Иван Шаман – Отступник (страница 28)

И полководец врага не выдержал. Когда уже четыре точки было сожжено, войска половчан выдвинулись в атаку плотным кольцом. Десятки горящих горшков, которые успели разлить до обнаружения, взрывались у наших деревьев. Но заранее предупрежденные ополченцы ждали этого с ведрами воды. Да что там, даже в шлемах из ближайших ручьев таскали. И у врага не осталось другого выбора, кроме как идти вперед.

Вот только силы их были внушительны. А еще Вольха не жалел воинов и зверей, применяя магию жизни. Теперь я был полностью уверен в том, что он потрудился или сам, или с чьей-то помощью. Вышедшие на просеку кабаны выглядели покрытыми панцирями монстрами. Воины, идущие следом были слишком высокими и длиннорукими. До той твари, которой был новый правитель Полоцка, они не дотягивали, но и обычными людьми не были.

Нам предстояло сражение с армией морфов.

Глава 25

— Сомкнуть щиты! – раздался крик одного из сотников Владимира. Осыпаемые градом стрел противники приближались к нашим позициям. Кабаны рвались вперед, ломая молодые деревца и выкорчевывая дубы. Длинноногие морфы легко перепрыгивали через буераки и поваленные деревья. Армия врага катилась вперед, почти не встречая сопротивления.

Первое же столкновение не оставило обычным воинам ни шанса. Ополченцы разлетались в стороны от ударов не в состоянии оказать малейшего сопротивления. Опытные дружинники держались от противников подальше, закидывая наспех сооруженными из дротиков, гарпунами, они рассчитывали таким образом хотя бы замедлить продвижение войск Полоцка, и в определенный момент начало казаться, что это сработало.

Но тогда из подлеска вышла следующая волна. Черные воины, выпившие эликсир самопожертвования, сжигали себя изнутри, получая взамен огромный прирост силы, ловкости и выносливости. В прошлый раз мне удалось перебороть их, только дождавшись, пока враг перегорит. Да вот только на это ушло несколько часов, и сейчас только принявшие зелье воины были куда опаснее моих союзников.

– Попробуем сломить их строй! — крикнул я, создавая задание, — рыцари, за мной. Посмотрим какого цвета у этих тварей потроха!

Под одобрительные выкрики отвел в сторону руку с разогревающимся Кладенцом и прижался к шее Акташа. Ну, миленький, не подведи. Лютоволк, почувствовавший растекающееся по телу тепло от моего заклятья усиления, рыкнул и помчался вперед навстречу хрюкающему воинству, поднимающемуся на холм. Огромные кабаны, зеленые от обилия эссенции Жизни ломились, не разбирая дороги. Они были покрыты костяной броней. Которую пробивали только выстрелы скорпионов и не оставляли шансов обычным воинам.

Вот только мы были не обычными. Кладенец, вокруг лезвия которого гудел горячий воздух, легко вспорол толстую кабанью шкуру встретившегося у нас на пути вожака. Свинья завизжала, пытаясь вспороть клыками волчий бок, но Акташ вовремя отскочил в сторону и сам в ответ укусил хряка за оголенное брюхо.

Пролетевшая мимо стрела из скорпиона прошила бегущего на нас морфа насквозь, вместе с щитом и броней. Но за ним уже следовал сородич. Стоя на своих двоих, он был выше меня верхом на лютоволке. Но это был не только его плюс, но и минус. Ускорившись, волку удалось проскочить под богатырский замах зеленого воина, и я со всего размаху ударил того по плечу снизу. С деревянным стуком рука отпала, и воин взревел жутким голосом.

Значит, их можно убить, главное разить по уязвимым местам и не подставляться под длинные лапы. Колонна дружинников и ополченцев врезалась в ряды противников, валила врагов, давила числом. А потом до нас докатилась волна черных. Они прыгали на полтора-два метра. Скакали по деревьям, больше напоминая животных, и падали сверху, не оставляя пространства для маневра. Единственное, что нас спасало – они не умели соизмерять только что приобретенные силы с реальными навыками.

Замахиваясь, они ударяли быстрее, чем успевали достигнуть противника, или, не рассчитав, перепрыгивали место, куда собирались попасть – нанизывая себя на копья ополчения. Однако стоило им освоиться и черных уже ничто не могло удержать. На каждого морфа приходилось до десяти упившихся эликсирами воинов. Их все еще было меньше, чем наших ополченцев, но куда больше в сравнении с воинами из дружины, с которыми они сражались наравне. Да и то только из-за опыта, выучки и лучшего обмундирования.

Врубившись в толпу черных с Кладенцом, я перестал замечать окружающий мир. Стало просто не до того. Приняв на себя основной удар волны, поднимающейся по холму, я метался из стороны в сторону, не давая себя окружить или скинуть со скакуна. Акташ тоже не зевал, и то и дело его клыки смачно клацали, перекусывая конечности слишком самоуверенных врагов. Двуручный меч рассекал черную плоть, даже не замечая и оставлял после себя только опаленные доспехи.

