Иван Сергеев – Свиной бульон (страница 9)
21. Жестяной барабан
– Оденс, чувак, думаю нам не стоит тратить время на общение со всякими там непонятными дамами. – сказал Альберт.
– Согласен с тобой, чувак, это отнимает много времени и энергии. Но что прикажешь делать, когда хочется отвлечься и просто поговорить с кем-нибудь из представительниц прекрасного пола?
– Ну какое там прекрасный? Они же, откровенно говоря, настоящая шваль. Танёхи[10]. А мы – люди искусства. Нам нужна тонкая организация. И это, нечто более, чем какие-то мимолетные музы. Это наши духовные спутницы. Это ветер над гладью воды. Это чистая музыка. Понимаешь, нет? А не эти твои потные бляди в прокуренном баре. Ну о чем с ними говорить? Ну что они тебе скажут? А я тебе вот что, скажу. Я предлагаю эксперимент. Нам надо максимально отфильтровать все это общение, а лучше и вовсе полностью изолировать себя от этой грязи. Исключения составят следующие объекты внимания. Я, как твой пшиачель[11] советую допустить в круг твоего общения ту даму, которая способна объективно высказаться относительно романа Гюнтера Грасса – “Жестяной барабан”. Пойдет?
– Интересное предложение. Я согласен, поддерживаю. Но тогда и ты выполнишь аналогичные требования. Твой объект должна посмотреть фильм Алексея Германа “Трудно быть богом”. От начала и до самого конца. По рукам?
– Заметано.
И друзья разошлись.
И так Оденс встретил ту самую, что знала о “Жестяном барабане” не понаслышке. Какой ум, какая осанка, а чего стоят эти глаза! О, как они ворковали вместе. Альберт был просто ясновидящим, и как он только догадался о таком уникальном предложении. В это было сложно поверить, но эти двое оказались словно созданы друг для друга. Они были как единое целое. Начались совместные творческие проекты. Они подпитывали друг друга созидательной энергией. Это было совершенство и равенство. Абсолютно никаких ссор, на всех этапах, полная гармония и взаимопонимание. Он даже бросил курить.
– Слушай чувак, ты был прав. Уникальный эксперимент. Я не могу в это поверить, не думал, что после сорока возможно такое. Мы кружимся в унисон.
– Приятно слышать, что это сработало. Мне пока не удалось найти ту, что смотрела фильм “Трудно быть богом”, но я не отчаиваюсь. После твоей удачи я обязательно продолжу.
– Благодарю тебя еще раз, брат. Все же бывают в жизни чудеса.
Новоиспеченная пара не торопила события. Близости еще не было, но все шло к тому. Кстати, девушку звали Хель, что с немецкого означает – очень здоровая. Все вечера они проводили вместе: пили вино, слушали старые грампластинки, танцевали вальс, ходили на вечера органной музыки. Хель наизусть читала стихи Бродского. Их не интересовало прошлое друг друга. Они парили в пространстве настоящего. Они искажали реальность своей энергией. Они общались взахлеб. Но им все сложнее было сдерживать физическое влечение. И в один прекрасный вечер, страстно прижав к себе роскошную Хель, он промолвил:
– Майне либе, ты бесподобна. Мне кажется, время пришло.
– Милый, давай не сегодня.
– Почему, дорогая?
– Я должна тебе кое о чем рассказать.
– Конечно, я весь внимание, Розвиточка[12].
– Дело в том… мне сейчас пока нельзя… я, я не могу… просто… прости у меня… сифилис….
– Ахахаха. Не может быть! Ахахахах.
– Почему ты смеешься, Оскархен[13]?
– Да потому что у меня тоже!
22. Всё хорошо
Его вызвали. Очередное задание. Очередная планета. Снова поломка. Барахлит кабель подачи радио энергии. Штатная ситуация.
– База, приём?
– Слушаем вас, Технарь.
– Там точно всё готово? Ждать не придётся? А то в прошлый раз мне пришлось сорок часов сидеть на этой гребаной «Коляйчик-6». А там никакой инфраструктуры, ни музеев, ни театров. Одни придорожные мотели, толпы обкуренных хиппи, байкеры, стрип-бары и бордели. И никакой полиции. Я чувствовал себя в опасности и не сомкнул глаз.
– Прости за это. Это явно не твой уровень…
– Ладно-ладно. Но больше никаких планет ниже уровня «Бета», окей?
– Конечно, Технарь.
– Так значит там всё подготовлено для работы?
– Да, Технарь, полный порядок. Осталось только устранить замыкание. Но есть одна деталь…
– Что ещё?
– На «Счастливой» временно не работает гиперсвязь.
– Счастливой?
– «Счастливая» – название планеты. Планета уровня Альфа. Самый шик! Один мегаполис. Уровень жизни максимальный. Население – пятьсот миллионов человек.
– Мне уже нравится. Что со связью на такой блатной планете?
– Какие-то поломки на около орбитальной подстанции. Но они успели оставить техзадание на общем канале. План схема отправлены на ваш вижн
И еще кое-что…
– Ладно, не впервой, вечно эти связисты криворукие что-то да напортачат. Разберемся на месте.
– Принято, Технарь. Удачной портации.
– Ладно-ладно.
Он берет свой ящик с инструментом и выходит из комнаты. Заказывает пневмотакси. И через несколько минут уже на портаторе. Проходит проверку на сканере. Заходит в кабинку. Ему никогда не нравилось портироваться. Вечно подташнивает. И вкус неприятный во рту. Он закрывает глаза.
