Иван Целищев – Совсем новая экономика. Как умирает глобализация и что приходит ей на смену (страница 8)

Экономическая глобализация – заложница политики национальных государств.

В чрезвычайных ситуациях вроде пандемии или геополитического шока вакуум глобального управления усиливает угрозу мировой катастрофы. Так в 2020 году, чтобы избежать катастрофы, государства были вынуждены полностью закрывать границы.

Но давайте по порядку. Сначала все-таки определим:

Глава 1

Что такое глобализация?

В самом общем смысле глобализация – это все более свободное и интенсивное трансграничное движение товаров, услуг, капиталов, людей и информации (для удобства предлагаю использовать аббревиатуру ТУКЛИ) в масштабах всей планеты. По крайней мере, между странами, играющими более или менее заметную роль в мировой экономике.

Его результатом является формирование единого мирового экономического пространства. При этом:

1) растет взаимозависимость между экономиками разных стран и усиливаются взаимосвязи между их компаниями, организациями и отдельными людьми – независимо от расстояний, пролегающих между ними;

2) набирает силу мировая унификация, делающая мир относительно однородным, так что в разных концах планеты мы находим похожие друг на друга отели, супермаркеты, рестораны, кинотеатры, которые формируют единую жизненную среду, общие стандарты потребления и образа жизни, а также схожие принципы ведения бизнеса.

В то же время глобализация не вытесняет и не перечеркивает все национальное, а сосуществует и переплетается с ним. В управлении «глобализирующейся» мировой экономикой ведущую роль играют национальные государства, пропускающие процессы глобализации через национальные фильтры.

В связи со стремительным ростом трансграничного движения ТУКЛИ в моду вошла метафора borderless world, или «мир без границ». В глобализированном мире государственные границы действительно гораздо меньше препятствуют такому движению. Но не стоит ожидать, что они исчезнут или окажутся чисто номинальными. Большинство аналитиков не уделяло этому нюансу достаточно внимания, из-за чего могло возникнуть ошибочное представление, будто в современном мире роль национальных государств идет на убыль. Это отнюдь не так.

Еще одна популярная метафора, связанная с глобализацией-унификацией: the world is flat. Это можно перевести одновременно как «мир плоский» и «мир однородный». Именно так называется книга-бестселлер крупного аналитика, экономиста и писателя Томаса Фридмана, пожалуй, самый яркий панегирик всемирной интеграции.

В интервью начала 2000-х годов один из крупнейших дирижеров современности, маэстро Рикардо Мути с сожалением говорил о том, что, где бы мы ни были, глобализация обрекает нас на покупку одинаковых помидоров в одинаковых супермаркетах. Эта метафора по смыслу очень близка к тому, о чем писал Фридман. Вот только аналитик не испытывал в связи с этим грусти, которая ощущалась в словах выдающегося музыканта.

Так или иначе, оттолкнувшись от метафоры Мути, попробуем сформулировать правило сочетания глобально-однородного и национально-специфического в эпоху глобализации.

Как уже было сказано, глобализация привела к тому, что в самых разных концах Земли мы находим очень похожие друг на друга торговые точки, которые предлагают нам одинаковые товары: хоть в Сингапуре, хоть в Париже, хоть в Буэнос-Айресе. При этом, однако, есть важное «но», которое нельзя упускать из виду: это «единообразие» относится далеко не ко всем товарам даже в рамках одной торговой сети.

Ассортимент товаров в супермаркетах Carrefour в Париже и Сингапуре во многом повторяет друг друга, но можно легко заметить существенные различия. В сингапурском Carrefour вам предложат широкий выбор продуктов из стран Юго-Восточной Азии, которых вы не найдете в парижских магазинах сети – от даров моря до фруктов, сухофруктов и прохладительных напитков. В свою очередь, в Париже вы увидите французские и прочие европейские деликатесы, не предназначенные для продажи в Сингапуре.

Процесс, развернувшийся в мире в 1990-е годы, – это не тотальная глобализация-унификация, а драматически усилившееся вплетение глобально унифицированного и стандартизованного в национально-специфическое и разнородное. Это не стирание национальных границ, а вхождение национальных государств и обществ в высокоинтегрированное глобальное экономическое, политическое, культурное и информационное пространство.

