Иван Васильев – Еще один шанс (страница 3)

— Судя по одежде — ты купец. — Прохор начал расследование. Поглаживая бороду, рассказчик сочувственно покачал головой и начал рассуждать степенно. — Она у тебя богатая, заморская. Значится — иноземный торговый человек. — У незнакомого следователя появились первые выводы. — Далее… Бороды нет — бреешься. Живешь за границей. У нас, уважаемые люди: Купцы, бояре, государевы слуги — бороды носят. Опять же по возрасту — молод. Значит не купец, а скорее сын купца. Посмотрим на одежду. — Собеседник потрогал рукав незнакомого одеяния. — На тебе богатый халат. Халаты — купцы носят… Где? В южных странах. В Халопьево купцов в таких халатах было много… Всяки товары купляют — за моря — окияны развозят…

— Итак, — «Комиссар Мегре» значительно поднял палец. — Ты сын купца из южной заморской окраины! Ну, вспомнил что-нибудь ещё? — Местный догада вопросительно уставился на вояжера.

Ухмыльнувшись, Алексей посмотрел на себя. На нём был махровый, банный халат темно-синего цвета. Он был длинный, почти в пол, с широкими рукавами и большим капюшоном. Но что-то молодым сыном заморского купца он себя не ощущал.

Засунув руки в карманы. Выложил всё, что там было рядом с собой, на траву. Образовалась небольшая кучка из зажигалки, перьевой ручки из японского набора, подаренного ему на день рождения «Конторой» и сложенного вчетверо листка с заказом на изготовление лекарств.

Прохор осторожно взял и развернул выписанный рецепт. Внимательно осмотрел его. — Вот, глянь! У тебя даже документ есть с печатями — важный. — Он сообщил с деловым видом. — Написано, правда непонятно и не по-нашему. Но… сразу видно бумага серьезная, дорогая. И главное — печати стоят.

Купец легонько поводил пальцем по бланку. Перевернул его несколько раз. Понюхал. Аккуратно поцарапал ногтем. Ничего не получилось.

— Да, сударь! Вон оно, что! Видно ты человек уважаемый — хоть и не помнишь о себе ничего, — торговец произнес через некоторое время, так и не разобрав текста на документе. — Мобыть, даже сын посла или представителя, какой заморской кумпании. Не для того, чай такие бумаги выданы.

— Ещё бы не уважаемый, — Рязанцев согласился на предположения купца. — Сам до сих пор не могу понять, что там написано. Руки бы докторам за их почерк оторвать. Приходишь, лекарство заказывать в аптеку, а, что тебе надо и как это называется — сказать не можешь.

— Это, что за невидаль? — Прохор вновь активизировался. Показал на ручку и зажигалку лежавшие рядом друг с другом. Поцокал языком. — Знатной работы штучки. Ну-кось, поведай про них?

— Это ручка для письма. В ней чернила. Ей по бумаге пишут.

— Перо для письма, — Прохор перевел для себя незнакомое слово. — Сделано чудно и отменно.

— А это — зажигалка. Зажигает огонь. — Странник показал собеседнику принцип работы. Открыл металлическую крышку, щелкнув по кремню, зажег огонек. Потушил его, передал купцу.

— Ишь, ты! Дивно мне — огниво, — Прохор удовлетворенно кивнул головой. — Добро сделано и метал такой… необычный. Руке так ладно и добро. — Он взял зажигалку и начал крутить её как подросток, щелкать колпачком, зажигать огонь.

— Да… Гляди-кось какие занятные вещицы… — купец выдал одобрение, наигравшись. Он внимательно посмотрел на собеседника. Прищурил один глаз и деловито поднял палец к верху. — А скажи, мил человек? В какой сторонушке такое диво делают?

— В Японии, — не ожидая от себя подобного слова, брякнул найденыш.

— Ишь, ты! Вяя-поо-нии, — «взрослый ребёнок» произнес с удивлением и почитанием как Эллочка из «Двенадцати Стульев». — Слушай молодец, а чего ты развалился на дороге? Давай я тебя до ближайшей деревни довезу. До неё почитай семнадцать верст. Может, вспомнишь чего. Мне поведаешь. Ехать-то всяко лучше, чем пёхом идти. А ты мне за это подаришь своё огниво. Ну, как? Давай, соглашайся!

— Только не до деревни, а до Москвы, — согласился скиталец. — Хочется на город посмотреть — столица всё-таки!

— Во как! А тебе палец в рот не клади. До Москвы почитай — ещё два дня пути, — Прохор удивленно посмотрел на незнакомца. Он явно не ожидал такого ответа от найдёныша. — Есть-таки в тебе наша купеческая закваска, — Коробейников хитро прищурился, продолжил крутить зажигалку в руках. — Лады, буть по твоему. До Москвы, так до Москвы. — Торговец почесал пятерней лохматую бороду. — Садись! Поедем от греха подальше! И так стоим долго. Чую, не ровен час, люди лихие понаедут.

Купец поднялся с земли. Подошел к своим спутникам. Мельком осмотрел повозки, после чего произнес… — Дай бог нам добрый путь да прибыток.

— Дай бог, — караванщики повторили его фразу, перекрестились, расселись по телегам и продолжили прерванное движение.

