Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 14 (страница 1)
Иван Шаман
Граф Суворов. Книга 14
Глава 1
— Боярская дума и Дворянское собрание, под предводительством регента Российской Империи, его сиятельства князя Морозова, постановило: дворянские рода, чья история насчитывает более двухсот лет, приравнять к боярским, — спокойно объявил Пётр, зачитывая по бумаге. — Остальные дворянские рода утрачивают наследственный статус! С этого момента дворянин может передать свой статус лишь такому же дворянину, послужившему отечеству головой, потом и кровью.
— Также вводится налоговая градация на наследство для дворян. Без налога, если наследник прослужил более двадцати лет. Десять процентов для служивших более десяти лет. Двадцать процентов для служивших от пяти до десяти лет. Тридцать процентов для служивших менее пяти лет. — Ропот среди слушающих превратился в вой негодования. — Пятьдесят пять процентов для не служивших.
— Грабёж! Произвол! — раздались крики из толпы. — Воры!
— Налог на отказавшихся от дворянского статуса не вводится, — продолжил Пётр. — Любое лицо, пожелавшее стать обычным гражданином империи, лишится всех военных и служебных привилегий, однако будет освобождено от единоразового налога по наследству. Каждый сам должен решить, что важнее ему и его роду. Верой и правдой служить отечеству, платя нулевой налог, или скрываться под бабскими юбками, лишая детей большей части наследства.
Под возмущённые крики толпы Пётр развернулся и чуть отошёл в сторону, давая мне дорогу. И сейчас, и потом, всё негодование будет обращено именно на его фигуру, но я за это собирался щедро отблагодарить, и они с женой на такую плату были согласны. Горькая пилюля была дана, настал черёд ложки мёда.
— Его императорское высочество, граф Суворов, князь Ляпинский, Меньшиков и Арылахский, владетель Рубежный и всея Руси. Александр Борисович Романов! — доносился уверенный голос церемониймейстера над дворцовой площадью. Под фанфары и успокаивающиеся крики я вышел на балкон и встал перед стойкой с микрофонами.
Удивительно, как всё повернулось! Всего два года назад я, скрывающийся от регента, стоял на этой самой площади, когда его попытались убить бомбисты. А теперь окрепший, и Пётр стоял у меня за спиной, наравне с главнокомандующим армией и флотом Мирославом Суворовым и моими супругами.
— Граждане империи! С гордостью объявляю о том, что неделю назад, Тунгусская зона была нейтрализована! — сказал я, и площадь утонула в криках ликования и овациях. — Впервые с момента открытия принципа резонанса, в нашем мире была ликвидирована опасная зона. По сведениям учёных вся территория зоны, миллионы километров, будет пригодна для жизни уже через десяток лет, а сейчас в России открыты для добычи богатейшие в мире месторождения проводящих металлов, искажённого дерева и кости, а главное – бриллиантов!
— С сегодняшнего дня Российская империя более не зависит от поставок алмазов для инициации из Африки! Каждый одарённый, прошедший инициацию и обучение, сможет получить свой камень! — громко сказал я. — Наша армия станет сильнейшей в мире. Наш флот – самым многочисленным и хорошо вооружённым. Впереди десятилетия покоя, мира и процветания!
На сей раз овации стали такими, что заглушили даже работу динамиков. А ведь всего секунду назад собравшиеся из числа бояр и дворян недовольно переглядывались, услышав новость про «каждый получит камень». Вот ты элита и попадание в число потомственных дворян — неоспоримое признание, а вот уже «каждый».
Но выступление во многом было предназначено не для аристократии, а для простых граждан, которые за прошедшие два года натерпелись многого… Одно массовое переселение из-за раскрытия Польской зоны чего стоит. А гибель миллионов при её открытии? Нам и вправду нужен был повод успокоиться.
Аристократом же было важно, что земли за Уралом в основном считались вотчиной Романовых и с возвращением этих земель в оборот многие рассчитывали получить сладкие каски, а сейчас ближе к центру зоны даже глухая поляна с камнями могла таким стать. Любой искажённый материал, прошедший через изменение, стоил в тысячи раз больше, чем обычный.
В первую очередь это, конечно, было связано с опасностью добычи таких материалов, с множеством загубленных жизней даже при лесоповале и разработке руды. Но сейчас, благодаря исчезновению Тунгусской зоны, ситуация могла в корне измениться, что потенциально выводило экономику и науку империи на недостижимую до этого высоту.
