Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 14 (страница 9)

— Я тоже на это надеюсь, иначе всё это будет зря, — поджав губы, произнесла Мария, которая изначально была категорически против этой идеи, и её аргументы были достаточно существенные.

Королевская семья, в любой стране, по историческим предпосылкам – ставленники бога на земле. Их жизнь должна оставаться тайной, быть скрыта от посторонних глаз, чтобы обычные люди не узнали, что правители на самом деле точно такие же, как и они сами. Только с большими деньгами и возможностями.

Но в нашем случае такого просто не могло бы произойти. Да, в некоторые моменты я мог выглядеть как самый обычный человек, особенно когда сидел на совещаниях или зубрил учебники по тактике малых групп или стратегии флотилий. В то же время в остальную часть дня в моей божественности или, по крайней мере, в благосклонности ко мне бога, сомневаться у обывателей не было никакого повода.

— Архиерей Иоан просит аудиенции, — сказал Василий, постоянно присутствовавший на совещаниях в качестве моего секретаря. — На сколько его записать?

— Если вопрос открытый, то на шесть, будет что обсудить. Если закрытый, то на три, — сказала Ангелина, сверившись с графиком. — Там меньше зрителей, и вещание без звука на них не скажется.

— Тогда ставим на три, — сказал Василий, делая отметку в ежедневнике. — Посол Англии, маркиз де Голь, просит о приватной встрече.

— Передай ему, что максимальная приватность, до тех пор, пока не закончится этот цирк с безликими, доступна только во встрече без звука, — ответил я, а затем повернулся к камере. — В будущем мы сократим часы вещания, выделив только самое важное и интересное. Сюжеты «царь покушал», «царь покакал» из графика исчезнут.

— Хорошо бы, — вздохнула Мария. Несмотря на всё её показное недовольство, супруга была из тех, кто быстро оценил все плюсы нестандартного подхода к освещению деятельности цесаревича. В первую очередь это выразилось в росте нашей молодёжной фракции в обеих палатах парламента. При этом зачастую попадали в них люди среднего возраста и глубоко за сорок.

Ведь если большая часть трансляции для по-настоящему деловых людей никакого интереса не представляла, а многие аристократы и вовсе сочли это постыдным, то на наши с супругами и бойцами гвардии тренировки смотрели внимательно. Более того, из отчётов разведки я точно знал, что многие дворяне записывают трансляции и позднее пересматривают их по многу раз, чтобы научиться чему-то новому.

К счастью, мы это понимали с самого начала, а потому решили ограничить приёмы, наборы конструктов и манёвры тактических групп, чтобы не выдавать потенциальному противнику всех наших возможностей. И тем не менее для людей младше двадцати это было недостижимо. Почти для всех.

— Посланник его императорского величества Вильгельма Третьего, просит вас об аудиенции в приватном формате, — проговорил Василий, отвлекая нас от обсуждения расписания для съёмок.

— Скажи послу, что в данный момент возможна встреча лишь без звука, — ответил я, покосившись на камеру. — Если его не устраивает такой формат, может подождать около месяца или двух. Когда людям надоест смотреть.

— Сомневаюсь, что им надоест так скоро, — возразила Ангелина. — Я бы ставила на полгода или даже год.

— Я передал ваши слова, посол всё равно желает встретиться, — через минуту вновь отвлёк нас Строганов. — Какой зал подготовить?

— Малый, для приёмов, — вздохнув, решил я. — Формат официальный, но по самому минимуму. Не будем нагружать и без того заваленных обязанностями людей.

— Если не против, я не стану присутствовать, — сказала Инга. — У меня ещё отчёты по посевным не просмотренные.

— Могу только порадоваться за себя, что у меня такая рассудительная супруга, — улыбнулся я. — Ангелина, твоё участие обязательно.

— Понимаю. Нужно постоянно быть в кадре, — ничуть не смущаясь, ответила любимая жена, и вскоре мы уже восседали на небольших тронах, я на центральном. Мария по мою правую руку, а Ангелина по левую.

— Посол его императорского величества, правителя Священной Римской империи германской нации, барон Фридрих Бакен Бок, — объявил глашатай, и в зал вошёл подтянутый мужчина с хорошей военной выправкой, в идеально сидящим мундире и с аккуратными чёрными усиками, завивающимися на концах кверху.

Следом зашли его помощники или ассистенты, все как один бывшие военные. Но не очень высокого возвышения. С ходу я сумел определить их как ранги с девятого по седьмой. Формально у них всех изъяли оружие, но проводящие клинки были частью одежды, по этикету. Почти как ставшие в своё время мечи для платьев – шпаги или рапиры.

— Ваше императорское высочество, — произнёс посол с едва заметным акцентом, а затем глубоко, но ровно до нужного момента, поклонился. — Рады видеть вас в добром здравии и бодром расположении духа.

