую землю»!
Как теперь ее возрождать? По тому же методу, что тридцать лет назад? Виталий Ефимович Кисляков, директор «Малиновки», человек, как он сам выразился, фанатически верящий в то, что деревню заселить можно буквально в два-три года, начал рассказ с «информации к размышлению»:
— Дорожники меняли на шоссе Себеж — Освея мост деревянный на железобетонную трубу. По расчетам или на глазок, не знаю, трубу уложили на полметра выше прежнего уровня. В результате Мидинское озеро затопило 300 гектаров наших лугов, луга стали болотом. Я беру экскаватор и обновляю старые дедовские канавы, но сбросить воду в озеро мне не дали: восстал рыбнадзор, якобы луговая вода смертоносна для озерной рыбы. Как видите, на своей земле я не хозяин.
В Себежском озерно-лесном крае, где сельхозугодья занимают всего лишь треть территории, столкновения с другими ведомствами нередки. Под Пустошкой жаловались на лесников: напустили бобров, те расплодились, перегородили речки плотинами, подняли уровень вод настолько, что заболоченные сенокосы считают уже тысячами гектаров. Главное в этих конфликтах то, что их, «аграрников», никто, оказывается, и не спрашивает: каждое ведомство хозяйничает по своей науке, из своего расчета, а как ведомственный интерес скажется на кормящей земле, увы, никого не волнует. Может быть, в самом деле, в этих краях выгоднее разводить бобров, зарыблять озера, а не сено косить да коров доить? Не скажу точно. Сам не изучал, а сослаться не на кого, потому что никто таких исследований не проводил. Бобров и рыбу я привел лишь как броский, но, конечно же, утрированный факт: ни бобр, ни пелядь не помешают сельскому хозяйству. А если говорить всерьез, то быстрый подъем нашего края возможен только на базе з о н а л ь н о й специализации. Что может та же «Малиновка»? Ну построил Кисляков десяток домиков в Глембочине, втиснул туда 22 семьи, прибавилось в совхозе десять пар рабочих рук, а ушло на это три года. Чтобы обработать толком всю землю, раскорчевать, осушить, унавозить, обиходить, ему надо минимум одного механизатора на 5—6 гектаров. При нынешних темпах заселения потребуется не менее сорока лет. Будем ждать?
Директор совхоза «Маевский» Юрий Станиславович Янкевич излагал мне свой метод, который он, будь на то его власть, положил бы в основу ведения хозяйства.
— Помнишь кампанию за интенсификацию? Как нас учили? Больше пропашных! Травы — это от лености и бедности. Переворачивай землю чаще, вали минералки больше, паши, борони, не ленись — получишь изобилие. По-моему, главное, над чем надо мне сейчас думать, это экономия живого труда. Пусть я дам ту же продукцию, но труда затрачу в десять раз меньше, значит, я веду хозяйство интенсивно. Сейчас мы в это и уперлись, в собственное неумение экономить труд. Скажи, пожалуйста, зачем я заставляю механизаторов, которых всего полсотни, жать, молотить, солому стоговать, зерно сортировать, сушить, молоть, солому с поля волочь, измельчать, запаривать, с мукой мешать и корове подавать. Бешеное количество труда! С позиции экономии живого труда и надо пересмотреть шаблоны в ведении хозяйства.
Экономия труда… Кажется, именно эта задача выходит на первый план. В погоне за «скорее и больше» качество (а оно-то и есть истинное «больше») остается где-то сбоку. Качество не требует труда больше, наоборот, высокого качества как раз и добиваются там, где непосредственного труда вкладывается меньше, но оно — это высокое качество — зато и называется умным, расчетливым ведением хозяйства.