— В данный момент, я, как наследник дома Романовых, не имею права распоряжаться землями, которыми владеет род и империя. Лишь тем, что является частью моего личного княжества. Но могу пообещать смельчакам достойную награду, — объявил я. — Каждый, кто окажется достаточно храбр и сумеет пройти обучение, для защиты от остаточного диссонанса, получит возможность обогатить себя, свою семью и род. Во славу Российской империи! За Россию!
— За Россию! За императора! — громогласно ответил мне многотысячный хор. И помахав людям на прощание, я ушёл с трибуны, оставив за собой толпу, чьё настроение в корне изменилось. Сейчас они успокоятся, разойдутся по домам и начнут обдумывать произошедшее. А по всем каналам им будут рассказывать о том, как велики богатства Сибири и Тунгуса. И как было бы славно, если бы цесаревич стал императором и со своего барского плеча разрешил добывать ресурсы не только в княжестве Арылахском, но и во всей зоне.
— Они меня чуть не растерзали, — спокойно проговорил Пётр, когда мы оказались в небольшом обеденном зале, только для самых близких. — Надеюсь, ваше высочество, что ваша стратегия окажется верной. Всё же двадцать лет службы — это крайне тяжёлый срок. Это ещё не говорилось, что двадцать лет нужно быть на острие атаки.
— Это мы будем пояснять постепенно, приучая людей к тому, что служить своей родине, а не личным интересам, выгодно в первую очередь им, — ответил я, располагаясь за столом. — К тому же, с ростом доходов из зоны мы сможем значительно поднять средний уровень благосостояния.
— А что потом? Отречение от престола и провозглашение республики? — с хитрой улыбкой спросил Морозов.
— Зачем? Конституционная монархия меня вполне устроит, — также с улыбкой ответил я. — С потомками у меня будет всё в порядке, а в случае необходимости всегда можно ввести тиранию.
— Только вот мне уже премьером при таком раскладе не быть, — с пониманием кивнул Морозов. — И кто тогда? Уважаемый Мирослав?
— Не стоит думать в эту сторону, отец, — сказала Мария, стрельнув в меня глазками. — До этого ещё дожить надо.
— Верно. Чтобы провозгласить смену режима, мне для начала нужно стать полновесным императором, — кивнул я, взяв ладонь первой супруги в свою. — А у нас с этим могут возникнуть незначительные проблемы.
— Ну, если уж пропажа символов власти – скипетра и державы, это незначительные проблемы, то я даже не знаю, какие более существенны, — усмехнулся Пётр. — Возможно, пропажа патриарха, что должен возложить корону на твою буйную голову? Филарета не стало, но собор архиереев на удивление спокоен. Кажется, им даже нравится чувствовать собственную власть, не претендуя на её полноту.
— Мы с вами прекрасно понимаем, что это не надолго. Год, максимум два. Им надоест текущее положение, начнутся интриги, противоборство, попытки подчинить себе территории соседних губерний, — заметил я. — Нам же нужно будет этим временем воспользоваться, чтобы провести программу переобучения и перевооружения.
— Как только начнётся массовая добыча ресурсов с территории княжества, цены на редкие ресурсы из России упадут. Пройдёт совсем немного времени, и остальные страны почувствуют давление на рынке, — заметил Багратион-младший. — А значит, станут вставлять нам палки в колёса, интриговать… возможно, даже пойдут на открытый конфликт. И вряд ли мы выдержим против нескольких великих держав разом.
— Нам хватит и Англии со Штатами, — ответил Мирослав. — Большая часть нашего флота сосредоточена у Рубежа. В Сибири и на Дальнем Востоке – лишь дежурные части да патрули из крохотных флотилий. И даже если мы начнём строительство нового флота немедленно, готов он будет только через пять лет.
— Столько времени нам не дадут… — покачал головой Пётр. — Воспользуются недовольством среди лишившихся дворянства, объединят оппозицию, а затем начнут атаки на караваны и торговые пути. Если не поможет — объявят открытую войну.
— Сейчас наш флот обладает паритетом с объединённым флотом Германии и Англии, но он привязан к Рубежу, — согласился с ним Суворов. — Если против нас выступят ещё и Штаты, мы просто не сможем сражаться на три фронта, одновременно удерживая Рубеж. Это будет катастрофа.
— Значит, нужно придумать, как этого избежать, — проговорил я, откинувшись на спинку стула. — Как в целом международная обстановка? Мне всё время было не до того, так что я даже не вникал, как дела обстоят за океаном.
— Что именно вас интересует, ваше высочество? — спросил Багратион-старший. — Событий слишком много, чтобы описывать их все иначе как общими словами.
— Что может нашим противникам помешать напасть на нас? Можем ли мы купить себе право на спокойное существование или переключить их внимание на более близкие цели? — подумав, спросил я.