Иван Шаман – Граф Суворов. Книга 11 (страница 9)
Одевшись, мы спустились в уцелевший зал для совещаний, в то время как в наших покоях вовсю работали криминалисты и даже пара учёных. Они прибыли из университетов для обследования установок захваченного корабля, но вскочили среди ночи, едва услышав, что кто-то применил ранее неизвестную способность.
К десяти утра весь город уже знал о нападении на княгиню Лугуй и её супруга. К счастью, нападавшие были обезврежены, а мы не пострадали. Горожане узнали об этом в том числе из нашего интервью, которое мы дали, сидя на обломках мебели. Наши враги наверняка знали, что должно было произойти покушение, им было известно, кто именно его совершил и какими способностями тот обладал, так что особых тайн мы не раскрывали. Почти.
– Враги империи и Ляпинского княжества в очередной раз посрамлены, – глядя в камеру, говорила Ангелина. – Они проиграли и в воздухе, и на земле, и даже в подлом ночном нападении. Если они сейчас нас смотрят, не хотите ли что-нибудь им передать?
– В первую очередь я хочу успокоить всех граждан Империи и Ляпинского княжества: мы делаем всё возможное, чтобы вы были в безопасности, – с лёгкой улыбкой сказал я. – Российская империя постепенно приходит к примирению, и мы горды быть согражданами всех храбрых мужчин и женщин, что охраняют покой простых людей. Что же до врагов нашего государства и мирной жизни… мы придём за вами. За всеми вами. За каждым персонально. Где бы вы ни прятались. Даже если сбежите за океан.
– Благодарю вас и полностью присоединяюсь к сказанному, – улыбнулась Ангелина. – С вами был срочный выпуск «Правды» и его ведущая – Ангелина Лисичкина. Хорошего вам дня и удачи…
– Мне кажется, мы так зрителей приучим, что у нас что ни день, то пожар, то наводнение, – вздохнула Инга, когда эфир закончился. – Хорошо хоть в эфир не каждый день выходим, а то они и устать могут.
– За обычные новости у нас отвечает Кренделева, а её рейтинги куда ниже, – ответила Ангелина, смывая и без того лёгкий макияж. – К тому же мы даём людям не только яркие, но ещё и положительные эмоции. Пока вокруг такое… Вот будет в стране всё хорошо – тогда нас смотреть и перестанут.
– Это смотря, о чём мы вещать будем, – хмыкнул я в ответ.
– Если вдруг случится так, что удастся решить все проблемы до твоей коронации, – это будет тяжёлый выбор, – улыбнулась Ангелина. – Но что-то я в подобном исходе событий сильно сомневаюсь. Прости, дорогой.
– Не веришь в наши усилия? – едко спросила Мария.
– Почему же? В наши – верю, – мило улыбнулась Ангелина. – А вот в людей уже не получается. Ну или, наоборот, получается верить, что они найдут способ, как обмануть самих себя и нагадить окружающим.
Спорить с ней никто не собирался. И без толку, и зачем? Тем более что люди, которые искренне болели за Империю, встречались на нашем пути крайне редко. Даже у истинных патриотов на самом деле были свои цели, которые зачастую оказывались диаметрально противоположны тому, что полезно для страны.
Нет, конечно, вредителями, которые делают что-то назло, оказывалось совершенное меньшинство. Таких обиженных и озлобленных людей вперёд двигали месть и желание поделиться своей болью. Все же остальные думали в основном о личном благе: о благе для своей семьи, клана или даже маленького народца, но своего. У кого на что хватало широты души.
Тех же, кем двигали более масштабные идеи, можно было скорее назвать безумцами, не думающими о личном благе. Хотя… тот же Филарет, исполняющий свою сакральную миссию, возможно, и не видит в посте патриарха своей главной цели, но его действия и суждения могут быть опасны для Империи и мира в целом. Главное, чтобы он, добившись результатов внутри страны, не объявил православный крестовый поход. Иначе бардак и хаос могут никогда не закончиться.
– Итак, это он, – проговорил Филарет, когда в его резиденцию доставили пленного. Как я и приказывал, того раздели, досмотрели и накачали снотворным, но в процессе медицинского обследования выяснилось несколько деталей, которые делали его почти совершенно бесполезным в качестве источника информации.
– Вам виднее, – ответил я, пожав плечами. – Этот человек пытался вас убить?
– Да… скорее всего, – чуть помедлив, проговорил патриарх. – Тогда было особенно не до него. Но почему бы не разбудить пленного и не спросить у него самого?
– Боюсь, ничего не выйдет. Нет, разбудить – нет проблем, часов через десять действие снотворного закончится. Только на вопросы он не ответит – язык у него вырван почти из гортани, – ответил я, демонстрируя снимки. – Кроме того, он обладает странным даром, активирующимся через крик.
– Природный или дикий резонанс. Я в подобном не новичок, – хитро улыбнувшись, подмигнул мне патриарх. – Некоторые используют песню как усилитель – спусковой крючок, запускающий сложную реакцию. Другие – природный дар, полученный в ходе мутации или унаследованный от предков.