В начале поездки Рязанцеву сразу стало понятно, что Прохор не оставит попыток узнать про него больше. Он будет пытаться различными способами разбудить его память.

— Молвишь ты чудно, — Коробейников продолжал пытать неизвестного попутчика. — Мудрено! Вроде как по-нашему и в тоже время, будто на другом языке. Слова звучат у тебя всё время незнакомые. Кажется, что говоришь на нескольких языках. И в то же время многих слов наших не понимаешь? Я не встречал такого! — Караванщик задумчиво почесал затылок. — Послушай! А может твои родители умерли, когда ты был маленьким? И тебя воспитали басурмане? Вот ты и говоришь, путая и коверкая слова? — Он с надеждой уставился на Алексея. — Ну, что скажешь? Давай ка я по их нему тебе расспрос учиню… Мерхаба адыныз нэдир?

— Аффедэрсиниз тюркче бильмиёрум… — вояжер ответил по-турецки на автомате. — Вот чего-то такое вспоминаю по-незнакомому, а чего вспоминаю, понять не могу.

Коробейников удивленно поднял голову и вопросительно открыл рот. — А ну, переведи, чаво молвил?

— Я, что-то произнес? — найденыш уставился на купца недоуменно и глупо.

Прохор почесал затылок, затем пристально посмотрев на незнакомца. Потом повернулся с одного бока на другой, поудобнее устраиваясь в повозке. Отмахнулся от мошки, кружившей возле лица. Покусал задумчиво губы. И вдруг внезапно спросил…

— А ты… случаем не Емельяна Баженова беглый сынок? Ну, тот, который до тридцати лет сиднем сидел на печи, а посля к дочке Прокофия Мироныча Артомошкина — Милославке, женихаться решил? А потом вместе с ней убёгли? — следователь из народа решил зайти с другой стороны. — До сих пор ищут, вас! — Попутчик взял небольшую паузу и что-то долго считал в уме. — Да, нет… Кажись, не похож? Тот, здоровее был и черноволос…

На какое-то время дознаватель замолчал. Наверно вспоминал подробности происшествия. Или подсчитывал вознаграждение за поимку беглецов. Покивав кому-то головой, он снова внимательно осмотрел попутчика. — Погодь… Послушай добром… А ты часом не сын воеводы Слободникова? — снова оценивающий взгляд. — Так того в детстве сказывают цыгане украли и бродячим скоморохам подкинули. А те его в Царь граде продали. А потом говорят — стал евнухом!

Воодушевленный внезапным озарением Прохор на какое-то время ушел в себя. В раздумьях поднес руку ко рту и начал грызть ногти.

— Да-а, тогда тебе будет… — точно не он, — выдал купец долго считая что-то на пальцах. — Того Евпатий звали и ему сейчас по моему разумению… почитай — лет пятьдесят. А тебе годков-то поменьше! — А может быть? Ты племянник Силантия Акимыча? — Снова с надеждой посмотрел на странника Коробейников. — Знавал такого? Ну, как же? Дык его вся Москва знает! У него же дом спалили у Мясницкой слободы — ещё в позапрошлом году.

Томимый желанием рассказать интересную историю Коробейников приподнялся. Подвинулся поближе к страннику и начал рассказ…

— С ним произошла занятная история. Знамо, мальчонка, ловкастый был — да несмышленый. Убёг четыре года назад в ночь на Ивана Купала цветок папоротника искать, да так и не вернулся. Сильно уж говорят, клад хотел найти. Кстати на тебя был похож. Такой же белобрысый, синеглазый и с ямочками на щеках. Ты случаем не его племянник?

— Да нет… Вроде не его, — новоявленный турист во времени ответил неуверенно.

Под звуки неторопливого бормотания Прохора о том, чьим мог быть сыном, внуком или ещё непонятно кем попаданец задремал. Очнулся он от пристально взгляда Прохора, который так и не перестал крутить в руках его зажигалку.

— Слушай, попутчик дорогой! Я вот, что хотел спросить у тебя? — Он взял паузу и хитро посмотрел найденышу в глаза. — А Япония-то… — это где?

— Где — где? — сонная тетеря передразнила Прохора. — Не помню!

В это время повозка проезжала мимо стоявшей у дороги кареты. Недалеко от неё на небольшом раздвижном стульчике сидел человек, державший в одной руке шляпу с пушистыми перьями. В другой руке неизвестный держал платок и вытирал им лицо. На лице его, покрытом бронзовым загаром, выделялся крупный нос с горбинкой, отчего в профиль он напоминал хищную птицу. Незнакомец имел длинные черные волосы, туго стянуты в косичку на затылке.

— Вон глянь, мил человек, — Прохор обратился к страннику. — Ишь-та, песьи морды да свинячьи уши! — Он недовольно выругался. — Ещё иноземцы! Причем явно немчины. Отдохнуть остановились. До ветру сходить приспичило. Вона как, их бедных умотало по нашим-то дорогам ездить.

— А почему немчины? — заинтересовался странник. — У них на лице написано или ты учуял их по запаху?

— Нечто по запаху? — Коробейников не понял шутки. Он приподнялся. Осмотрел иностранцев. И начал рассуждать с деловым видом знатока из передачи «Что, Где, Когда».