Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 17 (страница 4)

— Тогда почему не понятно, кто побеждает? Ясно же, что тот, кто потеснил врага, — не понял Долгоруков, основная задача ведомства которого всегда была – хватать и не пущать. С чем оно отлично справлялось, пока не возникала какая-нибудь экстремальная ситуация типа террористической группы, спонсируемой соседями.

— И на отступлении можно так измотать противника, что он сам сдастся, — заметил Суворов, на что Леонид кивнул. — Но раз они сражаются, нам же лучше, это в любом случае потери. Уж кого-кого, а этих тварей не жалко, пусть хоть полностью друг друга перебьют.

— А вот этого, к сожалению, не замечено, — со вздохом ответил Багратион. — Они, скорее, кромсают друг друга, пытаясь откусить кусок побольше. И что будет, когда один из них победит, никому не понятно.

— Да, в такие моменты жаль, что все лаборатории сестры были уничтожены, — поморщился Пётр, чем заслужил сразу несколько негодующих взглядов. — Я всё понимаю, сам отдавал приказ о зачистке, но нужно признавать собственные ошибки.

— Я не считаю, что это было ошибкой, ваше сиятельство, — ответил Долгорукий. — Наоборот, единственно верным решением, и сейчас поступил бы ровно так же. Нам ни к чему лишние волнения среди населения.

— И всё же, результаты её исследований нам бы сейчас очень помогли.

— Господа, успокойтесь, — оборвал я разгорающийся спор. — Да, согласен, сведения могли бы стать полезны, но могу вам пообещать: пока я император, в России не будет проводиться опытов над людьми. И неважно добровольцы это или преступники. Мы должны действовать осознанно.

— Спасибо, ваше величество, — выдохнул Суворов, которому явно было что сказать на эту тему. — Давайте вернёмся к нашим баранам, а не за океан. У нас под боком формируется гигантская держава с проблемами не меньше неё.

— Верно. Сейчас Европа переполнена беженцами, как из Англии, поддержанных флотом и обществом Тесла, так и из Африки. И последних, по моим сведениям, не меньше ста миллионов, — вмешался в разговор Леонид, оторвавшись от сводок и отчётов. — Перенаселение, да ещё на четверть, ведёт к быстрому росту преступности, снижению уровня жизни и голоду.

— Эти прописные истины мы все знаем. Вопрос, как они будут пытаться выйти из положения, — проговорил Пётр. — Закупать продовольствие в Азии?

— Верно. Турция, Персия, Китай и Индия, мелкие азиатские и южные страны – единственные, кто не пострадал от пожирателя, — продолжил свою мысль Леонид. — Сейчас они разрознены, лишены флота и перешли к привычной сотнями лет жизни. Что хорошо — там нет собственных производств и очень мало научных лабораторий, европейцы постарались, сотни лет на это ушло.

— Если азиаты откажутся поставлять продукты европейцам, те могут попробовать вновь захватить контроль в этих странах, и для этого им уже хватит флота, — заметил Суворов. — В отличие от нас, ни у Турции, ни у Персии или Индии нет действующих военных судов.

— Верно мыслите, Мирослав. Да только это не единственная возможность справиться с голодом. Вторая и более логичная с точки зрения страдающих жителей — выслать беженцев к соседям, то есть к нам, на освободившиеся от польского пожирателя земли. Они уже формируют колонны, под дулами пулемётов, но африканцы всё равно продолжают разбегаться.

— Вот ведь уроды. Мало им было чисток евреев и славян в прошлом веке, решили повторить, — недовольно поморщился Долгорукий.

— Мы можем использовать это себе на пользу? — в задумчивости поинтересовался я, глядя на карту. — У нас гигантская незаселённая территория на севере, можем попробовать переселить их туда.

— Увы, ваше величество, они почти не приспособлены к труду. Не в том плане, что тупые, такое и среди наших частенько бывает, просто все их предки были кочевыми племенами. Если им что-то не нравится, они встают и уходят, — пояснил Багратион с грустной улыбкой. — У них нет традиций землепашцев, и психология устроена иначе. Не думаю, что мы сумеем это исправить. А ещё у нас холодно и мокро, а они всегда жили в жарком и сухом климате. Заболеют и вымрут.

— Жаль, если так. Но население нам нужно поднимать. Желательно своими людьми и ненасильственными методами.

— В таком случае лучше всего подойдёт личный пример, шесть детей минимум, — хмыкнул Пётр, сам на месте не стоявший. У него скоро должен был появиться долгожданный мальчик, вторая жена, молодая Меньшикова-Суворова, приходила на консультацию и была весьма довольна собой.

— А до этого обеспечить их жильём, стабильным заработком и местом работы, — ответил я, прекрасно понимая, что без крыши над головой мало кто готов заводить детей. — Но это уже к другому комитету. Надо будет им задать вопрос, как они обычных работяг в Петроград раньше заманивали. Тут всегда сыро было, а не только в последний год, и всё же люди приезжают.

