Иван Васильев – Еще один шанс (страница 32)

— Не знаю… — резкий ответ. Страдалица снова отвернулась от собеседницы. Надула щеки. Подперла рукой подбородок.

— А может быть богатый? — глаза надсмотрщицы хитро смотрели на девушку.

— Не знаю… — прищурив глаза, Настена зло произнесла сквозь зубы.

— Ну, хотя бы высокий, статный? — старая интриганка начала плавно водить рукой из стороны в сторону, гипнотизируя собеседницу.

— Не совсем, — томный, задумчивый взгляд сменился улыбкой на лице юной особы. Влюбленная натура поддалась на провокацию. Она снова начала вспоминать таинственного незнакомца встреченного на рынке.

— Настенька? Перепелиные твои косточки! — Матрена произнесла с ужасом, переживая за девушку. — Тьфу, тьфу! Чур, меня! Оборони бог от срамного дела. — Она быстро вернула фантазерку в реальный мир. — А он хотя бы христианской веры?

— Не знаю я! — несчастная страдалица в порыве чувств стукнула ладошкой по столешнице.

— Господи Иисусе! — наставница, притворно испугавшись, вновь несколько раз перекрестилась. — Боже наш! Всякую еси оставил ты на небеси? — Повернулась в сторону образов. — И, что ты в нём нашла? Что, в нём, такого… чего у других нет! — Она встала из-за стола и подошла к воспитаннице. — Ведь третий день себя изводишь? Экое дело ты удумала намедни. Послушай моего совета… — Скушай яблочко мочёное и всё сразу пройдет!

— Ты, ничего не понимаешь! — влюбленная натура зло произнесла со злостью и «сверкнула» глазами. — Совсем окостенела как старая квакуша! — Девушка фыркнула и резко отвернулась от воспитательницы. — Он такой… милый! Такой… хороший! Замечательный! С ямочками на щеках. И улыбается… — Красавица как завороженная описывала своего благоверного. Горемыка медленно поднялась со стула и неспешно пошла по комнате.

Матрена, открыв рот, с удивлением смотрела на воспитанницу. Сейчас та походила на зомби или загипнотизированную куклу.

— … И так на меня смотрит… — Настя громко шептала. — Так никто, никогда на меня не смотрел. — Девушка не сдержав чувств, выскочила из комнаты и побежала к себе. После чего упала на кровать и расплакалась.

— Да, дела! — Матрена произнесла и задумчиво посмотрела вслед несчастной. Затем сильно и глубоко вздохнула в очередной раз. — Ох, чувствую, попадет нам обоим от тятеньки. Крепко попадет…

Солнечный лучик игриво упал на длинные, кудрявые волосы спящей девушки. Он неспешно зарылся в её теплые шелковые локоны и потихоньку двинулся к лицу. Настя улыбалась во сне. Ей снилось, что-то доброе и приятное. Игривый озорник добрался до глаз и начал ласково и нежно будить красавицу. Через некоторое время она проснулась. Открыла глаза, сладко потянулась. Мягко присела в своём девичьем гнездышке, распрямилась и, широко раскинув руки, на мгновение словно повисла в небе.

Настена не спеша встала с белоснежной кровати. Голубая шелковая рубаха, что скрывала до пят статный стан, заструилась от движения. Сбросила с себя одеяло и, наступая на солнечные зайчики, разбросанные по полу, подошла к окну. Открыла плотные ставни и выглянула наружу. Её лицо светилась от счастья. Широкая полоса мягкого света радужно потянулась к складкам одежды, стараясь извлечь из них тонкий силуэт хрупкой девичей фигуры.

Затейница сотворила крестное знамение и долго смотрела на розовеющие в лучах солнца золотистые маковки храма. Теплый, летний ветерок мягко теребил кудри рано проснувшейся молодой пташки. Недалеко от нее деловито прожужжала пчела. Бабочка вспорхнула со ставенки и полетела куда-то вдаль. На ветках деревьев щебетали птицы. Поблизости, на садовой дорожке, дрались неугомонные воробьи. Сладкий утренний воздух, наполненный душистым ароматом цветушей липы, кружил голову.

— Сегодня, я обязательно его встречу! — барышня заломив в экстазе руки, заморгала длинными ресницами. — Вчера вечером, я загадала, если снова приснится, то значит, увижу. — Очаровательница глубоко вздохнула и сбросила последнее сонное наваждение. — Он такой! Он такой… — Она в экстазе заломила руки. — Он лучше всех! — Глаза проснувшейся красавицы блестели от возбуждения, щеки налились румянцем. — Тем более, я помню его взгляд! А он ясно говорил, что я ему нравлюсь.

В комнату вошла служанка. Внесла кувшин с водой и рушник. Поставила на небольшой комодец. Настена на несколько мгновений отвлеклась от своих фантазий. Но потом её мысли снова захватили приятные раздумья.

— С утра, мы с Матреной, пойдём в церковь, — в голове девушки начала формироваться картинка с образами. — Как только выйдем за ворота, он уже там… Небось на улице. Недалеко стоит… И ждет нас! Меня! — «Пташка» глубоко вздохнула и стала рассматривать причудливые формы сиреневых облаков, «тягуче» ползущие по небу.

