Иван Стародубтев – А он все летит, летит, голубой метеорит (Полная Версия) (страница 2)

Его шлюпка — одноместная металлопластиковая сфера два метра в диаметре — словно птичка-колибри ловко маневрировала между дрейфующими глыбами космического мусора. Всю работу за него выполнял автопилот, поэтому он мог расслабиться и почитать книжку, чтобы скоротать три часа полёта. Он вывел на экран визора текст «Робинзона Крузо», которого он как раз решил перечитать на досуге. Но, увы, сконцентрироваться на чтении не получалось. Ход его мыслей снова и снова возвращался к лотерее, на которую он опаздывал.

Он был среди более чем двух сотен добровольцев, отобранных со всей страны, чтобы поучаствовать в первой в мире межзвёздной экспедиции. Подумать только — две сотни из более чем двух сотен миллионов жителей страны. В буквальном смысле один шанс на миллион. Хотя нет. Так считать, наверное, было неправильным. Не каждый же житель страны хотел всё оставить и отправиться лететь чёрт знает куда, да ещё, возможно, в один конец. В реальности конкурс скорее был один на тысячу. Что тоже делало отбор довольно жёстким. Теперь, после более чем целого года, проведённого на станции, из этих двух сотен потенциальных счастливчиков должны были выбрать двадцать настоящих счастливчиков посредством «лотереи». Никакой лотереи, конечно же, не было. И об этом знали все. Никто в здравом уме не оставил бы выбор участников такой важной экспедиции на волю случая.

После того как их всех доставили на станцию, они были разбиты на группы по десять человек. Каждая группа училась работать над определёнными задачами — одна группа занималась техническим обслуживанием станции и стрекоз, как он сам сейчас; другая работала на гидропонной ферме; третьи осваивали такие профессии, как водопроводчики, сварщики, операторы робоманипуляторов и всё в таком роде. К концу каждого месяца проводилась обязательная ротация, все группы перетасовывались между собой, и всем им приходилось осваивать новую профессию заново. Каждый «вечер» также приходилось посещать обязательные курсы по психологии, педагогике и оказанию первой помощи. Также приветствовалось добровольное посещение факультативов по автомеханике и робототехнике. И всё это время за ними тщательно следили. Буквально за каждым их шагом. Как они справляются и реагируют на стресс. Как быстро находят общий язык с коллегами. Как уживаются и как быстро вливаются в коллектив. Как на них действует долгое пребывание в закрытых пространствах или же, наоборот, в бескрайних просторах открытого космоса. Затем все эти показатели обрабатывались специально обученным искусственным интеллектом, и на основе его анализа выбирали двадцать финальных кандидатов. В этом и заключалась вся лотерея.

Сегодня, на триста восемьдесят шестой день с момента их прибытия на станцию, должны были наконец публично объявить имена победителей. И не дай бог тебя не будет среди собравшихся, если объявят твоё имя. Руководители проекта были народом своенравным и суеверным, так что вполне могли снять с проекта и заменить на другого кандидата.

Георгий попытался представить себе, каково это было бы, если бы его имя оказалось среди двадцатки победителей, а его бы сняли с проекта за опоздание. Только потому, что он по ошибке отметил другую дату в календаре. Более феерического фиаско себе и представить было нельзя.

Время в шлюпке тянулось как резина. Георгий уже и не знал, чем себя занять. Хотелось быть в движении. Хотелось как-то ускорить полёт. Но, увы, скорость была фиксированной. В шлюпке даже аналога педали газа не было. Просто кнопки «полёт» и «стыковка». Руль был, но его можно было использовать только в крайнем случае. То есть, по сути, шлюпка была не более чем лифтом без шахты.

Наконец впереди замаячила быстро приближающаяся большая яркая точка, быстро приобретающая контуры Российской орбитальной станции, сокращённо РОС, она же просто «станция». Запущенная ещё в тридцатые годы, изначально станция состояла всего лишь из четырёх модулей, но за последние сорок лет эксплуатации разрослась до ста пятидесяти, состыкованных вместе в причудливых конфигурациях, как некий безумный арт-проект из кубиков Lego. По площади внутренних помещений станция уже не уступала небоскрёбу Бурдж-Халифа в Дубае. А может, даже его и превосходила.

Состыковавшись со свободным шлюзом, Георгий выбрался из шлюпки внутрь станции и первым делом посмотрел на свой хронометр — до объявления финалистов оставалось ровно семь минут. Станция представляла из себя лабиринт коридоров, и, чтобы добраться до главного зала, где будет проходить церемония, ему явно понадобится как минимум минут двадцать, а то и все тридцать. Перейти на бег в невесомости тоже было крайне затруднительно. Нужно было срочно что-то придумать.

