Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 14 (страница 4)

— Десять дней! — выкрикнул другой мужчина, и, взглянув на него, я понял, что в отличие от остальных он совершенно спокоен. Значит, вот истинный представитель общества Теслы, прекрасно осведомленный, что это не мы виновны в открытии польской зоны. Вот только остальным он это забыл сообщить. Что же, прекрасно, значит, сыграем на том, что они пытаются манипулировать друг другом.

— Через десять дней страна, которая посмеет напасть на Россию, лишится своей столицы, — сказал я, и весь зал охнул. — Могу поклясться, что не я открывал Польскую зону, как и никто из моих верных соратников. Но также могу поклясться, что как закрыть, так и открыть зону вполне возможно. Врата всегда ждут своего ключа. А в ваших столицах их хватает. А теперь выведите этих шакалов, как они того заслуживают! Пинками под зад! С этого момента посольства на территории России имеют право оставаться, только если их правители подпишут договор о ненападении. Вон!

Чтобы ни у кого не возникало сомнений в моих словах, я протянул руку и один за другим кристаллы на шеях послов померкли. Лишившиеся способностей и защиты дипломаты вначале не поняли, что произошло, но, когда на них навалился пресс, а они не смогли его удержать, многие в панике бросились прочь, спотыкаясь и падая, сопровождаемые хохотом военных и пинками от тех, кто оказался рядом.

— Нападение на дипломатов может служить основанием для начала войны, — строго заметил Багратион-старший, когда я пешком вернулся обратно на балкон. — А уж высылка дипломатов — это вообще последний ход перед её началом.

— Вот и славно, у них будет меньше поводов подумать, что я блефовал, — ответил я, рухнув в кресло.

— А вы блефовали? — уточнил Морозов.

— Естественно. Я понятия не имею, как можно создать зону диссонанса. Знаю, что можно, иначе бы они не появлялись. Знаю, что открытие врат может спровоцировать её, — усмехнувшись, сказал я. — Но вот как? Впрочем, я об этом и не говорил.

— А как же насчёт обещания сровнять с землёй столицу любой объявившей нам войну страны? — спросил Морозов.

— Ну придётся постараться. Устроить полноценную бомбардировку конструктами, использовать стихию синего пламени. Но в целом, думаю, получится, — улыбнувшись, сказал я. — Впрочем, тут либо они мне поверят, и тогда всё хорошо. Либо членам Общества придётся сообщить остальной Лиге Наций, что мы не в состоянии открыть зону, и тогда опять-таки какие к нам претензии? Мы снова в выигрыше.

— Да, вы вели себя довольно уверенно и нагло, чтобы остальные в это поверили. Но они могут попробовать убедить всех в том, что у нас было какое-то устройство, с помощью которого мы открыли зону, и больше таких нет, — заметил Багратион. — В это тоже поверить достаточно легко. Найдут того, кого не жалко, и кто больше всего пострадал при возникновении Польской зоны, и заставят его объявить нам войну.

— Ну… во-первых, я не зря сказал «нападёт», а не «объявит войну». А во-вторых, да, тогда мне, и в самом деле, придётся наведаться к нему в столицу, открыть врата диссонанса настолько большие, насколько я смогу, и заодно опробовать на городе мои обновлённые силы, — со вздохом ответил я. — Десяти дней мне вполне хватит, чтобы собрать достаточно энергии, которую я смогу использовать с корабельным реактором. А учитывая, что пострадали только недалёкие страны, то и с доставкой проблем не возникнет.

— Это будет бесчеловечно, — покачав головой, заметила Ангелина.

— Я очень надеюсь, что до этого не дойдёт. А если дойдёт – постараюсь свести жертвы к минимуму, — ответил я. — Одна демонстрация может спасти миллионы жизней, что будут потеряны в случае начала войны.

— Мир под угрозой полного уничтожения? — спросил Морозов. — Это может стать как последней каплей, так и началом спокойного и стабильного будущего, где крупные державы не осмеливаются напасть друг на друга.

— Да, — кивнул я. — Именно так. Гарантированное взаимное уничтожение.

— В первую очередь, это будет самый громкий политический скандал в истории, — заметил Леонид. — Разом выставить два десятка иностранных дипломатов с приёма, да ещё и в столь грубой форме… Нам придётся сильно поднапрячься, чтобы перевести резидентуру на военное положение и сохранить хоть какое-то влияние в странах Запада.

— Нет. В первую очередь, вам стоило бы задуматься о том, почему наша разведка проспала столь масштабный сговор, — с ледяной яростью спросила Мария. — Где был генеральный консул при Лиге Наций? Где были все наши холеные разведчики и дипломаты? Не пора ли отозвать их домой и выяснить, на кого они на самом деле работают? Может, у них уже давно вторые семьи, а дети учатся и живут там?

