Иван Прощеряков – Волчица (страница 3)

Между тем привезли доски, собранные ниже по течению. Но оставшиеся были разбросаны далеко, тащить приходилось на руках. Рабочих рук стало много, отец сказал мне идти домой помогать матери. Но мать с сестрой и без меня справлялись, и я остался без дела.

Мужики с отцом работали до темна. Доски собирали по всей низине, приносили и складывали у мельницы. Только когда стемнело, все собрались у дома. Мать наварила большую кастрюлю борща, выставила солонину. Мужики достали, что принесли из дома. Сели на лавки, ели, разговаривали. Мы с сестрой ужинали в избе, но слышали их смех и гулкие мужские голоса сквозь открытые окна.

Еще несколько дней мы устраняли последствия той грозы. Мужики чинили плотину, собирали доски, наводили порядок. Только побитые посевы уже было не вернуть, пшенице досталось крепко. Мать сокрушалась, но отец сказал:

— Земля возьмет свое, не впервой ей.

Пока сабля лежала в земле, я готовил всё для шлифовки и полировки. Попросил отца поставить на наждак круг с самой мелкой зернистостью. В ящиках электростанции перерыл инструмент и нашёл кусок шлифовальной пасты, фетровые круги, а ещё, большой старый валенок. Валенок приглянулся, им клинок полировать можно.

Три дня пролетели, пора было вынимать саблю. Я откопал её, осторожно развернул тряпку. Металл блестел, словно живой. Ни окалины, ни зазубрин, даже следов ковки почти не осталось. Я протер её сухой ветошью и побежал к отцу. Он взял клинок, повертел, согнул туда-сюда, сказал:

— Ладно, станок тебе я не доверю. Мал ещё. Сам обработаю, а остальное твое.

Мне хотелось самому, но я понимал: на станке я ни разу не работал, могу испортить. Так что доверился отцу. Он включил наждак, бережно прижимал клинок к кругу, лишь искры сыпались. Через час закончил, осмотрел, работа вышла ровная. Передал мне и сказал:

— Дальше сам доводи.

Дал мне осколок наждачного камня, мелкого, почти как оселок для бритвы. Я неделю работал с клинком: день за днём, пока он не стал блестеть, как зеркало. В нём можно было рассмотреть свое лицо.

Оставалось сделать рукоять. Я долго думал, из чего. Дерево не то, непрочно. Металла подходящего не было. И тут дед, приехавший молоть зерно, сказал:

— У меня дома рог горного барана есть. Хочешь — забирай.

Я ждал окончания помола, потом поехал с дедом и забрал рог. Огромный, тяжёлый. Еле дотащил домой. С отцом сделали отличную рукоять. Рог еще долго хранился у нас.

Ножны я сделал сам: выстрогал две дощечки из осины, обтянул их коровьей кожей, для красоты мех наружу. Верх и низ обложил медными пластинами, приделал зажим для ремня. Сабля в ножнах выглядела так, что я сам себе завидовал.

Однажды в одном из походов я заметил куст черемухи и вспомнил: отец как-то делал из её ствола коромысло для воды, гнул его как лук. И меня осенило: сделаю себе лук! Для охоты. Выбрал ствол толщиной с руку, саблей вырубил, притащил домой. Посоветовался с отцом, как сделать, чтобы прочным был. Он объяснил: сердцевина рыхлая, а прочные волокна идут по краям. Взял топорик, обтесал, оставив заготовку, а красоту наводить доверил мне.

Я ножом, потом куском стекла вывел гладкую поверхность — ни сучка, ни задоринки. Отец принес велосипедное колесо, дал тонкий шнур и сказал:

— Обогни, оставь сушиться под навесом.

Я долго возился, согнуть не мог. Устал, сел думать. Потом придумал: одну сторону закрепил кольцами, другую стянул железным прутом. Повесил сушиться, и с чистой совестью пошёл отдыхать.

Через неделю дерево просохло. Я всё это время искал, из чего сделать тетиву. И в закоулках электростанции нашёл сухожилия. Выбрал самое длинное, чуть больше метра. Пошёл к отцу за разрешением. Он сказал:

— Замочи в воде. Часок постоит — годится.

Так и сделал. Натянули тетиву на лук. Получилось оружие — то что надо.

Наутро я пошел к пруду, нарезал камыша. Стрелы из него выходили крепкие. Из железной пластины зубилом нарубил наконечников, вставил их в концы стрел, закрепив цементом. Лук и стрелы получились настоящие. Я любовался ими не меньше, чем саблей.

Так и прошло то лето: в трудах, в походах, в купаниях, в мечтах. Лето свободы, новых открытий, запаха разогретой земли и свежескошенной травы. Лето, что навсегда отпечаталось в моей памяти.

