Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 14 (страница 7)

— И что же это, ваше высочество? — удивлённо посмотрели на меня министры.

— Долголетие, господа. Излечение страшных недугов, с которыми не в состоянии справиться западная медицина. То, что получите и вы, если будете усердно трудиться, — улыбнувшись, произнёс я, но многие при этом нахмурились. — Ваше сиятельство, сколько вы спали на этой неделе?

— Вообще не спал, ваше высочество, — смутился, но честно ответил Константин, на которого я посмотрел. — Уже больше полутора месяцев не спал, только медитации.

— Зря, зря. Я же говорил, что спать нужно не меньше двух часов в день, — покачал я головой. — У вас ещё не настолько развиты центры, отвечающие за регенерацию и выработку гормонов. Тем не менее, господа, любой обычный человек просто сошёл бы с ума и умер, ещё месяц назад. А князь не только жив и выполняет свои прямые обязанности, но и довольно бодр.

— Это же шутка, ваше высочество? — нахмурился Голицын.

— Никаких шуток, князь, — закатав рукав, я поднял ладонь. — Что вы видите?

— Пальцы? Кисть? — пожал плечами первый министр финансов.

— В общем, верно, — усмехнулся я. — Согласен, вопрос вышел не совсем корректным. Вы видите, целую руку, хотя, как все здесь присутствующие знают, мне пришлось сунуть её в центр образующихся врат диссонанса без всякой защиты. Вначале с неё слезла кожа, затем начало отслаиваться мясо… да, хватит подробностей. Прошло чуть больше полутора месяцев.

— Это чудо… — не слишком уверенно проговорил князь Лазарев.

— Вот, — вклинилась в разговор Ангелина, удивив даже меня. Под моим недоумённым взглядом она расстегнула воротник и показала белёсый рубец. — Ожог от костюма против диссонанса. Неделю затягивала без помощи его. Сама.

— Верно, этим способностям можно научиться, хотя это будет и не слишком просто, — ответил я, нахмурившись. Любимая супруга умудрилась скрыть от меня рану, и даже сама её затянула. — Это уже следующая ступень, которая требует от двух до пяти лет на обучение. У детей и подростков выходит проще.

— Духовные практики вашего ордена? Активные медитации? — не без скепсиса спросил Голицын. — Это в корне противоречит православной морали!

— Если бы противоречило, сам патриарх бы не высказался в их защиту и введение, а собор архиереев не подтвердил бы их важность, — заметил я. — Но, вы можете и не заниматься, каждый волен творить свою судьбу самостоятельно. Даже глубоким старикам и потерявшим конечности можно помочь… разными методами.

— Мы должны рассказать об этом всему миру, — заметила Ангелина. — Чтобы каждый знал, что в России можно получить за верную службу здоровье и долголетие… и рождение детей.

— Можно. Только размер заслуг нужно определить чётко, — сказал я, под ещё больше округлившиеся глаза министров. — Да, господа, я бы мог ограничиться фразой, что всё в руках Бога, но увы, он посылает нам испытания по силам. Исцеление бездетности вполне возможно, хоть и требует времени, знаний и специфических усилий. Так что больше двенадцати пар в год я не возьму.

— Что нужно сделать, чтобы исцелиться? — тут же взял быка за рога Лазарев.

— Внести столь весомый вклад, что он станет равноценен новой жизни, — с улыбкой ответил я. — Понимаю, что далеко не каждому такое под силу, но в вас, господа, я уверен. Те же, кто не справится… ну что же. У них всегда будет шанс пройти через жернова обучения в ордене. Пятнадцать-двадцать лет, и вы получите исцеление сами.

— Всё ясно, ваше высочество, — нахмурившись, ответил Лазарев.

— И последнее, чтобы ни у кого не возникло соблазна вредить другому, с целью лишить его заслуженного лечения, наши проверяющие достаточно компетентны, чтобы выявить истинного виновника, а ментаты с радостью проверят слова на правдивость, — сказал я, расставляя точки над и. — На этом можете быть свободны. Попрошу остаться лишь Рублёва и Краснова. Списки рабочих команд при министерствах жду к завтрашнему вечеру.

— Как прикажете, ваше высочество, — поклонившись, ответили Лазарев и Голицын, и министры вышли.

— Не рано ты их отпустил? — спросила Мария.

— Толку их держать, если у них нет конкретных предложений по нашей ситуации? — развёл я руками.

— Боюсь, нам вас тоже порадовать нечем, ваше высочество, — произнёс Лёха.

— А вот тут ты не прав, дружище, — усмехнулся я. — Я видел твой подарок и не оставил его без внимания. Очевидно, ты рассчитываешь на то, что я отдам этим заводам первые контракты на переработку искажённой древесины и металла. Но, как сам понимаешь, у кого больше возможностей, с того и спрос будет больше.

— Что же поделать, придётся стать великим, — скромно пожал плечами Рублёв.

