Иван Васильев – Еще один шанс (страница 76)
— Нет! Я делаю вид, что ненормальный. Развлекаюсь. Дурачусь. Со скукой борюсь. А он не разговаривает. Он по-настоящему дурак. Вместо ответа рот открывает. Язык высовывает. Рожицы корчит. Может сплюнуть или газы пустить.
— Ясно, — Рязанцев принял для себя окончательное решение. — Нужно посмотреть на него. Веди, давай. Только так — чтобы никто нас не заметил.
Через пятнадцать минут в коридоре второго этажа прислонившись к стене, тяжело дыша, «кое-как» стояли два пожилых человека.
— Слышь! Разведка — ты чего? — один из них изнемогая под тяжестью своего компаньона с надрывом, произнес еле слышно. — Держись, давай! Нам тут немного осталась. — Он оттолкнулся от стены и медленно поволок «друга» дальше. — Может тебя не к Некрасову, а к доктору тащить? Ты выглядишь что-то совсем плохо?
— Нет! — «умирающий» компаньон не сдавался. — Идем к Некрасову. Это очень важно. А со мной… Со мной сейчас всё будет нормально. Тем более! У меня к нему важное дело.
— Господи, ну кто вас таких «доходяг» на задание посылает, — седовласый недовольно роптал и уже почти волоком тащил бесчувственного Рязанцева. — Здоровья нет. Навыки все позабыты. Прикрытия никакого. На половине пути к «объекту» с ног валяться. Но ответ всегда один — это важно.
Майор поудобнее перехватил «раненого товарища». — И главное… — со временем ничего не меняется… — ни здесь, ни в Корее, ни в Афгане. Все время одно и тоже — Пашка Пехота куда-то… кого-то тащит.
«Новоявленный боевой товарищ» остановился на очередной отдых возле стены. Встряхнул Рязанцева. Увидел его осмысленный взгляд. После чего произнес…
— Послушай, Братишка, — а устрой меня на работу к вам! А то мне тут сильно скучно. Я много чего могу и умею. Не гляди, что старый. Тебя же вон, умирающего на дело выпустили? Может быть, и я пригожусь для чего-нибудь? Буду всяких стариков разыскивать со старухами. Или твое немощное тело таскать на задание? А может быть ещё чего надо? Это всяко лучше, чем сидеть здесь одиноко — в этой «клетке».
— Не знаю… — странник произнес шепотом. Он почти потерял связь с реальностью. — Подумать надо.
— Ты, это… — думай скорей! А то уже пришли. — Павел подтащил «коллегу» к кровати больного человека. Встряхнул его, стараясь привести в сознание. Похлопал по щекам. — Эй, «коммандос», давай, смотри на своего Некрасова. Ну? Видишь? Это тот, кого ты искал? Это, он?
— Нет. Это не тот человек, которого я хотел увидеть, — путник произнес из последних сил и погрузился снова в обморок.
— Замечательно! — «носильщик» боевых друзей возмущенно воскликнул. — И что мне теперь с тобой делать? — Он снова начал трясти и хлопать вояжера по щекам. — Так, Разведка! Не смей тут терять сознание. Нам ещё воевать с тобой вместе. Ты чего? Не смей тут загибаться! Мы ещё всех на куски порвем! Очнись, давай. Так! Давай-ка я тебя к доктору… Держись! Тут не далече… Всего-то в соседнее строение попасть.
Умирающий внезапно открыл безумные от боли глаза и посмотрел на стену, находившуюся за спиной десантника. — Та… щи-и ме-ня в по-р-тал. — Он прошептал еле слышно одними губами.
Пехота обернулся и с удивлением обнаружил открывшийся переход из комнаты на залитую солнцем лесную поляну.
— Ничего себе — до чего наука дошла! Интересно, у кого такие возможности для организации «простой операции»? Что за спецы такие дыры в стене открывают? — в голове ветерана возникло много вопросов. Он взвалил на плечи потерпевшего и двинулся в сторону леса. Павел из последних сил добрел до чащи, и даже не успев толком осмотреться, потерял сознание.
Рязанцев сидел с закрытыми глаза возле старого дерева. Опиравшись спиной на ствол, он наклонил голову и не спеша размышлял о том, что сегодня был как никогда близок к смерти. Если бы не этот «сумасшедший» десантник он 'загнулся' бы ещё на лестнице, ведущей на второй этаж. По какой-то причине портал не открывался в тех местах, по которым они бодро и скрытно проползли.
На поляне, напротив межвременного мыслителя расположился худенький, рыжий паренек пятнадцати — шестнадцати лет. На большее по возрасту, и телосложению «малец» никак не тянул.
— Да-а-а! Ещё одна особенность портала, — пронеслось в голове у путешественника. — Он меняет старого человека, который моложе меня на несколько лет — в подростка с той же разницей от моего текущего возраста? Это хорошо! А если разница будет гораздо больше — в кого тогда превратиться подопытный? В малолетнего ребенка? Вообще раствориться в природе? — Рязанцев глубоко вздохнул — выдохнул. — Надо быть осторожнее с этими экспериментами. — Пришелец открыл глаза и начал запоздало корить себя. — А то мало ли, что?