Кровавые иглы летели от меня по готовности. Не давая себя ранить, я берег быстро убывающую выносливость и не слишком концентрировался на количестве крови, которая восстанавливалась благодаря эпической регенерации. Светящиеся зеленые стрелки пронзали незащищенные тела, замедляя противников, а то и убивая их на месте. Но этого все равно было мало. Войска Полоцка наступали широким фронтом, и я слишком поздно услышал крики умирающих далеко за моей спиной.

Эва как могла отбивалась от наседавших врагов. Подпрыгивала и взлетала, размахивая мощными крыльями, покрытыми черными перьями. Но упившиеся эликсиров противники, не чувствующие боли, прыгали по деревьям, пытаясь ее достать, навалиться скопом. Как навалились на Дару и Дружка. Огромный выродившийся волколак отбрасывал противников мощными ударами передних лап, так что попавшие под раздачу воины отлетали на несколько метров. Его клыки блестели от крови в едва пробивающихся сквозь тучи лучах солнца. И все равно. Врагов было просто слишком много.

— Назад! Отступаем к основному войску! – крикнул я, отсекая голову очередному недобитку, решившему, что я слишком отвлекся и не замечу его выпада. Кровь забурлила на клинке, быстро испаряясь и опадая черными чешуйками. — Акташ, давай к своим.

Лютоволк, подчиняясь приказу, бросился к Даре, но нам наперерез выскочил огромный зеленый кабан с двумя всадниками — морфами. Один управлял животным, в то время как второй держал огромную косу со странно изогнутым лезвием. Решив, что уж с этим-то без проблем справлюсь, я не стал менять направление и экзотическое оружие со свистом вспарывая воздух обрушилось на меня сбоку. Привычно попытавшись отразить удар перерубив древко, я слишком поздно понял, что лезвие уходит далеко вперед.

Сталь клинка врезалась мне в левое плечо, пробив и доспех, и подкожную броню. Сила удара была такова, что я чуть не слетел с Акташа, и только прыткость волка удержала меня в седле. Левая рука оказалась неработоспособна, а в мою сторону уже вновь летело вражеское оружие. Теперь я уже не мог рисковать. Прижавшись к шее лютоволка, я отвел руку с клинком и, когда лезвие противника просвистело над головой, ударил что было сил.

Кладенец не подвел. Разогретое до белого огня лезвие перерубило ноги обоим врагам и глубоко вошло в тело кабана, от чего хряк, дико завизжав, скинул седоков и умчался в лес, топча при этом собственные войска. Но расслабляться было некогда. Расправившись с одним противником, я лишь расчистил место для других. Прорубаясь через живое море, тычущее в меня и моего скакуна копьями, мечами, рогатинами, я перестал отбивать стрелы. Мой доспех это вполне позволял.

Но вот Акташу пришлось совсем худо. Израненный зверь лишь огрызался, уже не пытаясь кусать приближающихся. Он упорно шел к своим собратьям, кружащимся возле Дружка. Многие из них уже лежали без сил. Израненные и не способные подняться. Умирали, до конца выполнив свой долг перед стаей и вожаком. Когда и он пал, я хотел активировать исцеление на волке, но левая рука не подчинялась, а в правой был зажат Кладенец.

И даже если я бросил бы меч, через нее могло проходить только заклятье Души. Много здесь не навоюешь даже сотней насекомых, не говоря уже о одном — двух, которые я мог вызвать. Я почти отчаялся прорубиться к своим, когда на горе засвистел движитель. Кси, о которой в горячке боя я совершенно забыл, сумела добраться до обоза и сама запустила паровой доспех, который теперь мерной поступью спускался с горы, оставляя за собой широкую просеку.

Одного взмаха великанского меча хватало, чтобы рассечь молодое деревце и всех, кто пытался за ним прятаться. Не чувствующие страха черные воины, опившиеся зелий, бросались на него, пытаясь попасть в узкую прорезь забрала, но им не хватало длинны оружия. А вот у Ксиулан никаких проблем с этим не было. Она косила врагов, словно траву, и плохо соображающие в наркотическом дурмане противники просто не могли сообразить, что бежать нужно ОТ металлического монстра, а не НА.

Дойдя в начале до Эвы, а после и до Дары, девушка высвободила обеих подруг из окружения, хотя теперь они все втроем были в гуще врагов, но справляться стало куда проще. Вырвав пробку из зелья великого исцеления, которое я приберегал на самый крайний случай, я влил его в глотку Акташа. Лютоволк смотрел на меня без всякой благодарности. Скорее в его взгляде была крайняя усталость. «Отпусти меня, дай умереть с братьями и сестрами» — говорил он. Но встав над постепенно восстанавливающимся телом скакуна я орудовал мечом, как мельница лопастями.