Иван Цуприков – Салам, бача! (страница 5)

И вдруг он расслышал чье-то дыхание с легким покашливанием, приближающее к нему. Он знал, кто это, младший сержант Иваков, тот, на чью голову он несколько месяцев назад натянул свою панаму до ушей…

«Сегодня я тебя буду медленно убивать, – прошептал Иваков, – как змея мышь! Хе-хе-хе».

Геннадий дернул головой и, открыв глаза, осмотрелся по сторонам. Было уже светло. Очертания горы в легком покрывале облака хорошо просматривалось. И создается такое впечатление, что облако – это всего лишь мыльная тряпка, которой хозяйка вытирает начисто намыленное окно, и воздух становится умытым до прозрачности. А мыло растворяется в нем и скатывается каплями вниз.

«Еклмн! – выругался про себя Дашков и, вылезая из спального мешка, глянув на часы, еще больше заволновался – 06.37. – Проспал!»

Уложив винтовку между лимонками и сняв с прицела крышку, двинув ее вправо, чуть не сбил дальнюю от себя гранату. Но, к счастью, она не покатилась вниз, но щелчок железа об ее выпуклые ребра был громким.

Засунув гранаты в рюкзак, припал правым глазом к окуляру прицела и стал осматривать скалу. То, что он принял за выступ, оказался прав. Поднявшееся над скалой солнце давало ему возможность просчитать приблизительно даже его ширину, метров около десяти – двадцати, местами и шире. А длина около пятидесяти. И представляет оно собой не ровную поляну, а нагроможденную невысокими каменными выступами, что дает возможность там сделать засаду.

«Хотя, сверху-то все просматривается», – изменил свое мнение Геннадий и, приподняв ствол винтовки, стал искать спускающихся к этому месту людей. То, что они еще не прошли ниже этого выступа, верилось, так как скала достаточно высокая, вертикальная, и спуститься по ней, как по перилам, не удастся. Не думается, что они начали это с рассвета.

И нашел их. Ребята, как муравьи, спускались прямо над этим местом. Их выцветшие до белизны комбинезоны хорошо просматривались на еще темном фоне скалы. Вторая группа была значительно выше их.

Когда опустил ствол ниже, к выступу, показалось, что что-то здесь изменилось. Что? Камни на месте, семь их. Погоди, погоди, а было шесть вроде. Да-да, вон того, самого левого крайнего не было вроде. Вроде?

Что он вырос здесь за ночь? Считал же их вчера вечером. Да-да, считал, чтобы не потерять это место. Неужели ошибся, забыл. Бывает же такое.

Группа наконец-то спустилась к выступу и, не задерживаясь на нем, продолжила движение дальше.

Под ним оказался еще выступ, на котором и были те самые шесть каменных глыб. Значит, верхнего выступа он вчера и не заметил, а только нижний.

Первым спускается, кто, по спине не разобрать, как и тех, кто над ним. И вот когда они оказались на выступе, то лица каждого из них хорошо видны.

«О, Мишка Серегин! Первым шел. Как всегда, молодым вперед, – ухмыльнулся Геннадий. – Везучий ты, Мишка, что ни скажут, то и делаешь. Ну да, хотя я на тебя не обижаюсь. Что в учебке на тебе дембеля ездили, что здесь. А я вот не выдерживаю такого, ни там, ни здесь. Вот и одел на голову Ивакову шляпу по самые уши… А вот и вы, товарищ младший сержант. Знаю, чувствуешь, что в следующий раз не кепку на тебя надену… Вот и боишься со мною ходить на боевые. Глупо, я не из тех, кто зло долго помнит. И не взыщу, так как живешь ты на юге страны, далековато, да и не каратист, чтобы твою боксерскую рожу натыкать кулаками. Зато теперь я в другом взводе служить буду, а будет возможность, приколюсь над тобой. Это я тебе обещаю».

Каска, упавшая с головы Мишки Серегина, отвлекла внимание Геннадия с младшего сержанта. На щелчок, раздавшийся где-то внизу, воспринял как звук от упавшей каски на камни. Но после второго Дашков понял, что это не так, и, сделав движение вперед, стал искать под собой хозяина этих щелчков.

Он оказался почти под ним, метрах в десяти слева. Человек в афганской одежде, стоявший на одном колене и пытавшийся перезарядить свою винтовку.

Рука у Геннадия затряслась. В человека он еще ни разу не стрелял, а только по мишеням. И даже хорошо, кандидат в мастера спорта по стрельбе из винтовки…

Щелчок, раздавшийся снизу, и положение стрелка, вскинувшего винтовку и начавшего целиться, говорил о том, что вот-вот он произведет еще один выстрел. И Геннадий, наведя на него свою винтовку, нажал на курок.

Душман тут же упал на землю, голова стала красной.

Новый выстрел, раздавшийся с той стороны ущелья, привлек внимание Дашкова. Мысль о том, что бойцы старшего лейтенанта Баталова так быстро вычислят того, кто стрелял по ним, и откроют ответный огонь, она придет к нему позже. Когда дрогнет уверенность в том, что он, не целясь, убил душмана-снайпера, ведь пуля ему попала в лицо. Это возможно было сделать, если бы тот посмотрел на Геннадия.