— Мы обязательно проверим их на двоежёнство, что же до детей… В западных странах множество старых, даже древних университетов, очень авторитетных и достаточно передовых. Во всём мире они считаются лучшими, так что не удивительно, что в них стремятся в том числе и наши дети, — осторожно заметил Багратион.

— Это потому у нас большая часть управляющих разбежалась? — усмехнулся я. — С этим нам ещё предстоит бороться. В Ляпинском княжестве мы начали заменять руководителей на наших, местных, но процесс продолжается.

— Многие, кто завёл семью у нас, решают получить российское гражданство, — поправила меня Инга. — Но супруг прав, должностей остаётся много, и где те, перспективные дети, обучавшиеся заграницей – большой вопрос. К тому же как я слышала, после катастрофы с Польской зоной большая часть старых университетов прекратила работу. Спокойно только во Франции и Англии.

— Значит, нужно их возвращать, — постучав пальцем по столу, сказал я. — Всех отучившихся, всех наших профессоров и преподавателей, всех детей боярских. Найдите доводы, кнутом и пряником, угрозами и подкупом. В крайнем случае, не забывайте, что чёрствым пряником тоже можно огреть.

— Добавить к морковке спереди морковку сзади? — с усмешкой спросила Мария.

— Да, дорогая, — оценив двусмысленность предложения, сказал я. — Мы обязаны подготовится к возможному конфликту, и начать придётся прямо сейчас.

— Да, но сперва нам стоит отметить твой день рождения. Не дадим всяким зловредам испортить тебе праздник, — настойчиво сказала Ангелина, и её напор вызвал у меня невольную улыбку.

— Ты права, милая. Давайте праздновать, — сказал я. — подарим этому миру достаточно улыбок, чтобы солнце начало светить ярче.

Сбитые с праздничного настроя аристократы с усмешками пересказывали друг другу бегство дипломатов из дворца, даже не подозревая о том, насколько те стали уязвимы. Представляю, каким ударом была потеря резонанса у какого-нибудь маркиза, близкого к императору Англии, но при этом лишившегося всех сил и способностей. Сегодня ты одарённый, перед которым встают на колени нации и армии, а завтра – калека, способный лишь подносить тарелку и пробовать не отравлено ли вино.

— Таран, я должен попросить у тебя прощения, — сказал я, когда подошла очередь поздравления от старого друга. — Ты один из самых трудолюбивых и талантливых моих учеников, и я горд тем, что ты со мной. И то, что я использовал твоё присутствие как аргумент в словесной баталии, меня не оправдывает. Прости.

— Мне даже лестно, что среди всех вы выделили именно меня, ваше высочество. Так что прощаю. Но увы, мне за вами не угнаться, — с улыбкой покачал головой Таран.

— Да, тут ты прав, к сожалению или к счастью, но у нас разный старт. Но, есть и хорошая новость, — подмигнув стоящей рядом Ольге, сказал я. — Какими бы сильными вы ни стали, ваши титулы не помешают вам завести ребёнка. Когда соберётесь с силами и мыслями, приходите, я поправлю ваши чакры.

— С-спасибо… — в смущении, порозовев так, что стало не видно веснушек, проговорила Вяземская и торопливо оттащила Тарана прочь.

— Ну зачем ты уж так прямо, — осуждающе сказала Ангелина.

— Надо же будет нашему ребёнку с кем-то играть, — возразил я. — Нужно, чтобы сила сверстников была не меньше их собственной.

— Они всё равно не смогут применять конструкты раньше инициации, — отмахнулась Мария, но, заметив мой взгляд, напряглась. — Не смогут же, правда?

— Я боролся с искажёнными прессом ещё до инициации, — ответил я. — И создавал конструкт, который назвал кастетом или пробойником. Так что их сила будет развиваться семимильными шагами, а нам придётся присматривать, чтобы они не сравняли дворец с землёй.

— Пожалуй, надо будет подумать о загородном особняке… — проговорила в задумчивости Инга. — Где-нибудь у моря.

— Есть пара неплохих вариантов, — кивнул я, а затем всё вновь закрутилось. Вереница поздравляющих, в которой лица смазывались, превращаясь в сплошной поток. Но к каждому из поздравителей приходилось применять свой подход. К счастью, Василий через наушник в ухе, вовремя напоминал, как и кого зовут, чем он полезен для империи и знаменит, входит ли в нашу коалицию или оппозицию.

Вечер, постепенно становился томным, но количество и качество подарков меня радовало. А уж преподнесённому Гаечкой и Красновым флаеру я радовался как ребёнок. Малогабаритный, одноместный с короткими серебряными крыльями. И только двигатель, который занимал большую часть корпуса. Верхом на ракете! Самое то для меня!

— По расчётам, если использовать щит в качестве внешнего отражателя, чтобы не перенапрягать конструкцию, можно развить скорость в семьсот метров в секунду, или две с половиной тысячи километров в час, — не без гордости сказал Максим, презентуя мне подарок.