— Наверняка, он знает, где я живу? Вот, я его и увижу, — глаза девушки прищурились, и она представила лицо человека, которого страстно желала встретить. — Но, виду не подам! Я не знаю его!

Она вернулась к кровати. Села на неё. Взяла расческу и стала расчесывать волосы. — Мало ли таких как он — стоят возле ворот? — Озорница весело хмыкнула. Игриво «кому-то» улыбнулась. — А то, ишь чего задумал, друг сердечный? Негоже так делать — я, не такая! — Стыдливый румянец покрыл щеки мечтательницы багряным цветом, и она постаралась всеми силами укоротить крылья своего слишком пылкого воображения.

— Без солнышка нельзя пробыть, без милого нельзя прожить. — Настёна весело промурлыкала потаенное желание. Сладко потянулась. Надула щеки. Погладила себя по носу.

— И почему я, про него, постоянно вспоминаю? — молодая особа гордо спросила у себя. — Не хорошо это… Грех это. — Тут же ответила сама себе.

— И вовсе это не так! Да сдался он мне! И кем он себя возомнил? — чаровница прикусила нижнюю губу. Подняла свой ясный, блестящий взор. Задумчиво поглядела вдаль. — Ишь, боярин нашелся! И все-таки… Он такой хороший… и милый… И глаза у него такие добрые, и взгляд такой ласковый. Ладно, хватит про него думать. Пора одеваться.

— Он лучше всех! Стоит сейчас, ждет! — счастливо улыбнулась Настенька, выходя за ворота своего дома. Ветер озорник легкими порывами развливал платье девушки. В воздухе витал запах свежей малины. Проказница прищурив один глаз осторожно стала осматривать окресности.

Однако, возле них, никого не было. Улица была пуста. И только далеко вдали шли какие-то прохожие.

— Вот, пойдем мимо Никольских ворот — а он, небось, уже там. Он знает, что мы с Матреной всегда мимо них в церковь идем, — снова начала убеждать себя Настя. — В другой рядь, там, много кто на меня смотрит! Я много кому нравлюсь. Значит — понравлюсь и ему.

— И он, там, должен быть! С раннего утра, — снова зарозовели щеки у юной мечтательницы. Глаза ее восторженно скользили по лицам прохожих, ожидали взгляда любимых, милых сердце фиалковых глаз. — А может быть и раньше придет? Он должен меня также искать.

Девушка внимательно огляделась по сторонам. «Во все очи» глядела на каждого встречного. Искала знакомый силуэт.

— А Матрена про него сказала… Что он, не понятно кто? Это, не правда… Он не такой! Он другой! И вообще, она старая и ничего не видит! Жаль, что она этого не понимает…

К великому сожалению влюбленной особы незнакомца возле Никольских ворот опять не было.

— Подойду к церкви… А он, там, у входа, ждет меня… Встретит, увидит и будет смотреть, только на меня, и не отрываясь… И во время молитвы будет недалеко, — затейница возмущенно моргнула глазами.

Возле церкви её тоже никто не встретил…

Свет от многочисленных свечей и лампад бросал узорчатые блики на бронзу и позолоту образов, на церковную утварь и роспись потолков. Колеблющееся пламя, колыхаясь в струе воздуха, вздрагивало язычками, как живое существо, и то взлетало выше, то изгибалось в сторону, попеременно освещая и погружая во мрак очертания людей и священные лики икон. В соборе началось торжественное служение. Прихожане усердно молились, устремив глаза на древнюю икону спасителя. Под каменными церковными сводами было душно. От жаркого людского дыхания и свечного нагара у Насти кружилась голова. Однако несмотря ни на что она продолжала настойчиво осматривать присутствующих. — Должен быть здесь… Должен! — Девушка проговаривала снова и снова. — Он придет… Он обязан прийти… Я столько дней ждала! Я верила… Я знаю… — Она шептала вместо молитвы.

И вдруг, откуда-то, она почувствовала его взгляд. Как будто кто-то нежно прикоснулся к ней, погладил её по спине. Красавица вздрогнула… Перекрестившись, положила первый земной поклон, начала шепотом читать молитву. Затем медленно, с тревожно бьющимся сердцем повернула в сторону лицо. Её кавалер стоял у стены и смотрел на нее своим добрым, ласковым взглядом. На молодом красавце блистал кафтан из парчи, с широкими на груди застежками, украшенными жемчугом и золотыми кисточками. В полумраке молебна казалась, что редкий свет от ломпад «радуется» и игриво отражается от его фигуры многочисленными блёсками. Девушка задержала дыхание. Ей показалось, что сердце её перестало биться. Трепетное благоговение стало наполнять её душу. Она закрыла глаза и быстро зашептала. — Всё-таки он пришел… Он нашел меня… Наконец-то, я дождалась. — Страдалица начала улыбалась сквозь выступившие слезы.

— Батюшки светы, — Матрена прошипела со стороны. — Настя, девочка моя, ясочка ненаглядная, что встряслось? Успокойся. Тебя же всю трясет. Аж взапрела.