Иван Васильев – Еще один шанс (страница 2)
— Разрешите, Иван Аркадьевич? — красивый мужской баритон раздался сквозь слегка приоткрытую дверь.
— Заходи, Самохин, — седовласый руководитель произнес голосом, похожим на скрип старого сундука. Он оторвал взгляд от документов и посмотрел на вошедшего, плотного, с хорошо развитой грудной клеткой, привыкшему к военному мундиру мужчину.
— Что у тебя? — он откинулся в кресле.
— В архив дела надо сдать. Требуется ваша подпись, — произнес подчиненный. Он прошел к столу по узкой ковровой дорожке и, остановившись у одиноко стоявшего кресла, разложил несколько папок перед руководством.
— Требуется, поставим, — хозяин кабинета поерзал, поудобнее устраиваясь на своём месте. Положил ногу на ногу. Поправил очки.
— Давай, рассказывай, кого ты тут в небытие отправляешь на веки вечные, — начальство требовательно постучало ручкой по столу, бросило на подчиненного мрачный взгляд.
— Дай вам волю, всех поразгоните — архивариусы местного полива. Работать в полях кто будет? Я что ли?
— Ламберг Илья Сергеевич, — вошедший пропустил «мимо ушей» замечание руководства, начал докладывать. — Комиссован в связи с тяжелым ранением.
— Ламберг… Ламберг, — должностное лицо прожевало фамилию, словно смакуя её на вкус.
Хозяин кабинета выпрямился, посмотрел на картину, висевшую слева от него на стене. Прищурил глаза. Покрутил колпачок от ручки в руках. — Помню такого… Бабник был редкостный, но дело наше знал хорошо, — Руководство повернувшись в исходное положение начало вспоминать дела давно минувших дней. — Ох, и покуролесил этот повеса в свое время в Доминикане. Чуть до международного скандала не дошло. Пришлось его оттуда вытаскивать. А в Пуэрто-Рико! Ну ты наверное помнишь… Ну, тот, случай с послом? Да…. досталось ему тогда. Забавный был хлопец!
— Гузов Михаил Валентинович, — докладчик перешел к следующей кандидатуре. — Погиб при исполнении.
— Гузов, — пытаясь вспомнить, повторили напротив. Поводили пальцем по открытой странице. Затем продолжили читать. — Он же «Седой» 1965 года рождения… — В этот раз руководство подняло глаза к верху. Посмотрела в потолок. Часто заморгало ресницами. Строго свело брови. — Нет. Вот, этого, не знаю. — Произнесло недовольно.
— Поступил к нам недавно, — дал пояснение вошедший чиновник. — Автокатастрофа. Расследование показало, что к смерти причастны «конкуренты».
— Какие ущё «конкуренты»? — высокий чин возмущенно привстал из-за стола. Заскрипел зубами от негодования. Взгляд его прямо-таки буравило подчиненного. — Какие у НАС!!! Могут быть конкуренты!
На лбу начальства проступила синяя жилка. Шеки покраснели.
— Что за «пургу», ты, тут мне гонишь? Готовить бойцов надо лучше! Ты ещё скажи, что он пьяный за рулем заснул. Или на встречку выехал. Или ещё, какую хрень мне на уши повесь. Расслабились, крысы канцелярские! Ох, нужно браться за вас! Давно вы у меня на полигонах не скакали — сопли не морозили. Но ничего… — ничего! Поговорю я с кем надо, по этому поводу!
— Рязанцев Алексей Петрович, — службист как истукан продолжал зачитывать информацию.
— Рязанцев? — начальство задумалось на мгновение. В комнате стал слышен шелест резиновых крыльев вентилятора.
— Леха Рязанцев? — Седовласый недоверчиво посмотрел на собеседника. — «Актер»? — Вспомнил прозвище агента. — А с ним то, что?
— Заболевание головного мозга после ранения. Да и возраст уже у него…
— Ты про возраст-то не вспоминай, — резко перебил высокий чин. — Он на год моложе меня. А я, несмотря на нынешний юбилей, поверь, вас ещё погоняю!
— Что можешь сказать про «Актера»? — он пробубнил недовольно.
— Диагноз врачей — злокачественная опухоль головного мозга. Внутричерепная гематома. Шизофрения. Он на полном серьезе разговаривает сам с собой. Отправляли к нему нашего представителя под видом сотрудника вымышленного фонда. Так по его словам перед ним был овощ, а не человек.
— Да… Жалко Алексея. Таких специалистов сейчас не найти. Бывало один стоил целой группы, — он прикусив губу, покачал головой. — Так вживаться в роль, при исполнении задания, мог только Рязанцев. Талант он был Самохин… — талант. По его работе не то, что книги… — фильмы про резидентов снимать можно было…
Человек в кресле нерешительно несколько раз поднес и отдернул руку от листа с личным делом агента.
— Жаль, — начальство неподвижно застыло как статуя на какое-то время, повернув голову в сторону. Глубоко вздохнуло. Потом поставило подпись. — Ладно, давай следующего…
Глава 1
— Эй, божий человек? Ты живой али нет? — кто-то тряс Алексея за плечо. Его легонько ударили по щекам. — Молодец, ты откель взялся, в сей глухомани?
