Иван Цуприков – Салам, бача! (страница 3)

– Вы с этим районом уже знакомы, товарищ старший лейтенант? – спросил тот же. По тихому и сухому баритону Баталов мог определить, что этот человек достаточно взрослый, лет сорока, не меньше.

– Минуточку. – Приподнявшись, Баталов стал всматриваться в карту и место, указанное карандашом, упертым в ее лист. Этот участок ему действительно был знаком – кишлак невдалеке от места их дивизии, расположившейся у реки Панджшер. – Товарищ э-э… – И посмотрел на офицера, сидевшего справа.

– Полковник Иванов, – представился тот.

– Товарищ полковник, извините. Здесь расположен нежилой кишлак, он разрушен. Трудно сказать, когда.

– Продолжайте, продолжайте, – стал торопить замолчавшего Баталова майор Беленков. – Извините меня, товарищ полковник, что перебил.

Тот, пропустив выпад майора, застучал задней частью карандаша по карте и сказал:

– Продолжайте, товарищ старший лейтенант. Для информации, этот кишлак был разрушен в 1983 году. Так что вы правы, только не нашими силами, а пришлыми из Пакистана бандформированиями, пытавшимися овладеть им. Кишлак небольшой, Ахмад-Шах Масудом он используется не для проживания в нем мирного населения, а для своего рода таможни, проверяющей проходящие по этому ущелью караваны в Афганистан из Пакистана и обратно.

– Понял, – невольно перебил старшего офицера Баталов. – О том, что в нем неудобно проживать долгое время, согласен с вами. Здесь, кроме небольшого сада и полянки у реки для выпаса скота, больше ничего нет. Состоит этот кишлак из десятка полуразрушенных домов.

– Понятно, – кивнул головой полковник. – А сейчас в каком он состоянии? Вы были в нем неделю назад.

– Когда были над ним, до прохода колонны, присутствия людей в нем не обнаружили. Но когда в него вошли, то стало понятным, что это далеко не так. Несколько домов отремонтированы. В комнатах сено, старые одеяла…

Еще обратил внимание на горный арык, он впадает в реку Панджшер. По его берегу было много свежего конского навоза. Значит, душманы здесь были. И перед тем, когда мы начинали здесь десантироваться с вертолетов, ушли.

– Почему к такому решению пришли? – глядя в глаза Баталова, спросил полковник.

– Ну, не только из-за навоза. В нескольких местах нашли рассыпанные патроны от ДШК. Видно, торопились люди, рассыпали их, а собрать времени не было, вертолеты приближались к кишлаку. Мы их из иллюминаторов вертолетов не видели. Спокойно высадились, никто по нам не стрелял.

– Логично, – улыбнулся полковник.

Его лицо на скулах вытянутое, при улыбке появляются небольшие вертикальные морщинки на щеках, покрытых мелкой порослью пробивающейся серой бородки.

– Что еще отметили? – Полковник поднял глаза на старшего лейтенанта.

– У трех домов выстроены новые дувалы (глиняные заборы). В прошлом году их не было. Проходов внутрь их дворов мы не обнаружили, значит, люди забираются в них по веревочным лесенкам или через какие-то подземные переходы. Их тоже не обнаружили.

Товарищ полковник, у нас была возможность сутки наблюдать за этим кишлаком. Дозорные посты были устроены в четырех местах над кишлаком. Я доложил командованию, что афганская колонна, шедшая впереди нашей, в полдень была обстреляна душманами, где-то в километре от кишлака, – продолжал докладывать Баталов. – Приказ снимать свои посты я получил только на следующее утро. Передвижения ни днем, ни ночью, ни на рассвете, ни в кишлаке, ни на подходах к нему не обнаружил, – с последним словом Баталов и выдавил из себя собранный в легких воздух.

– А где расположены эти дома с новыми дувалами?

– Профессионально душманы к этому подошли, товарищ полковник. – Виктор Баталов наклонился над картой. – Один – вот здесь, перед кишлаком, на повороте дороги со стороны Баграма. В метрах ста пятидесяти от него небольшая зеленка идет, фруктовый сад. Второй дом – посередине кишлака стоит. Если это их крепость, то с нее просматривается центральная зона от дороги, до самой реки. Обзор широкий – около полукилометра. А третий дом, с таким же высоким дувалом, стоит на выезде из кишлака в сторону Пакистана. Из него просматривается дорога метров на триста и левая часть скалы.

Кстати, еще на что обратил внимание, в центре около арыка небольшой дом стоит, с открытой верандой. Внутри дома чисто. Даже слоя пыли на скамейках нет.

– На скамейках?

– Да, на середине веранды большой стол и вокруг него скамейки, такие же деревянные.

– Неплохо сработали, – улыбнулся полковник и посмотрел на афганца.

Но тот почему-то развел руками. С чем это связано, только им и было известно.

В дверь салона постучали, и в открывшуюся дверь машины заглянул солдат-охранник, просунув капитану конверт.

Тот, вытащив из него еще сырые фотографии, подал их полковнику.

