Иван Шаман – Памир. Том 2 (страница 32)

С самого предательства паладинов Рустам знал, что противник не прост. Как он держался перед эмиром и наследником лоскутного царства… Будто они были ему ровней. Не лебезил, не пресмыкался, не пытался услужить. Это можно было бы списать на взлетевшее самомнение после получения титула мастера, но за такой короткий срок подобные вещи не происходят. Он всё равно гнул бы спину, старался заглядывать в глаза.

А этот… с ним было всё не так. Стоило сыну Сулеймана открыть рот, как он ответил оскорблением. Дерзко, нагло, совершенно не боясь присутствия своего сюзерена. Такое себе могли позволить либо полные идиоты, либо очень сильные магики. Но противник не был даже грандмастером!

Всё разрешилось в момент, когда он скинул неброский плащ, тут же начавший дымиться и вспыхнувший через пару секунд. Наряд, пусть и на очень старую моду, был великолепен, строг, но достоин даже наследника Сулеймана. И судя по взглядам эмира и царевича, они его тоже оценили.

— Ты кто такой? — бросил Рустам вслед врагу, но тот лишь продолжил насмехаться, давая право первого удара. И дервиш не выдержал.

Он готовил это поле боя почти неделю. Всё здесь было подвластно его воле. И огненный смерч обрушился на противника, раздирая его плоть и плавя мясо с костями. Так должно было быть. Камень вокруг них вскипел, воздух выл, улетая в небеса обожжённым потоком. И ни один человек, будь он даже наследником римского императора или каменной статуей, не мог подобного выдержать. Но этот…

Рустам обрушил на него потоки пламени. Огненные стрелы били со всех сторон по стоящей в огненной стене фигуре. Взрывы кромсали статую, оплавляя её контуры. И огонь постепенно проникал внутрь, заставлял монументальную фигуру исходить трещинами, оплывать.

— Гори! — довольно хохоча выкрикнул дервиш, обрушивая на корчащегося врага очередную волну. Статуя покачнулась и начала заваливаться на сторону. Враг оказался слишком высокомерен, чтобы бегать и уклоняться от атак, и это стало его главной ошибкой. Секунда, другая, и вот он падает, развалившись на куски.

— Да! — с облегчением усмехнулся дервиш. Страх, что он испытывал несколько секунд назад, теперь вызывал постыдное чувство. Как он, единый с пламенем, мог даже допустить, что кто-то окажется сильнее его? Нет, глупость какая. Пусть он не первый среди братьев, но равный.

Рустам успокоился, но всё равно продолжил плавить каменную фигуру, до тех пор, пока она не растеклась аморфной лужей. Подойдя ближе, он с силой топнул, и стальной ботинок расколол бесформенную массу лавы.

— Теперь всё, — удовлетворённо произнёс Сулеймани. — Эта земля будет нашей.

— Закончил? — неожиданно раздался уверенный голос, и дервиш заозирался, пытаясь найти врага. Голос шёл, кажется, отовсюду разом. — Теперь моя очередь.

Снизу! Рустам отскочил, но было уже поздно.

Глава 17

Стоило врагу обрушить на меня поток пламени, как я использовал заготовку. Каменная кожа поверх боевой формы приняла на себя первый удар, а затем я провалился в яму, которую подготовил в самом центре и к которой так уверенно шёл. На моём месте осталась только оболочка, превратившаяся в скорлупу каменная кожа, которую я тут же начал заполнять изнутри. Опыт в возведении укреплений пригодился и здесь. Пара секунд, и я опустился ещё глубже, так что пламя меня вовсе не доставало.

А дервиш не унимался — словно обезумев, он обрушивал на приманку потоки пламени, пожарище, огненные стрелы и шары. И как бы я ни поддерживал единство формы, камень начал сдавать. Минута, другая — я боролся до последнего, сражался за каждый сантиметр, и всё же статуя потеряла свою монолитность и раскололась.

Но и этого Рустаму показалось мало, он продолжал давить, жарить и плавить, пока от моей приманки не осталось даже лужи. Такой целеустремлённости я не ожидал, честное слово. Как-то не по себе стало. Немного. И всё же он выдохся. Подошёл к оплавленной горке и с силой ударил по ней каблуком, раскалывая. Если теперь дать ему время, он отдохнёт, и схватка начнётся по новой. Ну уж нет.

— Закончил? — не дал я расслабиться дервишу. Он вздрогнул, резко заозирался по сторонам. — Теперь моя очередь.

Тонкая стеклянная корка не выдержала, когда я убрал подпорки, и дервиш рухнул в ту же яму, которую я готовил для себя. Провалился по пояс, успев зацепиться за край — но это уже ничего не решало. Стенки схлопнулись, намертво блокируя доспех в ловушке. Как мне казалось, ведь взвыв моторами и вбивая пальцы в обсидиан, он начал подниматься.