Рязанцев открыл глаза и увидел перед собой бородатого мужика в старинной одежде. Незнакомец был среднего роста, с большой головой на короткой толстой шее, широкой грудью и прилично выпирающим брюшком. Алексей, присмотревшись к человеку, так и не понял… — кто он и что ему нужно?
— Ты, пошто разлегся? — неизвестный тряс бородой. — Сказывай, с тобой всё хорошо? Можешь молвить слово?
И вдруг зарядил скороговоркой…
— Где? — Рязанцев прохрипел, ничего не понимая и пытаясь вспомнить каким образом, он оказался здесь: молчком, на землице, во поле, рядом с леском. Алексей приподнялся. Сел. Попытался собраться с мыслями.
— Скажи, мил человек. Имячко у тебя есть? — бородатый не отставал. По-прежнему теребил найденыша за плечо, нес какую-то околесицу. Призывно махал руками.
— Кличут, тебя, как? Небось, не забыл? Мудрено ли — один, одинешенек на дороженьке лежит.
— Кли-чут? Не-бось? Муд-рено? — потерянный кукушонок с трудом понимал смысл проинесенных выражений. Он удивленно заморгал ресницами, осматрелся по сторонам, попытался что-нибудь сообразить.
— Что ему надо? Почему пристает с вопросами? — путник запоздало собрался с мыслями, начал рассуждать. Голова у него была девственно пустой. Мысли шумели потоком, однако отскакивали от пустых стенок как горох.
— На доктора не похож вроде? На умалишенного из больничной палаты тоже. И вопросы задает такие неприятные: Кто я?… Где я?… Как зовут меня? И главное… Почему я ничего не помню?
— Может быть он следователь? — внезапная догадка озарила отуманенный мозг больного. — Я что-нибудь совершил. Долго и давно был в бегах! И вот меня наконец-то нашли? — Странник глубоко вздохнул. Затем резко выдохнул. Продолжил диолог в задуманенной вопросами голове. — Но это не я! Меня там не было… Я бы это точно запомнил! И вообще — я в этот день пьяный был, с девчонками и в другом месте… Поэтому ничего не помню! А если вдруг вспомню — то всё равно не докажите!
Бородатый спаситель осторожно отошел на один шаг от несчастного потерявшего память. Присел на корточки. Начал неторопливо тереть ладошки. Внимательно смотреть в синие, лукавые глаза. Позади него подошли и остановились ещё два человека. Молча, уставились на найденыша.
— Да! — попаданец запоздало заволновался, так и не зная, что говорить. Бредовые мысли не давали ему возможности сосредоточиться. — И у меня есть куча свидетелей. Вот вспомню их имена — сразу всё проясниться!
Рязанцев оглянулся вокруг. Кругом было обычное поле. То самое, куда он выполз из своего последнего кошмара. Вдали стоял небольшой, березовый подлесок. За ним в нескольких метрах находилась накатанная проселочная дорога. На ней выстроились в ряд груженые повозки похожие на старинные, крестьянские телеги. Подводы былы накрыта холстиной и туго перевязаны верёвками. Рядом стояли люди в экзотической, старинной одежде. Бородатый в очередной раз попытался узнать кто он такой и, что здесь делает.
— Кто… я? — путник повторил последний вопрос и стал внимательно осматривать себя. Руки, ноги, махровый халат. На ногах тапочки на резиновой подошве. Закончив осмотр себя любимого, перевел взгляд на незнакомца. — А ты кто?
— Я то? — добродушно переспросил мужик. — Я, Прохор Коробейников. Купец. В Москве дела веду. Сейчас из Холопьево караваном идём. Везу пряности, ладан. — Он обернулся к повозкам. Показал в сторону путников стоявших у телег. — Это, люди мои. — Начал перечислять присутствующих. — Помощники, охранники, возницы. А ты пошто лежишь у дороги? Слова молвить не можешь. Нешто — душевнобольной?
— Я… Я не помню — кто я. — Скиталец приветливо улыбнулся. Развел рукими по сторонам. — Как здесь оказался, тоже не знаю. И главное, ничего не могу объяснить.
— Да-а, ишь незадача, — съязвил купец. — Эко тебя жизнь умудрила. Небось, опоили тебя чем? Я, грю у меня на Пасху было похоже. Пригубил чарку вина. Озирнуться не успел — всё запамятовал. Загуляла душа нараспашку. Два дня не мог ничего вспомнить. Бегал по горнице как умалишенный, песни орал. Лез лобзаться со всеми. Подарил кучу денег знакомым. В светлице устроил раздор. И так чудил до самой опохмелки, покудова не опомнился.
— Может быть и опоили, — потерявшейся по-прежнему не знал о чём рассказать странному собеседнику.
— Вона, как! Послухай, раз ты ничего не помнишь, — Коробейников с интересом осмотрел пришельца. — Давай отгадать попробую — кто ты таков? — Он откинув полы кафтана и присел рядом с путешественником на траву. — Я слова пущать не буду на ветер. Бог-весть быстро догадаю — что, да как!