Иван Целищев – Совсем новая экономика. Как умирает глобализация и что приходит ей на смену (страница 7)

На середину 2023 года более 7 % мировой продовольственной продукции (в калориях) подпало под внешнеторговые ограничения со стороны правительств, в то время как в 2019 году этот показатель был близок к нулю (McKinsey 2023).

В июле 2023-го Индия усилила ограничения на экспорт риса, запретив вывозить все его виды, кроме басмати.

Индонезия в 2020 году запретила экспорт никелевой руды – притом что на нее приходится половина ее мировой добычи.

Вернемся к инфляции. Перебивая рост денежных доходов, она мешает расширению потребительского спроса. Потребители вынуждены сокращать или, по крайней мере, ограничивать покупки многих товаров и услуг из-за высоких цен. Темпы инфляции снижаются, но ценой болезненного замедления роста экономики, которая только начала было восстанавливаться после ковидного локдауна. Цены, взлетевшие вверх в 2022-м, больно ударив по карману потребителя и ограничив его активность, растут дальше, хотя и не так быстро. Замедление роста, очевидно, ухудшит ситуацию на рынке труда и усилит понижательное давление на номинальную зарплату. Реальная зарплата уже снизилась.

Экономика развитых держав вступает во времена застоя 2020-х годов. Это станет расплатой за ковид и санкции.

Неважно, случится техническая рецессия (снижение ВВП в течение двух и более кварталов подряд) в основных развитых странах или нет. Некоторые страны ее уже испытали. Важнее другое: большинству развитых экономик грозит потеря способности расти приличным темпом или превращение «отсутствия роста» в хроническую болезнь. Два шока не единственная тому причина, но они эту угрозу усилили многократно.

Экономика развитых держав вступает во времена застоя 2020-х годов. Это станет расплатой за ковид и санкции.

В развивающихся странах масштабы денежной накачки экономики во время ковида были значительно меньше, а в геополитическую конфронтацию большинство этих стран не вовлечено. Поэтому им восстанавливаться легче. Выбравшись из ямы после пандемии, потребительский спрос в этих странах снова растет. Однако его расширение будет медленнее, чем в 2010-е, из-за усилившегося инфляционного давления и связанных с ковидом изменений в поведении потребителя. Рост производства в большинстве развивающихся государств будут прижимать высокие мировые цены на сырье, продовольствие и материалы, волатильность цепочек снабжения и трудность экспорта в развитые страны, которые замедляют шаг.

Натолкнувшись на воздвигнутые ковидом и геополитическим шоком препятствия, рост всего мирового ВВП в 2020-е годы будет еще медленнее, чем в 2010-е. В ряде развитых стран его темп упадет до десятых долей процента.

Два шока лишили миллиарды жителей планеты возможности обеспечить для себя устойчивый материальный достаток, позволяющий обрести уверенность в завтрашнем дне. В развивающихся странах множество людей потеряли шанс, который появился в предыдущие десятилетия: перейти из малоимущих слоев в средний класс. Более того, развернулся обратный процесс: возвращение из среднего класса в бедноту.

Ковид и геополитический шок принесли снижение жизненных стандартов и развитому миру, хотя масштабная финансовая поддержка со стороны государства смягчила первый ковидный удар.

Сегодня западный средний класс борется с невиданным в последние десятилетия давлением инфляции на семейные бюджеты. Еще сильнее ухудшилось положение малоимущих семей. Экономия на повседневных тратах – на еду, отопление, электричество, транспортные расходы, не позволяющая обеспечивать привычное качество жизни, а то и элементарный жизненный комфорт – для большого количества людей превратилась в постоянного спутника жизни.

Мировая экономика будет находить разумные ответы на беспрецедентные геополитические вызовы, и это поможет ей продолжать немного расти.

Зимой 2023 года главный японский телеканал NHK показал в программе новостей большой репортаж своего корреспондента из Праги. Поводом послужил массовый митинг, участники которого требовали от правительства: хватит поддерживать Украину – поддержите нас!

Но сегодня миром движет не экономическая, а геополитическая логика.

