Иван Стаднюк – Человек не сдаётся (страница 127)
Судьбы героев, их родных и близких, их детей переплелись в сложный клубок, подчас мучительно и болезненно отзываясь во втором и третьем поколении. Но главной мыслью и этих страшных страниц остается вера в торжество доброго и светлого начала в человеке, убежденность в том, что новый общественный строй уже породил нового человека — человека социалистической формации. Наиболее ярко эти черты воплощены в образе Павла Ярчука. В нем сосредоточен нравственный свет народности и милосердия, рожденный пережитыми страданиями и болью за страдания других людей. Трагична любовь Павла к Насте, разрушенная Александром Черных, но великодушна и прекрасна его забота о счастье, о чувстве сына Андрея и юной Марины Черных, не ведающей о предательстве и позорной гибели отца.
И именно ему, Павлу Ярчуку, поверяет писатель-рассказчик сокровенные мысли о себе, о своем творчестве.
«Павел всегда удивлялся тому, что, живя в далекой Москве, я почти не позабыл родного языка и разговариваю с земляками «по-кохановски», — говорится в эпилоге романа. — Но в то же время недоумевает, почему бы мне и мои книги не писать по-украински… Мне приходится отвечать будто в шутку:
— В книгах ведь главное — голос сердца, душа народа и правда жизни… Пишу-то я о нашей Кохановке и о тебе, усатом дьяволе. И волей судьбы пишу на том языке, многие тайны которого удалось постичь зрелым, испытавшим горечь заблуждений умом».
Иван Стаднюк, украинец, винничанин, стал видным русским советским писателем. Так уж сложилась его судьба, «продиктовав» ему свои условия. Окончив десятилетку на украинском языке, он поступил в Украинский коммунистический институт журналистики (город Харьков), откуда осенью 1939 года был призван в армию, в которой прослужил двадцать лет, и сформировался как писатель русской языковой основы. И все же, в совершенстве владея русским языком («Когда я писал «Люди не ангелы» — на столе лежал Бунин», — вспоминает автор). Стаднюк остается художником украинским. Сама интонация прозы, напевность и музыкальность, меткий, с лукавинкой народный юмор, наконец, глубинное проникновение в национальный характер, «лиричный и мускулистый, непреклонный и нежный, песенно-радостный и песенно-печальный», говоря словами самого писателя, — все подтверждает это. Перед нами особенный художественный сплав украинского национального таланта и русской языковой стихии…
Возвращаясь к образу Павла Ярчука, хочется еще раз подчеркнуть автобиографические черты, которые вложил в него писатель. Ранняя утрата матери, крутой, но справедливый отец, юность, опаленная войной, — именно первая, наиболее сильная в художественном отношении книга романа «Люди не ангелы» несет в себе и всего больше драгоценного личного опыта. Далее пути писателя и его героя расходятся.
Закончив в 1941 году — за три недели до начала Великой Отечественной войны — Смоленское военно-политическое училище, Стаднюк выдержал ее железный шквал с первого и до последнего часа. Молодой политрук организовывал контратаки, сражался с засланными в наш тыл диверсантами, лично вывел из окружения группу бойцов. А затем — работа в дивизионных и армейских газетах, позволившая увидеть гораздо больше, чем это дано рядовому участнику фронтовых событий. «Дивизионка… — рассказывает Иван Стаднюк. — Речь идет не о пушке, но тоже о сильном оружии — маленькой дивизионной газете. Работников таких газет именовали на фронте «дивизионщиками». Вездесущим было это пусть не столь многочисленное, но боевое и напористое племя! Немало «дивизионщиков» сложило буйные головы в годы войны».
Боевые товарищи Ивана Стаднюка вспоминают, с каким энтузиазмом и с какой дерзостью молодой офицер выполнял журналистские задания непосредственно в окопах и траншеях переднего края, в танковых десантах, поисковых группах разведчиков, а когда получил приказ написать о действиях наших ночных бомбардировщиков, сел в штурманскую кабину самолета лейтенанта Н. Гусева и вместе с ним стал летать на боевые задания в тыл врага. В итоге в армейской газете «Мужество» появились его очерки «Ночью над линией фронта», «Летняя ночь» и другие, рассказывающие о летчиках ночной бомбардировочной авиации.
Так накапливался богатейший опыт, потребовавший осмысления в течение долгих и трудных лет поисков, самоотверженного писательского труда. В очерке «Тема избирает писателя», посвященном путям художественного творчества, Иван Стаднюк писал: «После романа «Люди не ангелы» во мне проснулась давняя мысль о самой главной своей книге — романе о Великой Отечественной войне».