Немного подумав, он снял с пояса трастеры — два реактивных сопла с рукоятками, чем-то отдалённо похожими на строительные степлеры. От каждого стабилизатора отходили две гибкие трубки. Они уходили внутрь скафандра на спине, где соединялись с запасным баллоном со сжатым воздухом. Использовать трастеры внутри станции было категорически запрещено. И, учитывая, что здесь на каждом шагу были камеры, рассчитывать, что это останется незамеченным, не приходилось. Но, с другой стороны, это уже было неважно. Если он «выиграет» и его имя объявят среди победителей, ему, скорее всего, просто сделают выговор — от которого ему будет ни тепло ни холодно, учитывая, что ему всё равно придётся покидать пределы Солнечной системы. А если проиграет, то ему всё равно придётся возвращаться на Землю. Беспроигрышная ситуация в любом случае.

Крепко зажав оба стабилизатора в руках, он одновременно нажал на кнопки активации, располагающиеся у них по бокам. Из сопел выстрелили потоки сжатого газа, и его понесло вперёд по коридору модуля станции. Ближе к концу коридора он перевернулся в воздухе, так что его ноги оказались впереди, приземлился ногами на дверь шлюза, открыл его, вышел в новый коридор и опять выстрелил себя вперёд.

Передвигаясь таким образом, он наконец достиг финального шлюза, ведущего в главный зал станции. Он опять посмотрел на хронометр — до начала церемонии оставалось ещё целых две минуты. Быстро выпрыгнув из своего скафандра, оставшись только в рабочем комбинезоне, он наскоро расчесал пальцами взъерошенные волосы и вошёл внутрь главного зала. Все обитатели станции — двести добровольцев, а также около сотни обслуживающего персонала и офицеров высшего звена — собрались здесь.

В то время как почти все модули станции имели форму вытянутых цилиндров, Главный зал был единственным модулем сферической формы. Благодаря отсутствию гравитации все собравшиеся равномерно распределились по внутренней поверхности сферы, удерживаясь на ней с помощью «гекконовских» подошв своих ботинок. Такая конфигурация всегда напоминала Георгию «Обитаемый остров» Стругацких, где жители планеты Саракш верили, что их мир — не шар, вращающийся вокруг Солнца, а внутренняя поверхность гигантского мяча, в центре пустого пространства которого висит их солнце. Точно так же, как выдуманное солнце Саракша, в центре пространства Главного зала на длинной телескопической ножке висел куб — два на два метра, каждая грань которого была экраном, на которых должны были объявлять победителей.

Продираясь сквозь толпу зрителей, Георгий искал глазами свою группу. Наконец, выцепив в толпе хвост блондинистых волос Елены, он двинулся в её сторону. Как и ожидалось, остальные члены группы тоже были рядом.

— О, а вот и Гриня, — произнесла Олеся, увидев его первой.

«Ну почему Гриня-то?» — опять задался он тем же вопросом. В других группах, во время его ротаций, его по крайней мере называли «Костылём» за его фамилию — Костылёв. А тут почему-то его все звали «Гриня». Что ж, всё лучше, чем «Гога».

— Надо же, — вырвалось у Кирилла при виде Георгия, — ты всё же успел.

— От меня так легко не отделаешься, — ухмыльнулся Георгий.

Он подошёл к Лене и легонько чмокнул её в щёку. Та в прострации только чмокнула воздух. Всё её внимание было приковано к экрану кубического монитора. В своей правой руке, до побеления пальцев, она сжимала носовой платок. Пальцы её левой руки едва заметно дрожали. Было очевидно, что её явно волнуют результаты «лотереи». Причём было непонятно, чего она боялась больше — выиграть или проиграть. Георгию нравилась Ленка, но эта её нерешительность всегда страшно его бесила. Спрашивалось — зачем вообще было участвовать, если ты так и не решила, хочешь ли ты, возможно, навсегда покидать родную планету или нет? Надо же было сначала решить, а уже потом подавать заявку на участие.

Интересно, что будет, если они выиграют и она в конце струсит и откажется лететь? Его тоже снимут? Так как экспедиция, потенциально, имела целью колонизацию другой планеты, то и все участники были в парах. При подаче заявки на участие обязательными условиями было — быть бездетными, в возрасте от двадцати пяти до тридцати и не состоять в отношениях. Женатые пары тоже допускались, но только при условии, что оба супруга имели все необходимые для полёта данные и оба успешно прошли все психологические тесты. В итоге, за год нахождения на станции, всем холостым участникам необходимо было не только освоиться с жизнью и работой в космосе, но и найти себе пару для продолжения рода на другой планете. Как какой-то космический «Дом-2». Тоже с камерами, которые следят за каждым твоим шагом, но, к счастью, видит всё это только вездесущее око искусственного интеллекта, занимающееся отбором кандидатов. Хотя у руководителей проекта тоже наверняка был доступ к этим записям.