Нежданно, неожиданно пришло первое сентября. Школа незнакомая, чужая, как будто из другого мира. Страшновато было переступить порог, волновало до дрожи. Лето прошло быстро: рыбалка, купание, знакомства с местностью и ребятами. Сколько всего мы успели! Рыбу ловили, жарили на костре, дров после грозы кругом завались, целые кучи. Ходили на охоту: петли ставили на сусликов, тут же жарили добычу на костре. Однажды рассказал ребятам, что знаю норы сурков и как сделать петли. Они загорелись, а я сбегал домой за молотком, показал им, где остов граблей с плетеными тросиками. Нарезали проволоки, сделали петли, поставили у нор. Наутро собрались все у мельницы и пошли проверять. Три сурка поймали, один с петлёй ушёл, кол плохо вбили. Сурков сложили в мешки и прямиком ко мне. Я сказал: одного оставьте мне, остальных несите домой. Ребята загомонили: мол, давай здесь разделаем, устроим пир. Уговаривал их: «Не всё сразу съедим, да и шкурки испортим. Никто толком снимать не умеет». Еле отговорил. Мой сурок достался матери. Она шкуру сняла так ловко, что даже отец удивился, где она этому научилась. Потом топили жир, пекли картошку в углях, солонину доставали из погреба. Ужин был на славу, даже сестрёнка, которой два года было, уплетала за обе щеки.

Так лето и пролетело: в играх, купаниях, походах, охоте, разговорах у костра. Всё это было моё детство, моя свобода, мой мир. Но всему приходит конец. Наступило первое сентября.

Первый поход в школу — это вам не на речку бегать. Тут сердце замирало. Там, дома, на мельнице, я освоился, а здесь всё новое. Новые учителя, новые ребята. Как встретят чужака? Примут или будут зубоскалить? Но другого выхода не было.

Отец пошел со мной. Сдал меня прямо из рук в руки классной руководительнице. Она завела в класс, показала моё место. Звонка еще не было, но все уже на меня смотрели, любопытные взгляды прожигали спину. Я сразу понял: если не поставлю себя в первый день, потом жизни не будет. Дал себе зарок: зубами, кулаками, как угодно, но не дать себя в обиду.

Прошёл к парте, не обращая внимания на смешки, бросил на парту свою кирзовую сумку, поздоровался с соседом — чернявым пацаном, казахом.

— Давай знакомиться, Витька!

— Токан. Толик по-русски.

— Ну и ладно. Будем друзьями. Согласен?

Он кивнул, и мне сразу стало легче.

Прозвенел звонок. В класс стремительно вошёл учитель. Мы вскочили, он махнул рукой — садитесь. Открыл журнал, поднял глаза и сразу ко мне:

— Новенький! К доске!

Я вышел. Учитель спрашивает:

— Познакомился уже с кем-нибудь?

— Со всеми нет, а вот с одним — да. С соседом по парте. Зовут Токан, а по-русски Толик.

Класс прыснул со смеху, лёд растаял. Учитель усмехнулся:

— Хорошо. А теперь расскажи о себе. Где и как живёшь?

— А что рассказывать… Живу с семьёй на мельнице-электростанции. До деревни три километра. Друзей нет — никого вокруг. Один как перст. Короче, дикарь!

Класс взорвался хохотом. Я понял — первый бой выиграл. Учитель сказал:

— Молодец, свой парень. Садись.

Тот день был только ознакомительным. Учиться должны были во вторую смену, учебники и расписание обещали завтра. Но для меня главное — всё прошло удачно. Толик оказался из самого конца деревни, так что полдороги домой мы шли вместе. Точнее, я летел. От сердца отлегло: приняли.

Дома отец уже всё знал. Директор школы рассказал ему, что я удачно влился в класс. Сестра тоже осталась довольна школой, она училась в первую смену. Родители поздравили нас с началом учебного года.

И вот жизнь потекла по-новому. Днём — школа, уроки, новые ребята. Вечером — хозяйство, помощь отцу, заботы по дому. Лето закончилось, началась другая пора — учёба, зима на подходе, а вместе с ней испытания, о которых я тогда ещё не догадывался.

Следующий день был уже учебный по-настоящему. Я вышел из дома пораньше, нужно было получить учебники, разобраться в отношениях с одноклассниками, подготовиться к первому уроку. Несмотря на вчерашний успех, многие ребята ещё держались настороженно: приняли вроде бы, но держали меня на расстоянии. Впрочем, и я сам в друзья не набивался. Своих-то дел хватало. Зато те, с кем мы летом купались на пруду, жарили рыбу, ели сусликов, приняли сразу, без разговоров. В их компании я чувствовал себя как дома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.