Иван Васильев – Диджей (страница 44)
Спустя час комсомольский активист вышел на сцену, облачённый в ультра-короткую кожаную жилетку, (Живописно огибающую «мощную» худосочную грудь) одетую прямо на голое тело и в кожаные брюки, обтягивающие почти «До костей» тощие ноги. На груди танцора «Диско» висела толстая, в палец толщиной «Позолоченная цепь» со значком «V».
— Я не могу выступать в этом… — недовольно пробурчал Смирнов, критически осматривая себя.
— Почему? — поинтересовался ди-джей, весело приподнимая одну бровь.
— По-моему, как раз, само то: Миленько, чудненько, не броско и со вкусом. И цвет такой приятненький — чёрно-черный. Долго не марается. На солнце не выцветает, не линяет, не выгорает. И носить можно сколь угодно долго. Да и тёмные тона — классика, всегда в моде. Я думаю, поклонники оценят новшество и будут подражать.
— Блин, Макс! Что за фигня? Что за мода такая — непонятно дурная? Я не буду выступать, в этом! Я думал, мы ищем костюмы для девчонок, а не мне. И вообще, я планировал играть в своём, обычном: У меня хороший пиджак, новые брюки, крепкие ботинки фирмы «Скороход».
— Или… знаешь, что? — обтянутый со всех сторон балерин попытался присесть со скрипом в коленях. — Давай ещё поищем. Может быть, найдём какую-нибудь прикольную куртку — как у музыкантов в группе «АББА» или рубашку с блёстками как у певца Челентано.
— А то, это, непонятно, что? — новоявленный музыкант развел в стороны длинные костлявые руки и стал похож на гибрида входной вешалки со скелетом заморенного голодом неандертальца.
— Не-е, меня же засмеют после выступления, — он чуть прогнулся и осмотрел себя с боку, бросил взгляд на зад. — Будут обзывать нехорошими словами, дразнить. Проходу не дадут в ДК и на улице.
— Валера, ты слишком всё принимаешь близко к сердцу, — за Макса заступилась руководительница танцевального коллектива «Берёзки». — Максим прав — тебе действительно идёт. Никто не будет тебя дразнить — тем более ты уже взрослый. Должен понимать, что красиво — что нет.
— Нет. Не уговаривайте. Не буду я выступать, в этом.
— Хорошо, скромный ты наш, — костюмер-новатор неожиданно согласился с мнением зарождающейся строптивой звезды. (Он предполагал, что упертый комсомолец откажется выступать в новомодном «буржуйском» прикиде. Поэтому, у него естественно был запасной вариант).
— Вот тебе парик и очки, — хитрец достал из мешка и передал Смирнову аксессуары. — Надень и тебя никто не узнает. Согласен, «Мистер Икс»?
— Согласен, — недовольно просопели в ответ.
— Ну, как? — Макс через минуту спросил у друга, стоявшего к нему спиной с зеркалом в руках.
— Да вроде, ничего.
— Показывайся. Зрители у твоих ног! Готовы лицезреть и падать в обморок от счастья.
— Так, пойдёт? — произнесла новоявленная поп-звезда, улыбаясь во все очки.
— Нормально, — довольно произнес ди-джей, махнув рукой. (Третий сорт не брак — сойдёт и так). Если, что — волосы удлиним или перекрасим парик. (Или наложим грим, замазав один глаз).
— Да, действительно, так гораздо лучше, — Юлия Борисовна поддержала Макса, улыбаясь одними уголками губ. — Ой, Валера, ты такой прям… стал, мужественный, в этих очках, в этом парике. Прямо вылитый Бобби Фаррелл из «Бони Эм». Точно-точно — какой же ты красавчик.
— А теперь пора посмотреть на наших девчат, — модельер-поисковик обратился к руководителю коллектива. — Зовите их. Очень интересно, что же я откопал на том заброшенном складе? Темнотища была — торопился — грёб всё подряд (Включая туфли, парики и косметику).
— Девочки, где вы там? — женщина громко позвала исполнительниц, прихорашивающихся за сценой в гримерке.
— Сколько можно? Выходите. Посмотрим на вас и продолжим репетицию.
Первой на сцену в коротком танцевальном платье выскочила васильковоглазая любовь Валерки.
— Как? Мне хорошо? Правда? А если, так? А вот, так? А так? — красавица рассмеялась, завертелась, закружилась, демонстрируя себя со всех сторон. Приподняла и согнула в коленке ножку. Поставила руку на пояс, чуть склонившись на бок. Выпрямилась. Галантно повернула голову. Сделал губки бантиком. Надула щечки. Глаза кривляки затуманились…
(У мужской части населения непроизвольно открылись рты, упали челюсти, мурашки побежали по спине)
— Отпад! Чума! Шик-модерн! Вот это костюмы! Вот это платья! — глаза Валерки разбежались в разные стороны. (После появления, примерно в таких же платьях, оставшейся части танцевального коллектива…).
