Иван Васильев – Еще один шанс (страница 53)
Недалеко от деревни, на вытоптанной площадке в два ряда, друг за другом расположились несколько человек. Чуть присев они приняли стойку всадника и выполняли упражнения из неизвестной японской борьбы под чудным заморским названием, карате. Занятие проводил старший ученик, заслуженный обладатель первого дана — Федор. Голова босого «гуру» была повязана белой лентой. Выпущенная из штанов рубаха несколько раз была обмотана длинным белым поясам. В разговоре учителя с учениками постоянно проскальзывали незнакомые, иностранные слова. По-русски преподаватель старался говорить мало. А если говорил, то слова произносил резко, с выдохом. (Чтобы было непонятнее). Иногда сэнсэй выдавал какую-нибудь философскую мудрость поддерживая новичков и повышая свою значимость.
Посмотреть на «диво заморское» — тренировку новых дружинников барина собралось большое количество ребятишек и молодых девушек. Зрители, стоявшие в стороне от занятий, с большим интересом обсуждали происходящие событие. Некоторые пытались повторять неизвестные движения. А многие просто хихикали, зыркали глазам и томно вздыхали, приглядываясь к потенциальным женихам! Тем более посмотреть было на что.
— А итить как бьють жгуче и ретиво! — горячо шептала какая-нибудь молодушка и, вдруг примолкнув, думая, видно, про что-то своё, бабье, глубоко, сожалеюще вздыхала, не спуская тоскующего, зовущего взгляда с запотевшей шеи или упруго шевелящихся под холщовой рубахой лопаток.
Не обращая внимания на восторженную поддержку болельщиков, со стороны занимающихся доносились недовольный ропот и стоны.
— Федор! Чтобы мне свету божьего невзвидать, — длинный Василий возмущался громче всех. Он одышливо сопел. Его грудь шумно вздымалась, словно кузнечные меха.
— У меня уже силушки нетути! — новоявленный воин, чуть присев, превозмогая боль старался стоять ровно. — Ну, её к бесу, эту «новгородскую» учёбу! От неё ноженьки трясутся, и спина затекла.
Будущий ниньзя расставил ноги коромыслом и попытался изобразить наездника на лошади.
— Я сейчас, точно умру! Силушки нет, терпеть! Сколько можно, издеваться над людьми! Ну, дозволь я на лужайке полежу? Или хотя бы вон у той березки посижу?
«Заслуженный монах — наставник», прибывающий в позе для медитации, медленно приподнял веки, задрал голову и задумчиво посмотрел на недовольного ослушника. Глаза его хитро прищурились. Он покачал головой. Поцокал языком.
— Долгий путь к совершенству длиться многими днями овладения мастерством… И ещё большим познанием мудрости, — Федор поднялся с земли. Развел в стороны руки, разминая затекшее тело. Несколько раз присел. Глубоко вздохнул и медленно выдохнул. — У сильных учителей вырастают сильные ученики. Тридцать отжиманий! Маваттэ!
— Я и так больше всех отжимаюсь и бегаю! — недовольно начал жаловаться Василий. — И не заслуженно страдаю за всякие ерундовые провинности. Где справедливость? Недовольны все, а наказывают меня одного! Да и девчонки будут смеяться надо мной! Ишь, рты поразявили, коровы!
— Пламя изнуряющих тренировок завсегда растопит эгоистические желания… и отсутствие веры в свои силы! — строгий тренер был непоколебим. — Пятьдесят отжиманий. А после занятий два круга вокруг деревни.
Дождавшись, когда наказанный отожмется положенное количество раз, наставник продолжил тренировку.
— Сейчас повторим новый блок… Как там его япошки называли? А… вспомнил! «Задом рукэ», — произнес «непревзойденный сансей» новое выражение.
— Показываю… Делай… Раз — два… Тры — четыре… — Федор коряво показал новое упражнение, разученное отрядом накануне. — Все вспомнили? Хорошо! Повторяем… И, раз — два!
— Дядя Федор, ты неправильно сказываешь. Нужно говорить блок дзёдан уке — влез в разговор мальчишка, сидевший недалеко от занятий на траве. — И считать нужно правильно, по-японски: Ичи — ни, сан — си.
— Отряд! Стой. Раз — два. Отставить упражнение. Тьфу, ты! Опять забыл! Что по-нашему говорить на занятии нельзя… Техника ударов будет не та!.. И «копозиция» блоков нарушиться! Кому вы потом криворукие нужны? Я-ма! Я-сума! Сей-лид-за…. — Федор на ломанном японском резко произнес команды для завершения упражнений бойцами.
— А ты, догада малолетняя, поди сюды, — он поманил пальцем наглого выскочку. — Нешто испугался? Давай, воробей, подь сюды!
— Осу, сампай, — мальчонка подбежал к Федору и поклонился.
— Ос, — ответил Федор как положено. Затем приподняв одну бровь, значительно посмотрел на подростка. Смерил выскочку выразительным взглядом сверху вниз. Поправил свою рубаху повязанную «белым» поясом…
— Ты кого задумал учить… недомерок! — «мастер боевых искусств» (Не меньше пятого дана!) деловито погладил «Черный» пояс. — Данилка! Ты давно от мамкиной титьки оторвался? Ты, кому постреленыш здесь всезнайку показываешь? Ты, нешто уважать перестал старших? Или тебя не секли давно вожжами?