Но в тот момент, когда прозвучал дальний выстрел, он заново припал к окуляру прицела и стал искать стрелявшего. Его он нашел быстро: группу душманов, бегавших на верхнем выступе скалы, на которой только что были солдаты разведвзвода.

То, что нужно было удостовериться вначале, душманы это или нет, Геннадий не думал. Он прекрасно видел две фигуры, стрелявшие вниз по солдатам, уткнувшимися своими спинами в скалу. Прицелившись, замер. Куда стрелять? В голову, которая скачет в прицеле, как теннисный мячик по столу, или в грудь? Она шире. Нажал на курок. Фигура полетела вниз. Вторая пока не двинулась с места, перекрылась крестиком и тоже после выстрела полетела вниз.

Стрелять с колена было очень неудобно. Лег на камни и, уперев цевье винтовки в рюкзак, затаив дыхание, стал искать следующую фигуру. Нажал на курок. Но вроде бы не попал. А вот следующая, приближающаяся к этой, говорила о том, что цель поражена. И снова медленно, чтобы не увести хоть на миллиметр ствол от нужной цели, придавил курок. Отдача в плечо была хорошо ощутима. Ошибка понятна, не придавил приклада к плечу, оставив его навису. Но цель поражена.

После спуска второй группы к первой наблюдал, как двое парней помогали спускаться раненым. Ефрейтор и младший сержант были в сознании и двигались самостоятельно. А Геннадий, то сопровождая их спуск через прицел, то осматривая через него территорию по сторонам, не оставлял ни один их шаг без внимания.

То, что произошло чуть ранее, он не задумывался, подсознательно понимая, что ему удалось в какой-то степени предотвратить расстрел душманами своих ребят. И только после того, как группы перешли дорогу и направились к палаткам, раскинутым на берегу реки, он отложил в сторону винтовку и, закрыв ладонью глаза, стал глубоко вдыхать в себя воздух.

То, что он должен сейчас вернуться в воинскую часть, понимал. Но не пустым. Если он не принесет винтовку того духовского снайпера, то ему привяжут и ранения наших солдат. Поэтому нужно спуститься и забрать винтовку у убитого стрелка. Но вместе с этим возникает второй вопрос, безопасно ли это. Неужели этот стрелок был одним, как он, Дашков?

Не верится. Скорее всего, с ним было сопровождение. И они еще не ушли. Выглянув вниз, удостоверился в том, что тот снайпер так и остался лежать, и никого рядом с ним нет. И по сторонам тоже.

Пуститься отсюда к телу убитого невозможно, скала отвесная. Собрав спальный мешок и засунув его в пенал, прицепил его к рюкзаку и, закинув на спину, привстав, двинулся к выходу.

Выход на нижнее ребро скалы был легче, чем в верхней части. Да и проход под стеной скалы здесь шире. Выйдя на него, Геннадий бегом направился к трупу. Затылочная часть его головы была в крови, Развернув его к себе лицом, увидел аккуратное отверстие над левым глазом.

«Все-таки ты посмотрел на меня?» – спросил у убитого Дашков.

На глаз ему лет сорок. Взрослый мужчина с подстриженной седовласой бородкой. То, что это был афганец, вопросов не возникало, но лицо было ухоженным. Бородка была аккуратно подстрижена, поросли выше, на лице, не было.

Винтовка была иностранной, какого типа, Геннадий не знал, да и времени терять, чтобы разобраться в этом, у него не было. Вытащив ее из-под тела убитого, побежал назад.

Первым, кто встретил Геннадия, был незнакомый офицер с несколькими солдатами. Судя по повязкам, патрульные.

– Стой, тихо, присядь. Оружие на землю. Представься.

– Рядовой Геннадий Дашков, с разведвзвода.

– Почему две винтовки с собою? – подошел к нему офицер.

– Снайпер, выполнял задание по сопровождению наших групп, спускавшихся по той скале, – кивнул Дашков в ее сторону.

– Ты один? – спросил офицер, рассматривая иностранную винтовку.

– Так точно. Это от ее хозяина кровь.

– Молодец. Мы тебя проводим. К кому?

– Товарищ офицер, извините, не знаю вашего звания.

– Прапорщик, – представился тот.

– Товарищ прапорщик, наверное, к начальнику разведки или в стрелковый взвод к лейтенанту Севакову.

– Лучше к оперативному дежурному, – снисходительно улыбнулся тот, – он быстрее разберется, чей ты. Прошу. – И, отобрав у Дашкова обе винтовки, рюкзак, вытащив из ножен штык-нож, показал ему рукой, куда идти.

Глава 4

Мужик

Сколько лет ефрейтору Андриенко, угадать трудно. Губы, потрескавшиеся до крови, облезшая и шелушащаяся кожа на лице, впалые глаза, выцветшие брови, как и волосы на голове. Роста ниже среднего, худющий, походка – еле ноги переставляет, рукопожатие так себе, вложил свою ладошку в твою, как сухую скомканную тряпку, и вынул. На вид этот человек лет семидесяти. Старик.