Открывает глаза. Стандартная капсула. Надпись над стеклянной дверью гласит: «Не забудьте надеть скафандр». Шутники чертовы. Он надевает скафандр и смотрит наружу. Через непроглядную тьму видно лишь дорожку мигающих фонарей. И то хорошо. Он нажимает кнопку и двери разъезжаются. Он вызывает карту местности. Вижн моментально реагирует. Блять, придется переть полтора километра. Ладно-ладно. Психоневролог советует ему не ругаться. Не пить. Не употреблять снюс. Не общаться с женским полом и воздержаться от самоудовлетворения. Вот это жизнь! Чистый кайф. Спасибо, сэр.
Через полчаса он на месте. Яма два метра в глубину и метр в поперечнике. Внизу силко-кабель. И что там еще за хрень? Он аккуратно спускается вниз. Гребаные дебилы. Ну кто кладёт силко-кабель вплотную с кислородной трубой. Ебанаты. Ну ладно-ладно. Всякое бывает. Вынужденная необходимость. Твоя задача устранить поломку, делай. Есть, сэр!
Некоторое время спустя он заканчивает работу. Вылезает из ямы. И только сейчас понимает, что значит «и еще кое-что» от базы. Связи-то на планете нет, рабочие не приедут. А яму необходимо зарыть яму в ближайшее время, иначе надо будет все переделывать. Почему, ему с пятью высшими техническими образованиями, приходится заниматься грязной работой для эпсилонов[14]? Гребаные связисты.
После трех часов сваливания тяжелых грунтовых пород в яму, он полностью обессилел. У него свистит в ушах от перенапряжения. Он бы с удовольствием упал прямо здесь и заснул. Но кислорода не хватит, надо срочно возвращаться. Еще полчаса на дорогу назад, и он у капсульной будки. И тут он замечает кое-что странное. Фонари, ведущие к городу, мерцают. Хм. Или это у него в глазах рябит? Черт его знает. Он заходит в кабинку, снимает скафандр. И внезапно оказывается в полной темноте. Фонари снаружи погасли. Только в кабинке на стене горят зеленым фосфором буквы «Не забудьте надеть скафандр». Надеть? Одеть же. Одни дураки вокруг. Стоп. Что блять здесь происходит? У него кружится голова, ноги подкашиваются, и он садится на пол, прижимаясь спиной к теплому стеклу. Ему необходимо отдохнуть. Пять минут. Голова не соображает. Он вырубается.
Он пробуждается от резкого хлопка. Состояние повышенной тревожности. Холодный пот. Сердце бешено колотится. Дыхание поверхностное и частое. Паническая атака. Он сразу же понимает, что свистело не у него в ушах. Он повредил кислородную трубу. БЛЯТЬ ОН РАЗЪЕБАЛ КИСЛОРОДНУЮ ТРУБУ!!! Он с таким остервенением и злостью забрасывал яму острыми камнями, как будто закапывал выгребную яму, а не технический объект. Это свистел кислород в поврежденной трубе. Ебать, что же он наделал? Надо срочно связаться с городом. Надо проверить. Пятьсот миллионов человек! Ебаный в рот! Связи нет. Надо идти туда. Надо что-то делать. Черт! Черт!! Черт!!! Так, СТОП! Возьми себя в руки. Ты же профи.
Он выходит из капсулы. Берет пневмо такси. Вызывает базу.
– Добрый день, Технарь.
– Добрый, база.
– Как ваше задание?
– Проблема ликвидирована. Всё хорошо.
– Отличная работа, Технарь. Мы в вас не сомневались. Благодарим за помощь.
– Да не за что. Это моя работа.
– Связь с городом еще не восстановлена, но связисты обещают в ближайшее время решить эту проблему.
– Гребаные связисты.
– И не говори. Деньги перечислены на ваш личный счет. Всего доброго, Технарь.
– Пока, база.
Он приезжает домой. Вытряхивает инструменты из чемодана. Заказывает пневмотакси. Выходит из блока. Снимает все деньги со счета. Садится в такси. Заходит в портатор. Проходит сканер. Портируется. На экране мигает надпись: «Коляйчик-6».
23. Специаклисты
Я долго работал в общепите. Был даже директором модного клуба-ресторана. Какого только сброда я там не видел. Наркомания, проституция, нимфомания и это только вершина айсберга. Общепит – такой же институт жизни, как поликлиника или почтовое отделение. Хирургический социальный срез. Молодые умные хорошие ребята надолго здесь не задерживаются. Получив долю социальной деформации, они сбегают. Чаще всего – это подработка. При этом она требует полной выкладки. С плохим настроением ты не можешь обслуживать посетителей. Поэтому, с первых дней приходится надевать на себя маску добродушия. К тому, кто работал здесь долго, я относился как к больным. Эта дыра настолько глубокая, что сколько бы ты не читал и не учился на онлайн курсах, ты все равно останешься овощем. Такие не получают сострадания. Они сами упорно шли к этому. Виной всему лёгкие деньги, чаевые, присвоения и растраты. Это как наркотик, один раз сунув из кассы деньги под манжеты и о кайф, и ты не можешь остановиться. Негодяи и шулеры. Проныры и крысы. О, а если вы увидите бармена, которому за тридцать, о Дева Мария, это настоящий вор, будьте уверены. А иногда я радуюсь, когда вижу своих подопечных, дипломированных таможенников, работающих на кассе супермаркета. Это так мило, это такой прогресс, что уж там говорить. А какой у них взгляд. О, doskonale[15]!