— Прошу прощения, сэмпай. Я не учу! Просто напоминаю как правильно упражнения делать. Так барин показывал, — начал объяснять ребёнок. — И стойка у Вас неправильная… Киба дачи это — вот так. А то, что Вы выполняете, больше на учи хачиджи дачи походит! А блок этот надо делать — так!
— Слышь, Данилка? — удивлению великана не было предела. — И когда ты эти «понские» премудрости успел выучить? Ведь совсем малютка?
— Ей-бо — лопни мои глаза! Не учил я их. Просто память у меня хорошая. Да, и ваши занятия видел все! Я дома, в огороде их повторяю, — парнишка бесстрашно посмотрел на Федора. — Я тоже хочу быть великим бойцом и искателем абсолютной истины!
— Ладно, признаюсь для меня эта новгородская система обучения бою — дремучий лес. Хорошо, что ты всё помнишь! Будешь помогать — коли не шутишь! Ко… кон… консюль-сировать будешь. Смотри у меня только! Ужо не задавайся… — «заслуженный» тренер поднес громадный гирю — кулак к носу ребенка. — А иначе ухи быстро надеру!
Федор торжественно снял белую повязку и завязал её на голове Данилки.
— Братцы! Внимание всем! Слушаем мальца и делаем, как он покажет, — учитель похлопал подростка по плечу.
— Отряд! Наоре, — раздался звонкий мальчишеский голос. — Принять стойку кокуцу дачи! Выполняем блок сото укэ, вместе под счет… Показываю… Ичи — ни. Сан — си. В конце упражнения на выдохе резко… ки-я-Я! Итак, начали…
Со стороны деревни к занимающимся ратникам на подводе подъехал староста. Внимательно осмотрев всех присутствующих. Нашел кого надо. Слез с телеги. Постоял, почесал затылок.
— Федор, ты барина не видал, — Карачун обратился к слуге Рязанцева.
…. Молчание и полное пренебрежение, со стороны занимающегося важным делом человека, было ответом непрошенному гостю.
— Федь, чевой ты? У тебя силы закончились, али язык отсох? — прибывший вплотную подошел к каратисту с белым поясом. Обошел его кругом. Заглянул в лицо. — Пошто молчишь?
— Мы на занять-ях, — старший ученик промычал тихо, сквозь зубы. — Обрать-ся, как положж-но.
— А-а-а, так бы сказал, сразу! — Карачун наконец-то всё понял. — Ос, сасэй.
— Ос! — резко на выдохе не по-нашему вымолвил каратист. — Чего-над! — Еще быстрее пронеслось над головой старосты.
— Тьфу, нечистая сила! — Кирьян начал причитать недовольно. — Господи, ну, что за слова непонятные у этих новгородцев! Язык сломать можно! А говорят, так как будто татары белены объелись, или меда перепили. Добрым бы, чем занялись! На мечах али на булавах бы постучались. А ещё лучше, вон, улицу бы подмели! Или ямы для столбов у дороги покопали! А то, цельными днями, цельными божьими днями по лесу бестолку носятся, да ногами махають.
— Ки-я-Я! — было ответом ему от десяти молодых лужёных глоток.
— Чур, меня! Святая богородица! Защити и сохрани раба твоего! — сельский начальник трехкратно перекрестился. — За, что мы кормим этих боровов, да еще и деньгу платим. Ох, чую, разорят они нас! Пустят по миру — защитники, непонятно чего!
— Не отвлекай от занятий! Говори быстро, что нужно? — Федор остановил поток причитаний щуплого человека. — А слова у новгородцув нормальные. Вон, даже ребенок, по их нему всё разумеет.
— Ты не видел барина? Караван пришел с товаром, с Москвы. Третий за неделю. Мужиков прибыло много. Старший от них, про работу спрашивал. И, вообще! Во что превратили тихую, мирную деревню? Одна сплошная стройка! Это же скокоча деньжищ идет? А продуктов, а фуража? Ох, небось сумасшедшие растраты! Одно горе — горькое! И ведь управы на вас нет. — Карачун склонил голову и начал недовольно трясти ей.
— Кончай плакаться! На озере он. Место под вышку выбирает! А может быть и две поставит. Нужен хороший обзор этого… — Федор задумался, вспоминая новое слово. — Всего периметра территории обеспечить.
— Как? Мотыль твою налево, через копну! — староста не смог сдержаться от крепкого выражения. — Ещё вышки строить будем? Итак, уже десять штук поставили! Зачем нам столько? А эту как её — большую избу, рядом с барским домом, зачем строить начали? Кто в ней жить будет? А амбар большущий, зачем? А другие постройки, названия которых я даже произнести не могу? А рыбу на озере, зачем кормить начали? И главный вопрос на сегодня… Ты в курсе, что он собирается расширять деревню? На рисунке уже изобразил торговую площадь, рынок, улицы новые! Сейчас, вот, бабам задание выдал, придумывают названия красивые для них? А по воскресным и престольным дням ярмарки собирается проводить. А слова, эти новые, постоянно придумывает? Ты, знаешь, вот, что такое танковая директриса? Молчишь? И я не знаю!