Иван Русских – Рассказы 11. Изнанка сущего (страница 19)
– Каиносса стоит на самом краю пустоты, но боится ее как огня, – Балт с отвращением сплюнул. – Жители города продлевают свое ничтожное существование ценой множества чужих жизней. На самом деле все состоит из пустоты, и если уметь пользоваться ею, то можно обойтись без кровавых жертв. – Когда Балт говорил о пустоте, в его глазах загорался стальной блеск, а лицо приобретало такое выражение, что Пунька не могла не залюбоваться рыцарем. Его не портила даже короста на щеке. Когда Пунька осторожно спросила о ней, Балт нехотя заметил, что за все приходится платить.
Караван теперь двигался неровными зигзагами, совершая непонятные переходы. Усталые земли сменялись более живыми и яркими, овраги – полями, леса – речками. А они продолжали неспешно двигаться вперед. Девушка смотрела во все глаза. На их пути небеса постепенно выпрямились и вместо разноцветной спирали, закрученной над домом, напоминали пряди серой шерсти, протянутые между тьмой и светом. Над головой теперь висел большой выщербленный камень, который пустотники называли странным именем: «Луна». Пунька поначалу боялась, что он упадет на них, но молодой рыцарь только смеялся и говорил, что это невозможно. Девушка решила довериться ему.
Как ни странно, многие переселенцы не испытывали особой радости от движения в оплот. Но на прямые вопросы не отвечали. И освобожденная жертва перестала обращать внимание на их недовольные лица. Пунька понемногу оживала, часто думая о том, как ей повезло. Ей нравилась новая, взрослая жизнь, начавшаяся так неожиданно, приключения в дороге, близкие отношения с красавцем Балтом. Она решила, что не так уж и плохо стать женщиной, а не принесенной в жертву девицей. По дороге они пересекли Молочную реку, проехав по высокому глухому мосту. Опорами служили кости гигантских существ. Что-то мелькнуло в тумане, когда телега приблизилась к мосту, и пропало. Пунька не приглядывалась.
Однажды отряд наткнулся на вражеский патруль. К счастью для беженцев, ни одного пана Края в отряде не находилось, а сами по себе солдаты тени уступали рыцарям в бою. При обороне лагеря Пуньке даже доверили стрельнуть из ружья. Отдача оказалась так сильна, что после выстрела она свалилась с телеги, звонко шлепнувшись в грязь. И хотя девушка никого не убила, она гордилась своим участием в бою. И стала думать, что сможет сблизиться с этими гордыми и сильными людьми. И тоже начнет служить пустоте. А что? Раз ее спасители служат этой силе, то и она сможет! Поэтому, когда на одной из остановок Балт завел разговор о том, чтобы сделать ее
И вот после долгого пути показался орденский оплот. Все оживились, рыцари приосанились и собрались во главе колонны. Пунька во все глаза глядела на новый дом. Дорога к воротам шла крутой дугой, начинаясь от самого края. В одном месте длинный мост висел прямо над пустотой, и в случае штурма защитники легко могли его разрушить. Вместе с другими беженцами Пунька вглядывалась в пустоту, отшатываясь и взвизгивая, когда телега слишком накренялась.
Замок скорее походил на небольшой городок, занимавший большую скалу над тихими долинами недалеко от края. Конечно, оплот – не Каиносса, протянувшаяся на шестьдесят лет, но для новенькой и он казался огромным. Могучие башни с острыми крышами соединяли зубчатые стены. От нижних бастионов вверх по склону взбирались здания ремесленного предместья и внутренней цитадели, храмов, мастерских, библиотек. На самом верху стоял величественный собор, увенчанный шпилем, казалось цеплявшимся за низкое небо. Пунька не могла и представить себе, что люди способны построить такое высокое здание. Верхушку шпиля венчало изображение змеи, прихотливо закрученной вокруг колеса, – символа пустоты.
Первые вихри их пытались учить, отбирая самых способных. Но магическая наука в ордене оказалась слишком сложна. Переселенцы ничего не понимали и только хлопали глазами, слушая мудреные объяснения. Пуньку тянуло в сон, когда разговор о высокой магии затягивался. Она ничего не могла с собой поделать, хотя не раз получала линейкой по рукам за то, что дремлет.
В ордене край мира называли «горизонтом» и утверждали, что в центре мира – пустота, сжатая до точки и отделенная от мира этим самым «горизонтом». По тарелке вроде бы говорили наоборот, хотя Пунька никогда не вникала в детали. Учителя утверждали, что пустота равна полноте, в которой скрыто все, что есть в мире. Еще они рассказывали о том, какой сложной фигурой являлся мир – а для примера показывали бутылку, у которой не было дна, горла и стенок, утверждая, что мир выглядит так же. Водили новичков смотреть на глубокий провал, который находился одновременно и в крепости, и на самом краю. От всей их учености только болела голова.
