Иван Васильев – Депутатский запрос (страница 54)

И это не весь, как говорится, «резерв заселения», есть еще косвенный — качество технической оснащенности деревни. Некоторых машин и орудий уже избыток. Местами на тракториста приходится по два трактора плюс комбайн. Многие машины и орудия покупаются только затем, чтобы разобрать их на запчасти. А вот о качестве, увы, похвального не скажешь: не выдерживают гарантийного срока, низка производительность, не обеспечена комплектность — много разрывов в технологии, которые приходится заполнять ручным трудом. Наконец, многочисленность и раздробленность служб агросервиса, которые уже пора бы числить по категории «сельского населения». Этот фактор — наличие целого отряда «городских земледельцев» — следует непременно учитывать, когда ведем речь о заселении деревни. Порядок в агросервисе есть порядок в сельском хозяйстве.

Еще об одном косвенном резерве и прямом стимуляторе к заселению — о сервисе самого человека. Силою власти процесс концентрации (путем закрытия учреждений и увода служащих из деревень в районные и областные города) торговли, медицинского, культурного и бытового обслуживания села приостановлен. Но этого мало. Надо вернуть в село и службы, и служащих. Однако ведомства этого не делают, не спешат исправить вред, нанесенный селу. А то, что исправлять ошибку надо, сомнению не подлежит. Я видел, как это делается в совхозе «Рассвет» Дмитровского района Московской области, о чем и рассказал выше — в главе «Слетаются люди в родные гнезда». Меня удивляет примитивность мышления руководителей сферы обслуживания: в страдную пору они так рьяно стараются обслужить пахаря и комбайнера, что везут в поле целые бригады певцов, плясунов, поваров, парикмахеров и даже медиков, находя для этого и людей и транспорт, но никак не возьмут в толк, что обслуживать подобным образом пахарей надо не в поле, а по месту жительства, не эпизодически, а постоянно, тогда и труд их станет производительнее и числом их станет побольше.

Когда вот так из деревни окинешь взором, что делается вокруг деревни, честное слово, оторопь берет: насколько же мы безалаберны в использовании собственных трудовых ресурсов! Как неумно, не по-хозяйски транжирим самое ценное — труд человеческий! И как ленивы мозгой шевелить. Зато как дружно и согласно «слезу пущаем»: людей нет, помогите! А я не сказал еще о «внутреннем» резерве: в хозяйствах, если навести порядок с дисциплиной, окажется, что людей не только хватает, а даже избыточно. Что это так, показывает «безнарядка». Там, где перешли на бригадный подряд, о малолюдье уже не говорят. Но он не получает желаемого размаха по той причине, что у организаторов производства — технологов — нет… желания! Это же так хлопотно и ответственно! И зачем им утруждать себя лишними заботами, коль материальное благополучие у них повыше любого районного руководителя!

Вот куда потребно сегодня обратить внимание науки, а не на сомнительные теории межрегионального переселения. Они только сбивают с толку практиков, уводят в сторону от наиглавнейшей сегодняшней задачи — наведения высокого порядка повсеместно. «Теория переселения» базируется на неизменности беспорядка: что есть, то есть, изменить ничего нельзя. И разве неизвестно, что туда, где беспорядок, не едут и никакие льготы оргнабора не помогают.

7 ноября 1984 года

Любым переселением, одиночным или массовым, если оно не принудительное, движет интерес. Выгода. Преимущества нового места перед старым. Льготы переезжающим и привилегии переехавшим. Без интереса никто с места не тронется.

Мои заметки — не ученый трактат, в них всего лишь наблюдения и размышления кое-что повидавшего человека. В частности, по поводу привилегий. Поскольку российскую деревню так или иначе заселять надо и поскольку переселенцам те или иные привилегии давать придется, постольку над данным предметом и поразмышляем.

На моей памяти история предмета начинается с эмтээсовских трактористов. Их тогда называли рабочим классом в деревне. В самом деле: твердая оплата труда деньгами и натурой, отпуска, больничные, санатории, пенсии, трехразовое питание на полевых станах и так далее — все как на заводе. Эти привилегии были сохранены и после 1958 года, когда трактористы перешли в колхозы. Они были первыми членами профсоюза среди колхозников, позже разрешено было принимать специалистов-технологов, председателей и бригадиров, наконец, животноводов и полеводов. К семидесятым годам деревня в смысле социальных прав выравнялась, но к этому времени выделилась группа животноводов, в первую очередь доярок, выделилась привилегиями материального и морального плана: оплатой труда, почетом и славой. С конца семидесятых и особенно в наши дни на первое место выходит уже довольно многочисленный отряд специалистов сельского хозяйства. Два момента заставили обратить на них внимание: большая текучесть и необходимость замены бригадиров-практиков дипломированными специалистами. Технологи получили привилегии: обязательное и в первую очередь предоставление жилья, обеспечение транспортом, высокая зарплата, премиальные до пяти окладов по итогам года и т. д. В это же время появляется группа переселенцев по оргнабору, по призыву комсомола, по правительственным постановлениям. Этой категории были предоставлены такие привилегии, как выдача подъемных, освобождение на определенный срок от налогов, предоставление благоустроенного жилья, коровы, земельного участка, сохранение квартиры в городе и прочие.

