Иван Сорокин – Кровь хранителей. Книга первая. Искушение Врат (страница 3)

— Приходи через два часа. Мне нужно поговорить.

Кофейня была почти пустой. Пахло корицей и экспрессо — уютный, привычный запах, который сейчас почему-то казался Андрею чужим. Он сидел у окна и смотрел на улицу, не видя ничего.

Саша появился вовремя — запыхавшийся, с рюкзаком через плечо — и с порога уставился на друга.

— Ты бледный как смерть. Что случилось?

Андрей рассказал всё. Виктора. Письмо. Куб. Шёпот.

Саша слушал молча, не перебивая. Только глаза с каждым словом становились чуть шире. Когда Андрей замолчал, Саша некоторое время смотрел на куб, лежавший на столе между ними.

— Жесть, — наконец выдал он. Потёр подбородок. — Но ты уверен, что Виктор говорил правду?

— Не знаю.

— По твоей истории он как-то... не внушает доверия. Ты звонил родителям?

— Да. Никто не берёт трубку.

Саша снова посмотрел на куб. Потом поднял взгляд на Андрея — и в его глазах уже горело то знакомое выражение, которое Андрей видел каждый раз, когда Саша учуивал какую-нибудь тайну.

— Ты знаешь, что нам надо сделать, да?

Андрей закрыл глаза.

— Ты хочешь поехать в особняк.

— Ну конечно! А ты думал, я оставлю тебя с этим одного?

Андрей хотел возразить. Сказать, что это глупо, что нужно действовать разумно, что сначала надо ещё раз попробовать дозвониться. Но слова не шли. Потому что в глубине он уже знал: он поедет. С самого момента, как прочитал письмо, он это знал.

— Хорошо, — сказал он тихо.

Особняк находился на краю города. Дом деда по маминой линии — она часто рассказывала, что выросла там, а в город переехала, когда вышла замуж. До него было около часа езды. На следующее утро они собрались, взяли два рюкзака с едой, водой и всем необходимым и отправились на маршрутке — прав у Андрея были, машины не было.

К полудню, с пересадками, добрались до нужной остановки на окраине.

— Теперь немного пешком, — сказал Андрей, глядя на заросшую дорогу, уходившую в глубину между деревьями.

Саша встал рядом и тоже посмотрел.

— Ну и атмосфера, — пробормотал он.

Воздух здесь был другим — тяжелее, тише. Ветер едва шевелил листву, но от этого движения почему-то становилось не легче, а наоборот. Куб в рюкзаке Андрея начал слабо пульсировать теплом — едва заметно, но достаточно, чтобы он это почувствовал сквозь ткань.

Они шли молча. Дорога сужалась, деревья смыкались над головой, и в какой-то момент между стволами начал проступать силуэт.

— Вот и он, — тихо сказал Андрей, замедляя шаг.

— Блин... — Саша нервно усмехнулся. — Да уж, дружелюбным его не назовёшь.

— Это ещё мягко сказано.

Особняк возвышался за массивным кирпичным забором, который, казалось, сам стал частью леса. Стены потрескались, мох затянул швы между кирпичами, корни ближайших деревьев пробрались под основание и теперь медленно, упрямо раздвигали его изнутри. Местами забор и вовсе осыпался, обнажая тёмный камень самого особняка за ним.

Андрей окинул взглядом ворота — и взгляд зацепился за замок. Новый. Явно недавно повешенный, совсем не вписывающийся в общую картину запустения.

— Видишь? — спросил он.

— Вижу. Замок новый.

Кто-то был здесь. И совсем недавно.

Они переглянулись. Виктор не оставил ключей.

— Не смотри на меня так, — сказал Саша и полез в рюкзак.

Он достал болторез.

— Ты таскаешь болторез в рюкзаке?!

— Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответ.

Андрей хотел возразить, но вспомнил, что Саша регулярно лазил по заброшкам. Промолчал.

Через минуту замок упал на землю. Ворота со скрипом поддались, и они шагнули внутрь.

Особняк встретил их тишиной.

Тёмный камень. Царапины и следы ударов на стенах. Готические очертания, когда-то величественные, теперь просто мрачные. Крыша осыпалась, обнажая прогнившие балки. Окна разбиты — но некоторые заделаны досками, и это почему-то пугало больше, чем просто пустые проёмы. Над входом — выгравированные символы. Такие же, как на кубе.

Андрей остановился перед дверью и поднял руку — коснулся одного из символов.

В голове зазвучал тихий голос:

Используй куб…

Он достал артефакт. Тот едва заметно светился в ладони.

А в одном из уцелевших окон, в тени за стеклом, неподвижно стояла тёмная фигура — и смотрела на них.

Андрей и Саша этого не видели.

Они ещё не знали, что внутри их уже ждали.

Глава 4: Память особняка

Дверь открылась слишком легко.

Андрей ожидал сопротивления — набухшего дерева, заржавевших петель, чего угодно. Но массивная старая дверь поддалась почти без усилия, будто ждала их. Будто приглашала.

Они вошли.

Внутри стояла тишина особого рода — не просто отсутствие звука, а что-то плотное, накопленное годами. Воздух был тяжёлым: сырость, пыль и ещё что-то едва уловимое, похожее на запах сгоревшей бумаги. Вокруг — перевёрнутые стулья, разбросанные вещи, осколки посуды на полу. Словно кто-то уходил отсюда в спешке. Или что-то искал.

— Весело тут у них было, — тихо сказал Саша, оглядываясь.

— Не смешно.

— Я не шутил.

Они двигались осторожно, заглядывая в комнаты одну за другой. На стенах — чёрные пятна, природу которых Андрей предпочитал не угадывать. Кое-где на полу виднелись следы — будто что-то тащили. Некоторые вещи были не просто разбросаны, а разорваны, сломаны, будто кто-то методично уничтожал всё подряд.

— Тут явно что-то искали, — сказал Саша.

— Или от чего-то избавлялись, — ответил Андрей.

Саша посмотрел на него с лёгким удивлением — обычно именно он делал такие замечания, а не Андрей.

Андрей и сам не понял, откуда это пришло.

В одной из комнат он проходил мимо разбитого зеркала и краем глаза уловил в осколках что-то не то. Он резко обернулся. Зеркало отражало пустую комнату. Никакой тени, никакого силуэта. Ничего.

Показалось.

Он пошёл дальше.

Куб в рюкзаке снова потеплел. Андрей это почувствовал — и постарался не думать о том, что это значит.