– Надо будет это запомнить, – кивнул я. – Так или иначе, ответить нам он не сможет. К сожалению, о такой особенности я не знал, так что в процессе задержания сломал ему кисти. Писать в ближайшие несколько месяцев, пока кости как следует не срастутся, он тоже не сможет.
– Он всегда сможет кивать и мотать головой, – возразил Филарет. – Главное – найти правильные доводы. Но вы можете не беспокоиться, ваше высочество. Оставьте его мне, и я постепенно выясню всё, что ему известно. Тем более что на меня его способность не сможет оказать никакого влияния.
– Уверены? Вы же не сможете бодрствовать сутками и тем более не сможете его постоянно караулить, – удивлённо спросил я.
– Полностью, – улыбнулся патриарх. – У меня найдутся подходящие люди, способные с ним справиться или, по крайней мере, держать в узде.
– Или не совсем люди, – сказал я, уловив намёк.
– Или не совсем, – не стал спорить Филарет. – У нас будет ещё время для этого разговора, ваше высочество. Сейчас же я рад сообщить вам, что поддержу создание Рыцарского ордена имени благоверного Александра Невского, блюстителем и воеводой коего являетесь вы.
– Хорошо, имя мне в принципе подходит, – немного подумав, решил я, мысленно тут же сократив его до понятного людям «Ордена Александра» или «Рыцарей Александра».
– Ну и славно, – кивнул Филарет. – И чтобы потом не было неожиданностей, в этот орден войдут не только ваши сторонники, ваше высочество, но и истинные дети церкви. Это послужит не только прикрытием для обоснования его создания, но и должной мерой безопасности.
– Безопасности от чего? – нахмурившись, спросил я.
– От того, что вы его забросите, конечно же. Рано или поздно это произойдёт: вы вступите на престол, и лишние костыли будут вам более не нужны, – улыбнувшись, ответил Филарет. – Тогда найдётся новый блюститель, который сумеет перенять бразды правления столь важным для нас обоих детищем.
– Кого именно вы хотите включить в этот рыцарский орден? – напрягшись, спросил я.
– Не всё ли равно, ваше высочество? – удивлённо посмотрел на меня патриарх. – Я не стану вмешиваться в ваши дела и буду благословлять всех, кого вы назовёте, а вы не лезьте в мои. И всё у нас будет хорошо.
– Если вы обещаете, что они не будут чинить безобразий, а в случае необходимости будут мне подсудны и подчинены… – проговорил я.
– Безусловно, вся полнота власти и право наказания преступников будут в ваших руках, – тут же согласился патриарх. – Надеюсь только на ваше благоразумие и отсутствие предвзятости по расовому, национальному или половому признаку.
– На это можете рассчитывать. Но ещё раз: никаких преступников, предателей или перебежчиков, – напомнил я. – По крайней мере, до тех пор, пока я возглавляю рыцарей.
– Со своей стороны я могу это обещать и гарантировать, – улыбнулся Филарет. – Вопрос, будете ли вы столь же требовательны к своим последователям?
– За своих людей и отвечать мне, – сухо ответил я, и на этом спор закончился.
В конце концов, каждый из нас получил то, что хотел. Филарет – покушавшегося на его жизнь. Я – орден, в котором смогу спокойно вести свои духовные практики без угрозы попасть под анафему или быть обвинённым в нарушении православных обычаев. Без этого, конечно, не обойдётся, но при официальной поддержке патриарха недовольных в лоне церкви будет куда меньше.
Оставалось самое малое – сделать всё публично, на государственном уровне, чтобы обеспечить широкое освещение в СМИ. А после – курочка по зёрнышку. Свою первую роту я уже получил, все они встанут со мной плечом к плечу. Дальше – больше, ведь каждый из них должен будет рано или поздно сам пойти в наставники и стать для кого-то мастером и учителем.
А ещё нужно будет разработать непротиворечивую методологию, совместить её с изучением конструктов и физическими тренировками. В идеале – хоть и не обязательно – добавить научные труды или военную подготовку. От обилия долгосрочных планов и важных задач голова шла кругом, и единственное, что спасало меня от неминуемой бумажной работы, – возвращение в строй «Гнева Империи».
Фрегат наконец восстановили, сменили на нём вооружение, верхний слой брони и двигатели – всё под российский флотский стандарт. Даже главный калибр получил усовершенствования и пригодные для стрельбы отечественные боеприпасы. В результате мы имели: орудие 305 мм, размещённое в корпусе; пять двуствольных башен 100 мм; три башни 130 мм и пять 30-мм скорострельных орудий ПВО. А ещё – соответствующую уставу общевойсковую раскраску в серо-синий и зелёно-коричневый цвета и гербы Российской империи и дома Суворовых. Наверное, стоило добавить и герб дома Ляпинских… но тогда уж и Морозовых с Меншиковыми… В общем, нет. Обойдёмся сменой герба на Романовых, когда придёт время, – если, конечно, кораблик до того момента доживёт.