Тем временем…
«А я, как ненормальный! Как пугало огородное! Вырядился! В какую-то дурацкую кожу? Весь в цепях и железе как колдун пришибленный», — обидой звучала в одной недалекой черепной коробке.
«Невероятно! Ай да дверь! Ай да кудесница! Надо же — угадала, даже с размерами», — зеркально отзывалось в другой, не менее бестолковой голове.
10
Пришелец из будущего закончил изолировать провода. Он соединил очередной прожектор с небольшой алюминиевой коробкой. После чего воткнул друг в друга сетевые разъемы. Прожектор вспыхнул ярким светом.
Луч свет вздрогнул, а затем безумно замигал, задергался, закривлялся, деля пространство на порции.
— Пожалуй, хватит пяти делений, — удовлетворенно произнес он, просчитывая что-то в уме.
К стоящему на стремянке «техническому работнику» подошли руководитель коллектива «Берёзки» и «Восходящая звезда эстрады» Валерий Смирнов.
— Максим, спустись вниз, пожалуйста, — Юлия Борисовна обратилась к Максу. — Нам нужно поговорить.
— Слушаю вас? — ответил работник светового фронта, оказавшись «на грешной земле».
— Максим, у нас ЧП!
— Какое ЧП?
— Кажется, у меня садиться голос, — начал жаловаться исполнитель, одетый в траурно-черные тона. Он был подавлен. Наэлектризованные волосы парика, сдвинутого на бок головы, торчали во все стороны, как прутья веника. В глазах остановился ужас.
— Репетирую песню на английском, — Валерий показательно скорбно понизил голос и даже начал немного похрипывать. — Стараюсь петь правильно, громко, с чувством, а получается тихо и смазано, не могу попасть в ноты, запинаюсь. Решил попробовать петь по-русски — вообще начал хрипеть. Голос сипит. Горло заболело. В глазах тёмные круги…
— Максим, что делать? — он расстроенно заскрежетал зубами от обиды, несправедливости жизни. — А если я не смогу выступить послезавтра? А вдруг потеряю голос совсем? Это, что, тогда отказываемся от выступления? Получается, я всех подвёл? Или вы продолжите работать дальше, без меня?
— Валера, — Макс твёрдо свёл брови.
— Прежде всего, отставить панику. Успокойся. Сделай глубокий вздох — три четыре — выдох. Мысленно досчитай до ста. А лучше до двухсот. Потом вспомни комсомольских героев. Этого, как его… Пашку Корчагина, вспомни. Помнишь, как он больной, голодный, холодный — героически, из последних сил, прокладывал железную дорогу! Вёл за собой коллектив. Он же смог построить узкоколейку — и ты сможешь победить себя и выступить!
— Правда?
— Конечно, Валера! Я тебе обещаю, — неформальный лидер группы кивнул головой в сторону сцены, указывая на застывших девчат.
— Мы все комсомольцы, а значит, будем строить «дорогу» вместе — в любом состоянии! Даже если у нас совсем не будет голоса или откажут ноги. Даже на костылях. Всё равно — назло всем — будем играть, петь и танцевать!
— ..Поэтому, ты, сейчас, перестаёшь расстраиваться и идёшь с Юлией Борисовной на сцену. Там, под фонограмму репетируешь: Учишься красиво ходить по сцене с гитарой под музыку, совершать различные танцевальные движения. (Наклоны, вращения, повороты, взмахи руками). Современный певец, Валера, должен хорошо уметь танцевать, а не просто стоять, прилипнув к микрофону.
— Я, танцевать? — осторожно спросила копия «Бобби Фаррелла», прикидывая, какие еще испытания уготовила ему судьба. (В душе новоявленного певца, как по крыше, бродили и царапались мяукающие коты).
— Ещё, как! — Максим энергично замахал сжатым кулаком. — И в первых рядах!
— Вообще-то я думал, что буду играть на электрогитаре и немного петь?
— Юлия Борисовна, — «злой администратор» повернулся в сторону руководителя «Берёзок» — Покажите, ему связки, которые отрабатываете с девчонками, построенные на базовых шагах и движениях с гитарой. Пускай начнёт репетировать самостоятельно, а потом вместе с танцорами.
— Ребята, девчата, соберитесь! — Макс подвёл итог призывной речи. — Доделаю фонари — приду к вам — продолжим репетицию вместе.
11
— Товарищи? — произнес секретарь районного комсомольского собрания. — У кого будут вопросы к первому докладчику?
— ..Нет вопросов? — он внимательно осмотрел сидящих в комнате людей. — Тогда переходим ко второй теме нашего собрания…
Худая, похожая на вытянутую палку, с гладко причесанными волосами девушка, поправила тяжелые, спадавшие с носа очки, подняла длинную руку и резко произнесла…
— У меня вопрос?
— Вопрос от Зинаиды Соломахиной. Слушаем.
— Скажите, почему, сегодня на собрании, нет Смирнова? Он, что, у нас — стал особенный? Как втихушку проводить непонятные, не кому не нужные танцульки — так он первый. А как прийти на собрание и отчитаться, почему не были приглашены члены комитета на районное мероприятие — так его нет?