Иван Цуприков – Последнее слово шамана (страница 11)

Присмотрелся и ёкнул от удивления, лысина-то у Груздева была и совсем не лысиной, а широким рубцом. Кожа рваная. Видно, правду люди говорили, что медведь ему шапку сбил, и если бы не пробитое сердце у косолапого, то разделался бы тот с горе-охотником раз и навсегда.

«Как научусь говорить, обязательно расспрошу его об этом», – подумал Михаил и стал вместе с Виктором всматриваться в лесную чащу.

– Это профессионалы, – обернулся к Михаилу Муравьев. – Это точно.

– К-к-как?

– А ты что, не видишь? Ну вон, около ели пень стоит высокий, видишь?

– Т-та, – выдавил из себя трудное слово Михаил.

– И что?

Михаил пытался понять, что заинтересовало Виктора на том ободранном от коры пне. Пень, как пень, весь ободран, и, скорее всего, когтями медведя, полосы от них на сердцевине дерева хорошо видны.

– А вниз пня посмотри, – подсказал Муравьев.

Михаил опустил глаза, вроде ничего такого. Дерево обсыпано со всех сторон какой-то непонятной трухой, искрящейся мелкими искорками в солнечных лучах. Это, скорее всего, смола от дерева.

– С-с-ма-сма-та.

– Нет, это не опилки, политые смолой, – догадался Виктор, – а соль. Обычная крупная соль.

– Та?

– Здесь лосиная тропа. Понятно? А лось любит соль, егеря постоянно подкармливают ею животных. Вот и эти ребята решили далеко не ходить в поисках лося, прямо у железной дороги сделали солонец. Кто это, новички или наши местные браконьеры? Нет, не наши, чужие, браконьеры, – размышлял вслух Муравьев.

Михаил, похлопав его по плечу, показал, что идти нужно вправо, там они с Кузьмой прыгали, у самого ручья. А это еще далеко отсюда.

– Что говоришь? – посмотрел на Степнова Муравьев.

– Та-там та…

– Что там? – Виктор сделал вид, что не понял, о чем ему хочет сказать Михаил.

– Месо.

– Мясо?

– У-у-у, – качает головой Михаил и дергает рюкзак Муравьева за лямку. – Мясок.

– Ме-шок, – разбил на гласные это слово Виктор. – Ме-шок.

– Мя-со-кх.

– Молодчина! – улыбнулся старик. – Глядишь, Новый год будешь встречать дома.

Михаил, поморщившись, отвернулся от Муравьева, вытирая с лица набежавшую слезу.

– Только не торопись, Миша, – похлопал по плечу Степнова Виктор. – Место какое-то непонятное, боюсь, живыми отсюда можем не выйти.

Михаил резко обернулся к Виктору.

– Сзади, не знаю, как и прошли ловушку и не попались.

– Ч-че-то?

– Смотри назад. – Не вставая с земли, Виктор показал на молодую березу. – Видишь петлю?

Михаил стал внимательно осматривать плотно растущую под деревом бруснику.

– Не туда смотришь, – прошептал Муравьев, – чуть выше гляди. Петлю видишь?

И только сейчас Михаил увидел толстую веревку, свисающую с березы. Её широкая петля была растянута в своем радиусе на метра полтора-два.

– Это и есть петля, лось попадется в нее и затянет эту удавку на своей шее, и все, повесится, как человек на ней. А дерево молодое, гибкое, оно, Миша, амортизируя, не даст лосю сломать себя. Вот такие вот дела. Посмотри на землю, кругом соль. А второе, я-то сразу и не приметил, что мелкая береза порублена. Вон она по бокам лежит, видишь?

– Та-та, – с трудом раскрыв губы, сказал Михаил.

– На, воды попей. – Муравьев протянул Степнову пластмассовую флягу.

Тот, сделав несколько глубоких глотков воды, открыл рот, проглатывая ее, и только после этого сделал еще несколько небольших глотков. Напившись, вернул флягу старику и, приложив правую руку к сердцу, попытался поблагодарить его: «Са-бо».

– Вот, значит, кто вас сопровождал, Миша, когда вы с Кузьмой шли ко мне в избу.

Михаил, поморщившись, посмотрел на Муравьева, пытаясь понять, о чем он ему говорит.

– Ну, Кузьма говорил, что за вами кто-то шел.

Вспомнив об этом, Михаил тут же несколько раз кивнул головой.

– Скорее всего, так и было. Кому еще нужен этот потрепанный лис Кузьма? Наступил на хвост браконьерам, те и проверили, кто он и что.

Михаил улыбнулся.

– Не верится, что этот участок остался без наблюдения. Где-то здесь должны дежурить, если такую серьезную охоту устроили. И, думаю, здесь не одна такая петля. Коровник лосиный здесь неплохой, знаю. Вот-вот начнется гон, и лосей здесь соберется немало. Короче… – Виктор посмотрел вопросительно на Михаила. – Наше дело не мешать этой команде, она пришлая.

– Па-па-ч-чем? – с заиканием спросил Степнов.

– Потому что местные здесь не раз обжигались. Егеря здесь – частые гости, так как земли эти, Мишенька, местной мафии, которая здесь может выставить свой дозор. А так как она у власти находится, так дозор этот государственный. Понятно говорю?

Михаил, сморщив лоб, промолчал.