Баталов приподнялся, желая взглянуть на них, но рука особиста капитана придавила его плечо, мол, не твоего ума дело.

– Вроде его нет, – сказал полковник и глянул на внимательно рассматривающего фотографии афганского офицера.

Тот тоже помотал головой, но в одной из них его что-то заинтересовало. Весь напрягся и, вдруг что-то вспомнив, показал пальцем на кого-то, шепнув полковнику на ухо: «Азат». А может, Базат или Казат, Газат. Баталов четко названного имени не расслышал.

Оказывается, не только он.

– Кто-кто? – спросил у него полковник.

– Та-а, – махнул рукой афганец и что-то громко сказал на своем языке. По резкому голосу, похоже, выругался.

И полковник Иванов, поняв, что тот сказал, помотав головой, вздохнул:

– Этого еще только не хватало! Блин. С такой охраной. Ну, старлей, ну, молодец! Ну, удружил ты нам! – И посмотрел в глаза Баталову.

– Я не понял, – поднялся командир разведвзвода и глянул на протянутую ему афганцем фотографию.

На черно-белом фото было заросшее лицо одного из убитых душманов.

– Твоя работа? – резко спросил у него полковник.

– Этот вторым упал, – пытаясь смочить слюной рот, глухо прошептал Баталов.

– Ну, молодец!

– Товарищ полковник, не наша это работа. Он же над нами был. И пуля ему в грудь попала. Не мог он так высунуться? – почему-то начал оправдываться Баталов. – Значит, кто-то напротив нас еще был. У меня после этого тоже сомнение закралось.

– Почему? – посмотрел на него полковник.

– Судя по пробитой каске младшего сержанта, у того снайпера мы все были как на ладони. Его пуля с затылочной части коснулась каски и сбила ее с головы младшего сержанта.

– С южной части скалы первым начал работать их снайпер, – доложил майор. – Успел сделать два выстрела и все. Наш его убрал и закончил свою работу.

– Это доказательно, Максим Максимович? – посмотрел на майора Беленкова полковник и, отметив его кивок, покачал головой. – Ну что ж, тогда все понятно. – И полуобернувшись к Виктору, продолжил: – Товарищ старший лейтенант, к вам у нас вопросов больше нет. С везением! – И, пожав ему руку, показал, что он свободен вместе с майором.

Глава 2

Нехорошая история

– Вот повезло, так повезло, – сжав губы, старший лейтенант остановился.

– Ты прав, – согласился с ним майор, и, подтолкнув Баталова в спину, обогнал его и пошел впереди. – Только сам не понимаю, как могло такое быть. Наш стрелок не в этой зоне был, а юго-западнее. Эта зона обстрела не его, так как находится под нашим вниманием, да и слишком уж отвесная скала здесь, хм. Согласен? – Остановился и исподлобья посмотрел на Баталова.

– Так вы, получается, товарищ майор, наврали полковнику про духовского снайпера?

– Ой, как вас понесло! – остановил старшего лейтенанта Беленков. – Спасибо своему Дашкову скажи, вернулся и доложил об этом. Дал тому только два выстрела сделать. Был от него совсем рядом и ликвидировал, – легонько постукав указательным пальцем в грудь старшего лейтенанта. – Так что, молитесь на этого парня, товарищ старший лейтенант, и считайте, что он стажировку снайпера уже прошел. Понятно? И я вывожу его из вашего взвода окончательно с этой минуты. Понятно?

– А доказательства какие-то тому, что против наших работал душман, а не Дашков, есть? Вы же сами понимаете, что моим дембелям обратного сейчас не доказать. Не поверят и прибьют Дашкова, не здесь, так там, в части, по возвращении.

– Хм. – И майор резко повернув направо, пошел не в сторону штаба, а к реке, на краю которой расположились палатки отдельных подразделений: разведвзвод, стрелковый, саперная рота.

– Напомни, что там между ними произошло? – замедлил шаг Беленков.

– Та, как обычно, товарищ майор. Пополнение прибыло, несмотря на то, что полгода прослужили в учебке, принимают дембели их, как черпаков, унижают, так сказать, ставят на место. Ну, как и их в свое время, – вздохнул командир взвода. – А Дашков, сам по себе вроде и незаметный, невысокий, худой, вроде ткнешь в него пальцем и переломишь. И вот когда из черпаков в первую ночь сделали поезд, и катались на них, Костя Иваков, говорят, взгромоздился на Дашкова со своим чемоданом. Парень выдержал, но не больше.

– В смысле? – остановился майор.

– Ну, не выполнял все причуды своего пассажира. Не сигналил, быстро не ехал, а так спокойно нес Ивакова на себе, без раскачки, как требовал тот. Ну а когда наездник устал и сбросил панаму на пол, потребовал, чтобы Дашков отдал ему свою, новенькую. Тот не поддался. Костя за это попинал его. Тот, в конце концов, подчинился, встал, и натянул ему со всей силы свою панаму за уши. И кто-то пошутил, что у Ивакова на голове не панама, а пи…да. И все.