Всякое выделение группы или прослойки сельского населения конечно же вызывало недовольство деревни, нарекания в адрес «привилегированных», а порой и довольно острые конфликты. Помню отчетное собрание в верхневолжском колхозе «Красный маяк», на котором колхозники потребовали от своего агронома вступить в колхоз. Агроном наотрез отказалась, и тогда собрание не выбрало ее в правление, выразив таким образом недоверие. Немало бывало случаев, когда отказывали в установленных окладах, оспаривали предписанные сверху льготы. Все эти факты, именуемые в районных кабинетах не иначе как сопротивлением, на самом деле были законным правом коллективного найма: колхоз приглашает агронома, тракториста, электрика, строительную бригаду, переселенца и сообразно своим возможностям назначает оклады и прочие «условия». Первое время так это и воспринималось, но с течением времени, особенно с введением денежной оплаты, не зависимой от хозяйственных итогов года, когда начала увядать заинтересованность в общей копейке, предписанные льготы уже не оспаривались, они воспринимались как меры государственные, то есть не за счет коллектива, а как бы данные сверху.

Тут к привилегиям групповым, внутриколлективным прибавились ведомственные. Бурно разраставшийся агросервис потребовал для себя особого положения, и право коллективного найма было отброшено начисто, условия диктовал не наниматель, а подрядчик, приперев к стенке своей монополией на материальные фонды. Это вызвало недовольство не только колхозов, совхозов, но и районных, и областных, и даже центральных организаций, стоящих на защите интересов земледельца, и конфликт принял острый, затяжной характер государственного значения. Острота его объясняется тем, что привилегии агросервиса целиком за счет колхозов и совхозов, потому-то подобное обслуживание и окрестили «обдираловкой». Такие привилегии повлекли за собой весьма неприятные последствия. Мало того, что вызвали обиду у нанимателей, они еще породили и в коллективах подрядчиков чувство моральной непрестижности своей работы. Последнее обстоятельство почему-то вовсе не берется в расчет, о нем в многочисленных дискуссиях и помину нет, а между тем тут кроется колоссальный нравственный урон. Мне часто приходилось бывать на партийных собраниях в подразделениях агросервиса, и я своими ушами слышал, как коммунисты говорили, что им совестно творить явную халтуру: сбывать скверно отремонтированные машины, продавать запчасти под видом монтажа или ремонта оборудования. Совесть рабочего человека вступала в конфликт с процветанием коллектива и с собственным благополучием. Нельзя же всерьез думать, что рабочий или инженер не понимают, на чем держатся высокие экономические показатели их ведомства. Так привилегии обернулись нравственным ущербом огромному отряду рабочих агросервиса. Привилегии были и будут, ибо они есть не что иное, как интерес, а интерес есть движитель экономического и общественного развития. Однако даваться они должны за дело, за результат, а не как приложение к должности или положению, тогда и конфликта с рабочей совестью не вызовут.

Теперь стоит вопрос заселения Нечерноземья. Как его представляет себе наш социолог? «Выход здесь, как мне представляется, единственный — заселять особенно обезлюдевшие места Нечерноземья, подобно тому, как заселяли в свое время районы целинных и залежных земель». Я хочу подчеркнуть его слова «особенно обезлюдевшие места». В них весь смысл, ибо влекут за собой, помимо всего прочего, привилегии, так сказать, территориального характера.

Давайте посмотрим, какие места моей родной Псковщины особенно обезлюдели? Это бывшие районы Ашевский, Кудеверский, Усмынский, Подберезинский и им подобные, то есть отдаленные от городов и больших дорог, с особенно бедными почвами, с высокой степенью залесенности, где нет ни предприятий местной промышленности, ни промыслов, единственное занятие населения — земледелие и скотоводство. Ясное дело, чтобы их заселить, надо их преобразить действительно на манер целинных земель: построить новые дороги, провести сплошную мелиорацию, построить дома, фермы, склады, школы, столовые, — словом, все, без чего нельзя жить и работать.