И все-таки в мировой экономике сохраняется один очень важный тренд, который помогает поддерживать ее динамику – репозиционирование наций. Мы подробно рассмотрим его в последующих главах. Многие национальные экономики активно ищут и находят новые для себя ниши мирового рынка, в которых они конкурентоспособны. Репозиционирование включает в себя и переход к производству более технологически продвинутых видов продукции, и изменение набора отраслей, в которых страна является важным игроком на мировом рынке. В первые два десятилетия нового века оно существенно ускорилось. А необходимость реагировать на вызовы 2020-х придала ему новый импульс.

В начале октября 2023 года МВФ опубликовал статью своего экономиста Пьера-Оливьера Гоуринчаса, которая называлась «Стойкая глобальная экономика все еще ковыляет вперед, при растущих различиях» (имеются в виду различия в динамике роста между странами).

Автор пишет: «Глобальная экономика продолжает восстанавливаться… В ретроспективе она оказалась на удивление стойкой. Несмотря на разрушенные рынки энергии и продовольствия и на беспрецедентно жесткую денежную политику, направленную на подавление невиданной в течение десятилетий инфляции, экономика замедлила свой шаг, но не встала. Но при всем при этом рост остается медленным и неровным. Глобальная экономика не бежит вперед, а ковыляет»[16].

Удивительно меткие метафоры. Действительно, мировая экономика будет находить разумные ответы на беспрецедентные геополитические вызовы, и это поможет ей продолжать немного расти.

Но ее ждет сложный, тяжелый период медленного роста, снижения жизненных стандартов, существенного усиления социальной дифференциации, нестабильности, неопределенности перспектив, повышенных военно-политических рисков. И, скорее всего, это будет достаточно длинный этап.

Возможно, он закончится тогда, когда мир выйдет из состояния квазимировой войны. Решающее условие выхода – наличие политической воли и политического лидерства, которое ставит во главу угла интересы мирового развития или, по крайней мере, помещает их достаточно высоко на шкале приоритетов.

Кто-то будет должен, опять же на новом витке спирали и в современной версии, привнести в мир новое политическое мышление.

Часть II

Конец глобализации

После краха социализма 35 лет назад, когда в противостоянии двух экономических систем была поставлена точка, глобализация действительно набрала огромную скорость. Но это не означало, что она «обречена» на непрерывное движение вперед.

Существуют минимум три важных фактора, которые препятствуют ее постоянному расширению:

1. В каждой национальной экономике, особенно в крупных странах, идут процессы не только интернационализации/глобализации, но и интернализации. Интернализация – это повышение роли внутренних поставщиков, рынков и инвестиций относительно внешних. Ее может насаждать государство, в том числе по соображениям политического характера. Но бывает и так, что она отвечает потребностям национального экономического развития.

2. Несмотря на глобализацию экономики, основными центрами принятия политических решений остаются национальные государства. Поскольку они руководствуются собственными интересами, экономическая глобализация оказывается заложницей их политики, особенно если речь идет о крупнейших мировых державах. Государства могут предпринимать шаги, способствующие глобализации, если считают, что они отвечают их национальным интересам:

• снижать импортные тарифы;

• смягчать ограничения и вводить льготы для зарубежных инвесторов;

• заключать соглашения о свободной торговле;

• активно сотрудничать с другими государствами в рамках международных институтов, чтобы договариваться о глобальных правилах игры и совместно искать ответы на глобальные вызовы. Но они также могут совершать и действия глобализации препятствующие (например, делать все вышеперечисленное с точностью до наоборот), если считают, что таким образом их интересы обеспечиваются лучше.

3. Глобализации мешает вакуум глобального управления. С управленческой точки зрения, если объект управления – экономика области или города, субъектом управления выступает областная или городская администрация. Там, где объект – национальная экономика, субъектом оказывается правительство страны. А там, где объект – глобальная экономика, субъектом должно было бы быть… мировое правительство. Но такого института не существует. Поэтому, вопреки управленческой логике, субъектом в этом случае оказываются национальные государства и мировые институты, создаваемые и финансируемые ими же как платформы для осуществления глобального управления. Но, будь то ВТО, МВФ, Мировой Банк, ВОЗ или ООН, директивных решений, в отличие от государств, они принимать не могут.

Более того, поскольку они находятся на содержании национальных государств – прежде всего крупных и сильных в финансовом отношении, – последние нередко используют их для проталкивания на международной арене своих интересов.

При таком раскладе обеспечить эффективное мировое управление, которое ставит во главу угла глобальные, общечеловеческие интересы и потребности, сложно: каждое государство тянет одеяло на себя.