Иван Титов – Тень. Часть 2 – По ту сторону. Часть 3 – Цикл (страница 2)

Все трое замерли.

Квартира.

Комната больше напоминала студенческую общагу – заваленная окурками пепельница, стопки книг и бумаг, разбросанных по полу. На стене облупились обои, а из-под дивана выглядывали пыльные провода от давно не работавшей техники. Воздух был густым, пропитанным сигаретным дымом и горечью пережаренного кофе.

Виктория сидела на полу, скрестив ноги, окружённая распечатками с форумов. На экране ноутбука мелькали странные символы, фотографии искажённых лиц, тексты на непонятных языках. На столе перед ней лежала потрёпанная книга «Одержимость: история и практики изгнания», открытая на странице с подчёркнутой красным строкой:

«Сущности могут вселяться в тех, кто был связан с ними в прошлой жизни…»

Её пальцы дрожали, когда она перелистывала страницы.

Внезапно телефон зажужжал, заставив её вздрогнуть. Сообщение от Елены:

«Знаю, где можно найти ответы. Завтра – в Казанском соборе. Там есть архив.»

Виктория медленно положила телефон на стол. За окном шелестели листья, и ветер бил в стекло, словно пытаясь прорваться внутрь.

И вдруг ей почудилось, что это не просто ветер.

Что-то скреблось в стекло.

Медленно. Намеренно.

15 лет назад.

Маленькая Вика и её подруги – Катя и Лиза – сидели в старом сарае, освещённом лишь одной коптящей свечой. Они нарядились в мамины платки, разрисовали лица углём и шептались, как настоящие ведьмы.

– Ты точно знаешь заклинание?» – Катя смотрела на Вику широко раскрытыми глазами.

– « Конечно!» – Вика важно подняла палку, которую назвала «волшебным жезлом». «Мы вызываем духов!»

Они взялись за руки и начали бормотать что-то, смешивая выдуманные слова и обрывки фраз из сказок.

И вдруг свеча погасла.

Тишина.

Потом – шёпот из угла сарая.

– «Это… это ты, Лиза?» – Вика сжала подругу за руку.

– « Нет…»

Тогда они втроём услышали это.

Смех.

Тонкий, как лезвие.

Они бросились бежать, не оглядываясь.

На следующий день Лиза заболела. Говорила, что видела во сне женщину с чёрными глазами.

Сейчас.

Виктория резко вдохнула, вернувшись в реальность.

Скребущий звук за окном не прекратился.

Она медленно повернула голову. Там отражался лишь ее силуэт.

Казанский собор.

Тяжёлый воздух старинного здания пропитан запахом ладана и старых книг. Высокие своды будто нависают над Еленой и Викторией, а тусклый свет из узких окон ложится на каменные плиты пола. Пожилая монахиня в поношенном чёрном одеянии медленно поднимает голову от толстой книги, её глаза за толстыми стёклами очков кажутся неестественно большими.

– Архивы XIX века? Зачем вам это? – её голос сухой, как шелест пергамента.

Виктория слегка сжимает пальцы, чувствуя, как под ладонью проступает холодная поверхность деревянной стойки. Она обменивается быстрым взглядом с Еленой – та стоит чуть позади, словно ища защиты.

– Это… для исследования, – Виктория натянуто улыбается, стараясь говорить увереннее. – О судьбах женщин в истории.

Монахиня медленно переводит взгляд на Елену, и та невольно съёживается.

– Мы знаем, что здесь есть записи о «процессах над «ведьмами», – Елена выдавливает из себя слова, но голос дрожит.

Тишина. Монахиня кажется статуей – лишь пальцы с узловатыми суставами слегка постукивают по столу.

– Вы не первые, кто спрашивает об этом, – наконец произносит она и неожиданно встаёт.

Она движется к старому шкафу, скрипя половицами, и после недолгих поисков достаёт потрёпанную папку.

– Копии. Оригиналы не выдают.

Виктория почти хватает папку, чувствуя, как под пальцами шершавая поверхность бумаги. Елена робко тянется, прикасаясь к уголку, словно боится, что документы рассыплются в прах.

– Спасибо, – шепчет Виктория.

Монахиня ничего не отвечает. Её взгляд тяжёлый, будто она видит не их, а кого-то ещё – тех, кто приходил до них.

Квартира ребят. Вечер.

Лампа с тёплым жёлтым светом отбрасывает тени на разбросанные по столу бумаги. Виктория сидит, поджав ноги, её пальцы быстро листают пожелтевшие страницы. Елена ходит по комнате, нервно теребя край свитера.

– «Печать держится на душах казнённых», – Виктория вслух зачитывает строку, и голос её звучит чужим, будто это говорит не она. – «Если все они умрут вновь – врата откроются окончательно».

Елена резко останавливается.

– То есть… чтобы сорвать печать, нужно, чтобы все «ведьмы» из того ритуала снова погибли? – её голос срывается.

Виктория поднимает глаза. В них – не страх, а холодное осознание.

– Но это же… – она не договаривает, потому что Елена уже бледнеет.

– Это нас, – шепчет Елена. – Мы – их перерождения. И если мы умрём…

Виктория резко встаёт, стул скрипит.

– Надо звонить остальным.

Елена колеблется, потом вдруг хватает её за руку.

– Вика, подожди. А если… если это правда? Что тогда?

Виктория замирает. Она видит в глазах Елены тот же ужас, который сжимает её собственное сердце. Но где-то глубже – злость.

– Тогда мы не дадим этому случиться, – говорит она твёрдо. – Мы не позволим никому нас убить.

Елена медленно кивает, но пальцы её всё ещё дрожат.

– А если мы не успеем?

Виктория вдруг улыбается – резко, почти вызывающе.

– Тогда хотя бы узнаем, что там за врата.

Елена фыркает, и напряжение чуть спадает.

– Чокнутая, – бормочет она, но в голосе уже нет паники.