В деревню идет огромное количество техники, и параллельно столь же огромное количество ручного труда горожан. Приведу известные мне примеры по Калининской области. Предприятия города Калинина за три года подготовили 5 тысяч трактористов, только весной 1979 года в колхозы и совхозы было направлено почти 2 тысячи. Но никто точно не скажет, сколько из них действительно пахали и сеяли. По отдельным фактам можно судить — дай бог одна четверть. Почему? Процитирую областную газету: «Из числа обучавшихся в технической школе ДОСААФ было отчислено 21 человек, из них 14 не прошли медкомиссию. Комбинаты «Искож», камвольный и другие предприятия направили их на курсы без медицинских справок и тянули с этим делом едва ли не до экзаменов. Заплатили за обучение каждого из несостоявшихся трактористов по 212 рублей, каждому из них, оторванному от цеха, не выпускавшему продукцию, платили среднюю зарплату. И отчитались: мы послали на курсы столько-то».
Все это — от безответственности: ни с кого нет спросу, сколько ты ухлопал в борьбе за сводку человеческой энергии и государственных денег. Любой ценой выжми план и будешь ходить в передовиках.
Но посмотрим на сей предмет с точки зрения заселения деревни — темы нашего разговора. Секретарь партбюро совхоза «Чайка» Дмитрий Васильевич Елаго, когда мы заговорили о молодых жителях нового поселка, выразился в том смысле, что удержать молодежь в деревне можно только материальными благами: квартирой, зарплатой, на это, мол, и надо делать упор. Николай Иванович Никифоров, директор, возразил: «Все это, Дмитрий Васильевич, — пока. На первых порах. Потом, боюсь, одних благ окажется недостаточно». — «Почему же? — спросил Елаго. — Благами жив человек». — «Не только. Допустим, положат тебе высокий оклад, квартиру дадут, машину закрепят, а в хозяйстве, сколько ни бейся, сплошная беспросветность — будет желание жить тут, не потянет в другое место?» — «Это, конечно, играет роль, — согласился Елаго, — но когда оно еще всплывет».
В самом деле, неужто мы всерьез думаем, что нынешнюю молодую семью, в которой муж — механизатор широкого профиля, со средним образованием, приученный армией к порядку, а жена — технолог, непосредственно организующий производство, неужто они удовлетворятся благоустроенным домашним мирком и будут равнодушно глядеть на бесхозяйственность? Да нет же, опустошится у него душа от такой работы, сбежит он непременно, бросив домашний рай. Каждый из нас хочет видеть плоды своего труда и радоваться и гордиться ими. Нет охотников «вкалывать» впустую.
Решение проблемы закрепления кадров, прочного заселения новой деревни — это в первую очередь (а не во вторую, как считается) решение коренных производственных вопросов, определение путей и методов разумного, научно выверенного хозяйствования на земле. Возрождение прежних форм и методов невозможно, вчерашний день ушел безвозвратно. Это надо как можно скорее осознать каждому работнику, причастному к деревенским делам. На нашу землю должно прийти д е й с т в и т е л ь н о обновление.
Но кое-что придется и в о з р о д и т ь, перенести из старой деревни в новое село. Виталий Ефимович Кисляков до того, как возглавить совхоз «Малиновка», был председателем колхоза. Он рассказывает:
— Жил я в деревне Осыно. Однажды мне говорят: вот т в о й берег. Деревня на берегу озера. Берег поделен на участки, каждый ловит рыбу у своего берега. То же и с покосами. С каких времен такой порядок заведен, жители и сами не скажут, говорят, исстари. А общественный выгон? Весной очищают, разбивают на загоны, делают выгородки. По-моему, неплохой порядок. Отказываться от него не следует.
Порядки, о которых говорил Кисляков, не придуманы кем-то, сидящим в конторе, они складывались веками и продиктованы высшим смыслом: угодья не должны оскудевать, они должны кормить нас и наших потомков. Деревня чувствовала себя хозяином угодий, она рубила дрова, брала грибы и ягоды, ловила рыбу так, чтобы было не только сегодня, но и завтра, и на будущий год, и на сто лет вперед.