– Значит, понятно говорю. И, скорее всего, эти ребята не из Свердловской области, а относятся к лесорубам, которых и наняла эта же мафия. Лес-то здесь редеет постоянно, то там сосну взяли, то здесь. Помнишь ельник перед своротком на Безымянное озеро? Это отсюда к Снеженску в четырех километрах. В этом году его не стало. А у озера выкосили кедровник. – Виктор сжал губы. Завтра, послезавтра через болото зимника перелезут, чувствую. А там знаешь, какой лес?! Хоть сейчас вали и корабли из него строй метров тридцать в длину. А какие дома из него получатся! Века простоят, смолистые, – вздохнул Виктор. – Так прямо хочется пойти к губернатору и спросить, куда он смотрит, а. Ну, куда? Вот киваешь головой, а ведь ты – журналист, ты куда смотришь, а?

Услышав такой резкий укол в свою сторону, Михаил резко встал и, бросив на землю ветку, с ненавистью посмотрел на Муравьева.

– Извини, паря, – с дрожью в голосе прошептал тот. – Это я так, не подумал. Ты же инвалид, и, может даже, из-за этого. Ты прости меня, старого дурака, Мишенька.

– Та! – резко отвернулся от него Михаил и, накинув на плечо ружье, показал свободной рукой, мол, пошли.

– Да, да, да. – И, ухватив за локоть Михаила, потянув его вниз. Виктор, прислушиваясь к каким-то только ему слышимым звукам, показал Степнову, что нужно присесть. – Что-то здесь не так, сердцем чувствую, – шепчет Муравьев. – Дикие это люди и, похоже, голодные. – Сделав глубокий вдох носом, Виктор посмотрел на Степного. – Чуешь? Серой не может вонять, неоткуда ей здесь взяться. Похоже, мясом протухшим пахнет.

Михаил, осматриваясь по сторонам, тоже стал принюхиваться к лесным запахам, но никак не мог уловить именно тот, который почувствовал Муравьев.

– А какое нам дело до него, Миша? Да, Миша? Ну, повалили лося, да плохо за собой убрались, вместо того чтобы закопать кишки в землю, забросали их ветками. И лежит оно, скорее всего, там. – Виктор ткнул пальцем в сторону солнца. А там, у Воя, ваши рюкзаки лежат, понимаешь? И нам желательно их забрать, понимаешь? Потому что здесь нам с тобой больше нечего делать. Слухи прошли, что кто-то здесь жилку златую нашел, чи бандиты себе дворцы строят, чи какое начальство.

Слышал, что один кабана за Сосьвой разводит для охоты. Человек большой. И рыбку к себе в ручьи с озерами завозит, и начальство московское привозит сюда поохотиться. Так и что нам от этого, а? – Виктор не сводил глаз с Михаила.

Тот в ответ пожал плечами.

– Так свободы у нас простых людей здесь скоро вообще не будет. Лес вырубят, ягода уйдет, песок, как на Каракумах, появится. А он только этого и ждет, тайга с ним как может борется, но только на пять-десять сантиметров его под своим дерном прячет от ветра. Не задумывался об этом, Миша? Эх, как я мечтал в детстве стать следователем, – громко вздохнул он. – А оказался слабаком. Как только отец подарил мне ружье, все свои мечты тут же и похоронил, так захотелось друзьям нос утереть, охотником-медвежатником стать…

Настроение Виктор умел портить. Что-то ему не понравилось в чьем-то поступке, так он сразу же к нему пристроил «гору» разных слухов и «поджег» их, как вчера вокруг избы гниляк с прошлогодней листвой. Теперь дыши этой мерзостью.

«А сам-то сколько медведя, лося положил, не имея лицензии на убийство этих зверей, – глядя на впереди идущего Муравьева, думал Михаил. – Нет, в своем глазу мы бревна, конечно, не видим, только в чужом. А, что говорить про Обвалова, ведь это об его заимке Виктор говорил, что расположена в Березовском районе у малой речушки с тайменем, окунем. Там он в своих угодьях держит кабана, да дикого оленя кругом много. Ну а нам, простым людям, до него какое дело? Богач он, так и пусть варится в своем соку. Может, без этого его бизнес не пошел бы? Ведь что ни говори, а если хочешь у кормушки сидеть, то нужно подкармливать и тех, кто к ней тебя пускает».

– Тихо! – Виктор резко остановился. – Вроде люди говорят.

Михаил поправил на плече правую лямку от рюкзака и стал осматриваться.

– Люди вроде? – Муравьев прислушивается. – Нет, не люди, показалось. Там дерево чешется. Точно, оно! Значит, ветер поднялся. – И, задрав голову, посмотрел на кроны сосен. – Может, все и не так страшно, Миша, как я говорю.

Степнов пожал плечами и улыбнулся Виктору.

– О-о, смеешься. Но что-то на сердце давит, а оно, Мишенька, лучший подсказчик. Ладно, сейчас перейдем железную дорогу и пойдем по краю выруба к Вою. Знаешь этот ручей, он в Безымянное озеро впадает. Заберем ваши гостинцы и крюк сделаем небольшой, к Торским озерам. Ну что, Мишенька, пошли.

Перейдя железнодорожную насыпь, Виктор, не сбавляя хода, углубился в тайгу. Степнов только и успевал за ним, чтобы не потеряться.