Пунька умела читать и писать: она даже прочла две книжки, когда болела. Неплохо пользовалась бытовой магией и вовсе не считала себя непроходимой дурой, пока не попала в орден. Девушка выросла с убеждением, что магия – вещь несложная, нужно только знать особые заклинательные слова. Скажешь заветное слово – и тарелка покажет тебе историю о неземной любви. Ну или просто столичные вести. Скажешь другое слово – и сможешь запустить волшебный горшочек или самогонный аппарат.
Она смеялась над братом, который долго не мог выучить нужные слова и пытался включить тарелку как зельеваритель. И вот здесь, слушая наставника, чувствовала себя такой же бестолковой. «Наверно, это семейное», – уныло думала Пунька. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль: «Может, если б я меньше подшучивала над Малькой, он бы не предал меня?» – и тут же угасла, вытесненная новыми заботами.
Болели избитые руки; орденский порядок казался пугающим, в небе висела страшная «Луна», от которой миля за милей отваливались большие куски и улетали за край. Пунька не сразу привыкла к такому соседству и поначалу в ужасе просыпалась. И не к кому было обратиться за поддержкой: прибыв в замок, Балт отправился в очередной поход. Пунька ждала своего нового друга, мечтая о встрече. Вспоминала, какой он добрый.
Лиги тянулись невыразительной чередой. В ордене не имелось тарелок, да и лишних развлечений: служители пустоты много работали и молились. В походе все ехали вместе, но здесь рыцари и послушники собирались отдельно, готовясь к новым сражениям, а простой народ распределили по работам. Даже церковные службы проходили раздельно. На новом месте существовала система штрафов, благодаря которой человек оказывался опутан долгами и вынужден работать за кормежку и одежду. Пунька часто плакала в короткие периоды сна и находила утешение в том, что ухаживала за жаберцами, подружившись с некоторыми из этих послушных скотинок.
В оплоте все выглядело не так. Дней и ночей, привычных дома, возле края не осталось и в помине; свечки стали совсем короткими. Протяженность здесь отмеряли по движению огромного маятника, подвешенного в главном соборе. А самое главное – Пунька с удивлением узнала, что рыцари отделяют события вовсе не пространством, как привыкли в ее поселке, а временем. И долготу, пройденную главным маятником, они почему-то называли «год». Маятник почти не двигался – как ни зайдешь в храм, кажется, что он висит над одним временем. А в другой раз оказывался над другим. Вроде все выглядело как обычно, но начнешь говорить – оказывалось не так. Она постоянно путалась, когда ее посылали в непонятные «направо» и «налево», вместо с детства привычных «на прошлое» или «на будущее». Пунька терялась, вызывая смех у окружающих, и, кажется, все, кроме отсутствующего Балта, считали ее дурочкой.
Вокруг оплота раскинулся совсем другой Край: скучное небо, затянутое похожими на веревки облаками, четкое деление света и тьмы. Почти все окна выходили на одну сторону – к свету. С другой стороны строились спальни, кельи таинственных прядильщиц, склады и другие безоконные помещения. Здесь не росли грибоцветы; повсюду бегали строптивые козы – Пунька никогда раньше не видела белого молока. Пожалуй, единственное, что ей здесь понравилось – так это козий сыр, но его новичкам давали не часто. Ко всему требовалось привыкнуть.
Когда Балт вернулся, стало легче, и Пунька ожила. Девушка заметила, что, несмотря на молодость, рыцарь пользуется авторитетом среди братьев: старики прислушиваются к нему, послушники ходят табуном. В оплоте говорили, что Балт служил под началом самого Медного принца. Девушке льстило, что такой человек уделяет ей внимание. Не то чтобы этого внимания ей доставалось в избытке, но она понимала: рыцари – люди занятые. Считала шаги до каждой встречи и безмерно радовалась, когда они с Балтом наконец оставались вместе. Пунькино сердце цвело алым цветом, она безотчетно улыбалась и напевала.
Именно Балт затеялся с обрядом посвящения новых девушек в «невесты края». Никто не возражал. Церемония состоялась в костеле, сложенном из костей погибших братьев и служителей ордена. Причудливые колонны тянулись высоко вверх, и казалось, что орден существует бесконечно. Глядя на них, Пунька вспомнила берега Молочной реки. В центре собора располагалась скалистая площадка, уходящая в пустоту – на ней и собрали будущих «невест». Пара братьев-инквизиторов лениво махали кадилами. Сзади весело переговаривались рыцари и послушники.