— И я вас приветствую, посол, — кивнул я. — Хотя, будем откровенны, для того чтобы меня увидеть, достаточно просто зайти в локальные сети или посмотреть трансляцию по телевиденью.

— Очень смелый шаг, ваше высочество. Многие на моей родине восхищаются вашей решительностью и прямотой, — вновь поклонился посол, буквально заваливая меня комплиментами, хотя его слова могли значить совершенно не то что произносилось. Например, что в Германии большая часть аристократии при дворе считают меня необразованным сумасбродом, которому не хватает приличия и такта.

— Пока я молод, горяч и не занимаю трон своих предков, могу позволить себе быть и честным, и прямым. — усмехнувшись, ответил я. — И сейчас во встречающихся мне людях ценю то же самое, увы, к интригам и словесным кружевам у меня стойкое отвращение. Они мешают трезво мыслить и видеть вещи такими, как они есть. А в нашей с вами ситуации это крайне важно.

— Вы правы, ваше высочество. Россия и Германия в данный момент находятся в одинаково тяжёлом положении. Хотя, надо признать, в вашей столице обстановка спокойнее, а твари не стоят у вашего порога, — как бы между прочим заметил посол и как бы говоря «мы вроде и одинаковые, но в то же время разные». — Нас крайне восхищает ваша прозорливость и умение держать удар.

— Благодарю, хотя на самом деле удар мы удержали лишь потому, что нам было куда отступать… на полторы тысячи километров. У вас такой роскоши нет, — произнёс я и заметил, как едва дёрнулась щека посла. — Барон, как я и сказал, давайте не будем ходить вокруг да около. Надеюсь, вы понимаете смысл этой поговорки. Мне крайне не нравится, как ваше телевиденье и журналисты нагоняют истерию, показывая меня и моих дражайших супруг извергами, сеющими в ваших столицах хаос. Ведь любому уже понятно, что это Безликие, пробравшиеся через ваши обелиски.

— Боюсь, не всё так просто, ваше высочество, — покачал головой, склонившись, посол. — Идущая из вашей страны информация не вызывает доверия, а происходящее на улицах люди видят своими глазами.

— Насколько я понимаю, эти монстры применяют лишь объёмные конструкты, усиленные до своей крайней стадии, когда становятся видны даже невооружённому взгляду, — заметил я. — Конструкты ветра.

— Я просил бы выключить звук, на пару минут, ваше высочество, — заметно поморщившись, проговорил посол, и я дал соответствующий сигнал. — И удалиться посторонних, кто не сможет сохранить государственную тайну… желательно вообще всех, кроме вас и ваших супруг.

— Вы не перебарщиваете, посол? — нахмурился я, но затем со вздохом махнул ещё раз. — Учтите, что даже вместе вы не составляете для меня угрозы.

— Мы прекрасно осознаём разницу в наших силах, ваше высочество, — произнёс барон, дожидаясь пока в зале не останутся только самые приближённые. Из его процессии вышли все, кроме троих. — С сожалением и грустью сообщаю, что сегодня утром в восемь тридцать по Петрограду на вашего троюродного племянника, наследного принца Вольфганга, было совершено покушение. На видео чётко видно, что это была ваша супруга — княжна Ангелина Меньшикова. Но что более прискорбно, во время нападения использовалась стихия огня.

— Верно ли я понимаю, что прямо сейчас вы пытаетесь обвинить меня в нападении на вашего кронпринца, да ещё и безосновательном? — спросил я, чуть наклонив голову. — Особенно в разрезе того, что в восемь тридцать у нас была совместная утренняя зарядка и медитация, так что и я, и мои супруги были в кадре.

— Что вы, ваше высочество, никаких обвинений нет. Пока что, — проговорил с грустной улыбкой барон, разведя руками. — Все мы прекрасно понимаем, что с текущим технологическим уровнем нарисовать картинку нет никаких проблем. Как и найти похожую девушку и загримировать её под вашу супругу.

— С тем же успехом мы можем сказать, что провокаторы подобрали одарённую, обладающую конструктами огня, а затем загримировали её под мою супругу, — возразил я. — Мы можем долго препираться, господин посол, но фактов это не отменит – мы не нападали на вашего кронпринца, а если бы нападали – покушение было бы успешным.

— Это угроза, ваше высочество? — с удивлением проговорил барон Фридрих Бох.

— Зачем мне вам угрожать? — не меньше удивился я. — Возможно, вы и вовсе подстроили покушение, или никакого покушения не было. Вы просто сообщили о нём прессе, чтобы спровоцировать скандал и обвинить в нём нас.

— У вас всегда такое плохое отношение к потенциальным союзникам, ваше высочество? Вы зря нагнетаете обстановку, ведь в вашей логике закрался один существенный изъян — мы никому не рассказывали о нападении, — ответил посол, выбив меня из колеи. — Не все согласны превращать свою жизнь в театральную сцену.