— Э нет, дорогой, ты никуда не пойдёшь. Я же обещал тебе два метра нашей земли? — усмехнулся я, поднимаясь над поверхностью и закрывая саркофаг сверху. Шипы пробились сквозь чуждую, выжженную корку и ударили в стальную броню со всех сторон. Стены ямы начали опускаться, утягивая за собой врага.

— Сдохни римлянин! — взревел дервиш, обрушивая на меня новые потоки пламени, словно и не выдохся за предыдущие минуты.

Жар накатил мгновенной волной — такой, что мысли начинали плавиться, и каменная кожа не помогала, а лишь служила фольгой для запекания. Пришлось отпустить единство со стихией ещё дальше, почти теряя любую чувствительность. Но главное — я сумел сохранить концентрацию и продолжил давить, затягивая врага под землю. И теперь то, что он плавил поверхность, играло против него.

Осыпая меня заклятьями, дервиш ворочался в наполняющейся жидким стеклом яме, словно зверь в трясине, каждую секунду погружаясь всё глубже. Цеплялся пальцами, загребая на себя лаву и пытаясь сбросить её во всё увеличивающуюся яму под собой.

Рустам, как муравей, попавший в ловушку жука, грёб изо всех сил, но при этом сам продолжал жарить и давить огнём, делая стены ловушки. Стоило ему чуть отпустить пламя, перестать наносить удары, и я вмиг заключил бы его в каменный саркофаг. Но если бы он хоть немного увеличил напор, стекло стало бы совершенно жидким, и он сам, за счёт силы тяжести, утонул бы в нём.

С другой стороны, чего я стесняюсь?

— Давай помогу, — сказал я и, создав несколько толстых шипов, подошёл по ним к утопающему в песке и со всей дури вмазал ему каменной ногой по шлему.

От пинка дервиш ушёл в раскалённое стекло с головой. А потом вынырнул — и снова начал тонуть, с криком и матами. Хоть я и не понимал его языка, явно это были не воззвания к моей совести и хвала богам.

Чтобы не провалиться самому, приходилось постоянно создавать под собой каменные шипы, восстанавливая структуру. Заодно я методично вдавливал врага вниз, углубляя яму, которая была уже метров пять. Ещё немного, и он точно провалится, оказавшись погребённым заживо. И, похоже, он сам это понял.

Взревел так, что медведь бы позавидовал. Убрал одну руку с края и что-то сделал с бронёй, в следующий миг она взорвалась, выбросив вверх пятиметровый столб огня. Жар был такой, что даже меня проняло. Отшатнувшись на несколько шагов, я посмотрел на то место, где был враг.

От моторизированного доспеха осталась только покорёженная разорванная изнутри железяка, в которой было пусто. Что не удивительно, такой взрыв никто не мог бы пережить. Даже я, окажись в эпицентре. И не спасла бы ни каменная кожа, ни боевая форма. А враг такими заклятьями не обладал.

Но не успел я расслабиться, как в меня прилетело сразу несколько огненных шаров, буквально срывая всю защиту. По телу пошли трещины, и даже сквозь каменную форму ввинтилась нестерпимая боль. Отскочить я не успевал, поэтому просто рухнул на расплавленную землю и накрыл себя саркофагом, который готовил для врага.

Первая мысль была — эмир вмешался, ударили артиллерией или магией, увидев, что я побеждаю. Увы, вторая мысль была одновременно верной — дервиш оставался жив, если то вопящее, кружащее над полем боя огненным стервятником существо ещё можно было называть Рустамом. Дервиш стал ифритом.

Носясь на высоте десяти-пятнадцати метров, фигура из перекрученных потоков пламени осыпала заклятьями моё укрытие. Взрывы сотрясали землю, огненные струи прожигали в нём дыры, давящий пожар плавил его вместе со всем окружающим.

Но хуже всего было не это, а то, что у монстра будто открылось второе дыхание. Все заклятья многократно усилились. И словно этого мало, у меня почти не было вариантов, как его достать.

— Да замри ты на месте… — зло выдохнул я, когда очередная порция каменных пуль пролетела мимо цели. Песчаное облако за мгновение стало стеклом, потеряв форму и связь со стихией земли. Любые мои заклинания оказывались бесполезны. Я был просто слишком медленным для новой формы противника, у которого пропали все слабые стороны. И единственное, что меня ещё спасало — стихия вокруг.

Очередной взрыв расколол купол, под которым я скрывался, и в трещину тут же влетело десяток огненных стрел, сметая один слой каменной кожи за другим. Я успел сдвинуться в сторону, и создать новую защиту, когда луч пламени прошил ослабевшую скорлупу насквозь и выпарил тридцатисантиметровую ямку у меня возле ног.

Не расплавил, не пробил, выпарил! Камень! От такого я даже завис на мгновение, правда, действовать не перестал. Новый слой скорлупы, каменная кожа — и толщина защитного купола стала уже под полметра.

Но вместе с единством со стихией пришло и спокойствие. Чего мне не хватает? В чём моя сила и его слабости? Кажется, их нет, но это не так.