— Это столица, государь, — хмыкнул Суворов, потерев один из шрамов. — Хотя я сам лично предпочёл бы там, где посуше и потеплее.

— На перенос столицы у нас денег пока нет, — покачал я головой, и на меня уставилось несколько удивлённых взглядов. — Бюджет не резиновый.

— Вы всерьёз рассматриваете такой вариант? — откашлявшись, спросил Пётр. — И куда? В Москву?

— Да, рассматриваю, но в новое место. Бывали в истории примеры строительства столицы с нуля, и с нашей геополитической ситуации нужно смотреть именно в эту сторону: и чтобы мотивировать людей, и чтобы перенастроить денежные потоки на развитие всей страны, а не только западной части.

— Да, такие грандиозные планы наше государство сейчас точно не потянет, — вновь грустно улыбнулся Багратион.

— Господа, давайте вернёмся к армии. Нам нужна реформа, и предложенное мной решение достаточно гибкое, чтобы солдаты выбирали именно то, что им нужно, а не то, что прописано по уставу, — невыдержав сторонней болтовни, проговорил Мстиславский. — За индивидуальным комплектованием будущее!

— Очень далёкое… — покачав головой, возразил Суворов. — Пока идут большие войны, нужны большие же войсковые группы. Дивизии, батальоны, армии. А не крохотные дружины с одним-двумя катерами. И не надо мне сыпать соль на рану! Да, с кораблями у нас беда, но, может, сработает соревнование, что его величество устроил.

— Точно сработает, вопрос в скорости и цене, — приободрил я собравшихся.

— А до этого времени мы будем защищаться двумя артиллерийскими фрегатами? Всю страну? Не поймите меня неправильно… — продолжал наседать Мстиславский, раз за разом бомбя нас своими аргументами.

Так-то идея была неплоха: сделать так, чтобы бюджет можно было потратить лишь на нужное подразделению. Как бюджетные на снабжение, так и собственные, получаемые в качестве зарплаты на руки. Теоретически это могло дать командирам на местах гибкость при исполнении задачи. Но в нашей ситуации могло выйти боком. Ведь когда командование рассчитывает, что на определённом участке есть орудия ПВО, пулемёты и гаубицы, а оказывается, что служивые решили обойтись только ПВО, аргументируя тем, что живую силу противника здесь в глаза не видели, ситуация может оказаться не из приятных.

А ведь это мы ещё не дошли до оружейного лобби, которое сидело в торговом совете и вполне могло объединиться с Голицыным и Лазоревым. Вот уж ядрёная смесь выйдет, хотя в кулуарах и так шепчутся, что государь начал прижимать торговых людей и предприятия, того и гляди в казну отбирать начнёт.

Нужно было кинуть им кость, при этом не ломая остальные планы. Да вот беда, большие заводы производили оружие массово. Качественное, тут никто спорить не будет. Те же автоматы Воронцовых поступали в войска исправно, хотя отношение с главой семейства у государства были натянутые – всё же мы казнили их единственного сына. Ну, пусть не казнили, пусть он сбежал, а потом умер… но всё же.

Лилины со своими полуавтоматическими пистолетами, пистолет-пулемётами для полиции и тайной канцелярии. Они выпускались меньшими тиражами, но всё равно сотнями тысяч штук. А тут предполагались десятки тысяч — максимум. Может, даже просто тысячи. Что неминуемо удорожает производство.

— Я не против запустить такой портал, но с уже имеющимся оружием на складах в качестве выбора и строгой отчётностью по подразделениям. Чтобы в любой момент Генштаб знал: кто, где и чем вооружён, сколько и чего поставлено в войсках и так далее. Начать можно с десятой части… и усилить контроль за тратами. Понятно, что прапорщики будут умудряться переть всё, что не приколочено, а потом перепродавать на стороне…

— Ну что вы, ваше величество, — попытался возразить Мирослав, но, поймав мой насмешливый взгляд, заткнулся.

— Для начала – одну десятую от бюджета подразделения, с роты как минимального деления. Так будет проще отследить… — как только я принял принципиальное решение, остальные тут же включились, составляя списки того, что должно быть на подобном портале и чего там быть не должно. Включили карточку военнослужащего, где каждый боец мог пожаловаться на вышестоящего и дать обратную связь.

А потом меня немного посвятили в цены, которые заламывают наши промышленники, и я приуныл. Почему-то мне казалось, что это на конкурс строительства нового судна для флота, я заложил гигантскую сумму, в сто пятьдесят миллионов золотых рублей. Это ведь целый квартал можно построить со школами и детскими садами! А выяснилось, что это копейки, которые даже десятую часть военного бюджета не покрывают, и это лишь по закупкам нового обмундирования и личного оружия, а не всего в целом. В общем, стало грустно, особенно от осознания того, что вскоре мне принимать годовой бюджет. Скорее всего, отрицательный.