Однако подготовка к этому роману шла давно: в активе Ивана Стаднюка был уже ряд военных повестей и рассказов. К ним относится и повесть «Человек не сдается» — об испытаниях, через которые проходит выпускник военного училища Петр Маринин, встретивший войну на западных рубежах нашей Родины.
В этой повести подкупает именно предельная правдивость, даже документальность. Документальный образ существует тут наряду с художественным вымыслом — как нечто самостоятельное и своей силой производимого впечатления превосходящее любую человеческую фантазию. Иные герои этой повести прямо перенесены из жизни на страницы произведения, например, друг Маринина младший политрук Григорий Лоб, раненый младший политрук Морозов, сгоревший в танке Гарбуз.
Показывая трудности, трагические эпизоды начала войны, автор в этой ранней повести не теряет главной, оптимистической перспективы. За массой подробностей и конкретных зарисовок явно ощущается генеральная мысль: война была ожесточенной битвой двух противоположных миров, и победа в их столкновении неизбежно должна была оказаться на стороне сил утверждающегося на нашей планете социализма.
Самые тяжкие испытания не могут лишить героев Ивана Стаднюка этой внутренней убежденности. А писатель зорко множит подробности начала войны, трагедии мирного народа, на которого вероломно обрушилась вся бронированная мощь гитлеровского вермахта.
Повесть «Человек не сдается» получила высокую оценку в нашей критике, была экранизована на «Беларусьфильме» и явилась, можно сказать, прологом, дальним подходом к «главной книге» писателя — масштабной эпопее «Война», упрочившей место Стаднкжа-романиста в современной литературе.
Советская литература последних лет, посвященная Великой Отечественной войне, особенно богата и многообразна. Вспомним произведения О. Гончара, А. Бека, а затем — Ю. Бондарева, Г. Бакланова, В. Богомолова, В. Быкова, К- Воробьева, Ю. Гончарова. Весомый вклад в создание романа-эпопеи внесли Г. Коновалов, К. Симонов, А. Чаковский. Все это закономерно. Размышляя о сложности в изображении Великой Отечественной войны и о дальнейшем и еще более глубоком постижении ее советской литературой, Иван Стаднюк в статье «Этих дней не смолкнет слава» замечал:
«Война была неисчислимо многоликой, потрясшей всю нашу страну и все слои общества; нет границ возможностям ее художественного осмысления, и это осмысление под силу только всей литературе, но не одному или нескольким избранным писателям. Более того, поскольку по законам искусства и согласно принципам социалистического реализма художникам доступно создавать из быстротекущего периода эпохи, наполненного событиями, потрясениями и страстями, нетленные кристаллы, то возвести из этих кристаллов нетленный памятник во славу нашей Победы над фашизмом может литература в тесном взаимодействии с другими видами искусства».
Однако и среди массы художественных произведений об отгремевшей войне, в созвездии ярких имен роман «Война» Ивана Стаднюка излучает свой, особенный свет, дополняя неповторимыми и важными штрихами ту огромную панораму освободительной борьбы советского народа с фашизмом, какая создается коллективными усилиями наших писателей и деятелей искусства.
Обращаясь к трудной, захватывающей огромный человеческий и документальный материал теме, Иван Стаднюк проявляет себя в этом произведении не только художником, но и незаурядным военным историком, скрупулезно, день за днем, исследующим героические и трагические события июня — июля 1941 года. Панорама романа несколько раз подводит читателя к роковой черте 22 июня, чтобы, переступив через нее, снова и снова вернуться к событиям, происходившим накануне, — в Народном комиссариате обороны и московской коммунальной квартире, в лефортовском военном госпитале, в котором тихо угасает старый профессор, крупный военный теоретик Нил Игнатович Романов, и в приемной командующего Особым Западным округом генерала армии Павлова, в Кремле, где на заседании Политбюро заслушиваются сообщения маршалов Тимошенко и Жукова и где думают, сомневаются, взвешивают все «за» и «против» Сталин, Молотов, Ворошилов… Это нарочитое замедление действия и даже движение времени вспять необходимы автору, дабы сильнее и глубже подчеркнуть сложность, значительность и неотвратимость надвигающегося. Временами писатель как бы «отдаляет» героев, не наделенных знанием предстоящего, стремясь в прямом публицистическом отступлении напомнить читателю, что произойдет завтра.
Еще накануне войны, в погожий июньский день, миллионы наших людей жили по мирному календарю. На рассвете 22 июня 1941 года для всех советских людей, любого и каждого, в один и тот же час, в одну и ту же минуту кончилась целая эпоха и ворвалась со страшной, ошеломляющей внезапностью новая.