— Придётся, иначе твои дети повторят судьбу всех выскочек – лишатся титулов и головы. И это не угроза, а предупреждение. От каждого из нас, тех, кто поднялся с сиротского курса училища, ждут оправдания нашего высокого статуса, — напомнил я, и Лёха невольно поёжился. — И меня это касается чуть ли не больше, чем вас. Наши недоброжелатели жадно ловят любую нашу ошибку.

— Я особо наверх никогда не рвался, у меня цель другая, — не без гордости сказал Краснов. — Деньги для меня не важны.

— Я в курсе. А потому приходится тебе напоминать, что живём мы в обществе постиндустриальном, где без денег пока делать нечего, — сказал я. — Но, если к Алексею у меня просто трепетные чувства из-за того, что он иногда зарывается. То к тебе у меня вопрос особый. Вернее, к вам.

— К нам? — чуть подняв бровь, спросил Лёха, но я смотрел лишь на Краснова.

— Что вам нужно? — спросил наконец механический голос змея.

— Министры заметили верно, Максим не может разделиться почкованием. Но ты – другое дело. Я верно понимаю, что твоя основа – технология? — прямо спросил я. — Ты когда-то был компьютером?

— Когда-то давно я был человеком, хотя не могу быть в этом уверен на сто процентов, — ответил механоид.

— Почему ты держался общества Теслы? — задал я следующий вопрос.

— Чем обусловлен ваш интерес? — вместо ответа спросил змей. — Ранее вас это не волновало.

— Раньше у нас были совсем другие проблемы и несколько другие вызовы. Мы могли, да и сейчас можем обойтись без тебя, — ответил я. — Но теперь появились другие возможные варианты, если ты ответишь честно.

— Вы не в состоянии отследить, вру я или нет. Потому что я не биологическое существо, — ответил механоид, и я кивнул. — Но вы в состоянии делать верные логические выводы из перспективы. Что же, большого секрета нет: я придерживался и до сих пор придерживаюсь целей общества Теслы – минимизации и контроля над проявлениями хаоса и энтропии.

— Зачем ты напал на меня и моих людей в Сибири? — не отставал я.

— Вы несли и несёте угрозу стабильности одним своим существованием, — ответил механоид. — До нашего знакомства и выражения вами потребности в закрытии врат диссонанса, я считал вас врагом. Сейчас ситуация изменилась, если вы будете продолжать нейтрализацию прорывов, я буду служить вам и вашему «товарищу».

— Моей конечной целью является стабилизация этого мира, — сказал я. — Если для этого потребуется работать с обществом Теслы – что ж, значит, сделаю это. Но пока они проявляют себя исключительно как дестабилизирующий фактор.

— Нет, у вас просто не совпадают локальные цели. Однако появление Польской зоны соответствует нескольким фактам в прошлом и не может быть проигнорировано. Что делает нас союзниками. — подумав с полминуты, закончил змей.

— Хорошо, — я тоже ответил не сразу, ведь следующий вопрос мог как решить множество проблем, так и создать новые. — В таком случае у меня следующий вопрос: в своём текущем состоянии, ты способен создавать или воспроизводить себя на иных носителях? Что насчёт хранения на кристаллах?

— Меня невозможно воспроизвести, я личность. Вернее сказать, слепок личности того, кем я когда-то был. Но я понял ваш вопрос… создание ЦАРя, цифрового ассистента развития, в текущих технологических условиях невозможно, — ответил механоид. — Мы не можем воспроизвести важнейший элемент системы – наниты, которые могли бы модифицировать тело носителя.

— Меня не интересуют наниты, и со своим телом я справлюсь сам, — отрезал я. — Меня интересует, сможешь ли ты создать достаточно полезного цифрового помощника и скопировать базу данных по известным тебе изобретениям? Большего не нужно.

— У вас есть коммуникаторы, есть компьютеры, есть вычислительные центры. Так что теоретически это возможно, — с некоторой задержкой ответил механоид. — Однако я не понимаю, в чём необходимость такого действия.

— Нам нужно много технических специалистов, которые могли бы в любой момент обратиться с запросом к базе данных и получить консультацию, — пояснил я. — Если у них будут с собой ассистенты-помощники, способные заметить проблемы с чертежами, конструкциями, техническими решениями…

— Вы можете создать глобальную сеть, которая объединит все локальные сети, принадлежащие множеству кланов и родов, с тем чтобы все могли обращаться к моему вычислительному центру напрямую, — предложил механоид, и я покачал головой. — Это более целесообразно с точки зрения вычислительных мощностей и траты ресурсов.

— Мы попробуем протолкнуть такую идею, но рода сражаются за свою независимость не одну тысячу лет, и вряд ли пойдут на глобальную паутину, — возразил я. — К тому же некоторые из специалистов будут выходить за зону покрытия и находиться в агрессивных средах, например, в Тунгусской или Польской зонах.