— Э-э-э. А-а-а. Ну-у… И что мне теперь делать? — юноша недовольно вскочил с земли и начал крутить по сторонам огненной головой. Лицо было осыпано редкими яркими веснушками, будто кто-то нарочно обмакнул кисточку в раствор охры и обрызгал его. Под губой щупленького подростка пробивался первый пушок. Уши смешно торчали в разные стороны из под короткой стрижки. Он не как не мог приноровиться к обвисшей одежде и своему новому состоянию. Огненная голова паренька вертелась из стороны в сторону, он осматривал себя, и был похож на солнечный одуванчик.
— Ты же просился на работу? — Алексей начал подтрунивать над конопатым тинэйджером. — Что-то там говорил про ненавистную клетку и безвозмездную помощь в спасении пожилых людей?
— Ну, да! Было такое, — малец по привычке шмыгнул носом и подтянул штаны объёмом на четыре размера больше.
— Так вот, Паша! Если ты стариков уважаешь и лопатой их не убиваешь! — путник всё ещё продолжал шутить и даже в стихах. — Тогда, ты принят. Будешь моим помощником.
— Помощником — это хорошо! А делать-то, что надо?
— Что делать? Что делать… — философски повторил вояжер во времени. Он задумчиво посмотрел на курносого юнца. Глаза его хитро блестели. — То, что всегда делал, майор — Родину будем защищать!
Глава 13
Это был один из последних теплый вечеров бабьего лета в Таганово. Солнце неспешно закатывалось за дальнюю кромку леса. Слюда «играла» багрянцем от последних лучей светила в оконцах крестьянских домиков.
По улицам медленно разносилась прохлада наступающих сумерек. В воздухе ощущался пьянящий запах полевых трав, с тонким привкусом дыма и парного молока. Жизнь в деревне постепенно замирала. Резкие звуки всё отчетливее прорывались сквозь монотонный гул людской жизни. Вот в дали, где-то на задворках селения громко залаяли собаки. Откуда-то послышалось ленивое мычание коров и перекрикивание недовольных хозяек. Вот донеслось щелканье кнута и смачное ругательство. Прогремела пустая телега. Внезапно на мгновение отчетливо стал слышен детский плач. Постепенно громких звуков становилось всё меньше. В вечернем полумраке тускло засверкали огоньки в узких оконцах деревенских изб. Казалась, что деревенька потихоньку успокаивается. Засыпает. Однако наступающую тишину все громче перебивают звуки, идущие от большой, «склонившейся в поклоне» березы. Она растет посередине деревни. Именно здесь, в этом месте на гуляние похороводиться собралось «молодое время».
Рядом с осыпанной золотом кудрявой красавицей пристроились девушки на выданье. Организовав кружок, они негромко разговаривали, смеялись, игриво поправляли платки. Иногда хохотушки искоса бросали взгляды на находящихся недалеко ребят.
Одна из озорниц завела песню…
Её тут же подхватили другие. Задорная песня, смех и говор девчонок становились все звонче…
Скоро начнутся игры, забавы. Затейницам нужно было проявить себя во всей красе.
Чуть в стороне, у края забора огораживающего улицу расположились «зрелые мужики». Часть молодых людей «петухами» сидели на изгороди. Рассевшись вальяжно, они обсуждали правдивые новости о случившемся за день в деревне. Другие ребята весело толкались рядом, перекидывались шутками и смешками, привлекая к себе взгляды милых созданий. «Соперники» о чем-то спорили, шумели, кивали в сторону молодушек, накладывали на себя «истинные кресты» для придания правдивости рассказанных историй.
Резные ставни ближайшего дома были открыты, в небольших оконцах блестела слюда. На завалинке избы, недалеко от места будущих забав и игр собралось несколько подростков. Ребятишки пришли хотя бы «одним глазком» взглянуть на встречу будущих женихов с невестами. Рядом расположилась бабка Лукерья. В доме было душно, и женщина вышла посидеть на улицу. Заодно она назначала себя ответственной за соблюдения норм поведения и правил порядка. Мало ли, что эти «ироды» учудят?
Смотрит Лукерья, во все глаза, наблюдает, а там глядишь и, свою далекую молодость вспомнит, то, как и за ней, когда-то молодцы ухаживали. И хорошо на душе у бабки становится от этих воспоминаний, покойно.
С самого края завалинки сидела девушка с палочкой в руках. Большие светлые глаза, густые ресницы, соболиные брови. Русая коса, перевязанная яркой синей лентой, переброшена через плечо на высокую грудь. Подол сарафана из тонкого шелка, снизу открывал стройные ножки. Платье на ней было белое, длинное, расшитое голубыми цветами на рукавах. Деванька грустно вздыхая, задумчиво бросала томные взгляды на присутствующих молодых людей. Игры и гуляния ей давно не «светили». Скромница была хромоногой. Более того нынешней весной «старой» деве исполнилось восемнадцать лет, что автоматически переводило её в разряд невест «второго сорта». Поэтому, в этом году она перестала посещать молодёжные посиделки. Но, сегодня погода была настолько хорошей и теплой, что затворница не выдержав тоски и одиночества, пришла к приметной березе. Её девичье сердечко учащенно стучало, рвалось подобно птице, ожидая от вечера чего-то особенного и необычного.