Сплетение глобального и национального имеет массу проявлений. Например, национальная специфика – это козырная карта в глобальном бизнесе, будь то индустрия туризма, где успех решающим образом зависит от умения «продать» национальный колорит на мировом рынке, или экспорт разнообразных потребительских товаров, когда лейбл «Сделано в Японии/Германии/Франции» часто сам по себе работает подобно маркеру глобально признанного бренда.

Глобализация сопровождается ростом национального самосознания и стремления к национально-культурной самоидентификации или, если угодно, национально-культурному самоутверждению.

Далеко не в последнюю очередь это происходит как раз потому, что осознание и реализация своего национально-культурного «я» помогает людям отвечать на вызовы, которые эта самая глобализации им бросает.

Подчас такое стремление к самоидентификации принимает экстремальные и уродливые формы.

Процесс, развернувшийся в мире в 1990-е годы, – это не тотальная глобализация-унификация, а драматически усилившееся вплетение глобально унифицированного и стандартизованного в национально-специфическое и разнородное.

Когда в 1990-е годы знаменитый японский аналитик и писатель Кэнъичи Омаэ вместе с единомышленниками развивал концепцию «мира без границ», другой известный японец, экономист Хироюки Итами, предложил в паре с borderless использовать определение-антоним borderful. Это слово выстроено по аналогии с прилагательным wonderful, то есть «чудесный» или «полный чудес». Таким образом, предложенное Итами прилагательное можно перевести как «полный границ». Иными словами, это мир, в котором государственные границы не просто важны – они обретают новый смысл. Определение Итами не стало таким же популярным, как «безграничный» мир, но он попал в самую точку.

Формирование «плоского», однородного, унифицированного мирового пространства действительно происходило в реальном мире, который «полон границ». В этом мире нации стремятся акцентировать и, если надо, отстаивать свою специфику тем больше, чем дальше продвигается унификация.

Глава 2

Глобализация 1990–2010 годов

Либерализация и интенсификация трансграничного движения ТУКЛИ в масштабах большей части планеты еще никогда не набирала таких оборотов, как в начале 1990-х годов.

Возможно, глобализация конца ХХ и начала ХХI века не была принципиально новым историческим явлением. Нечто похожее уже происходило в древности, во времена, например, Римской империи, а затем в эпоху колониальных империй с середины XV – и особенно со второй половины XVII до начала ХХ века.

Великий Рим не просто контролировал значительные территории, а интегрировал их в единое экономическое пространство. Но это было в очень далекие времена на совершенно ином этапе развития человеческой цивилизации. А колониальные державы прежде всего делили мир между собой, что принципиально отличает времена их триумфа от глобализации наших дней. К тому же во все другие исторические эпохи глобализация происходила при совсем ином уровне развития экономики производства, транспорта, связи. Наконец, в отличие от прошлых эпох, глобализация наших дней не связана с экспансией одной или нескольких империй.

В целом глобализация 1990–2010 годов, особенно в первые два из этих трех десятилетий, исторически уникальна по масштабу, скорости и глубине. Ее важнейшая черта – неразрывная связь с универсализацией принципов рыночной экономики: в 1990-е годы она распространилась фактически по всему миру, за исключением разве что Северной Кореи, Кубы и стран, находящихся на такой стадии развития, когда рассуждать о выборе экономической системы еще рано.

Когда после краха плановой экономики бывшие социалистические страны начали переходить к рынку, а развивающиеся государства лишились социалистической альтернативы, стало ясно, что и у тех, и у других есть только одна дорога к экономическому успеху – через создание функционирующей рыночной системы.

Рыночные реформы в экс-социалистических и развивающихся странах оказались едва ли не главной движущей силой глобализации, поскольку их важнейшей составляющей была либерализация внешней торговли, иностранных инвестиций и эмиграционного режима.

Другим мощным стимулятором глобализации выступила сеть интернет, создавшая единое мировое информационное пространство.

По мере того как глобализация набирала обороты, исследователи, аналитики, журналисты большей частью отмечали ее беспрецедентный масштаб и растущее воздействие – позитивное или негативное – на экономику, бизнес, условия работы и жизни людей. Глобализация преподносилась и воспринималась как безусловно доминирующая тенденция нашего времени.

В реалии, однако, все было далеко не так просто.

Анализируя динамику глобализации, мы будем исходить из того, что рост интенсивности трансграничного движения товаров и услуг, капиталов, людей, информации означает усиление глобализации, а ее снижение – откат.