Иван Поляков – Потолок одного героя (страница 84)

Взгляд вновь остановился на кустах. Почему-то мне никак не удавалось забыть о них. Казалось, что оттуда вот-вот должен выскочить… кабан.

«Даже если его располовинить… в этих кустах зверь не поместится!.. Ну никак!»

— Не тяни, — оборвала наёмница.

Одно неловкое движенье — и сразу пятно. Большое. Без инструмента такое не вымарать.

Я присмотрелся к ярко-зелёному с желтизною перебору веток над головой. А после к синему и пушистому перу. Его конец оказался не оправлен.

— Отойди, — попросил я девушку. — Мне нужно подумать.

Эль кивнула.

Отсветы ходили по бумаге.

'Уважаемый Шалудин.

Я прошу у Вас прощенья.

Я помню, что обещал регулярно писать, но обстоятельства не позволили мне сделать это. Лишь в семнадцатый день седьмого месяца, находясь в посёлке Трува, я, наконец, сумел отыскать замену утерянному письменному инструменту…'

Перо размазывало. Мне нужно было его оправить… но я никогда не был хорош ни в чём подобном.

Если оставить так, инструмент, по крайней мере, можно было продать.

«Я не чувствую за собою права скрывать, а потому сообщаю: я встретил препятствие. Двинуться дальше пока что не представляется возможным, так как кабаны, порождение враждебной ворожбы, заполонили эти земли…».

Пятна. Они испещрили длинное пространное письмо. Заполонили описанье пережитых событий и покрыли шесть P. S, с пожеланиями здоровья и сил. Я честно пытался подуспокоить волшебника. Возможно, если удастся, расположить или хотя бы привлечь его вниманье.

Текст растворился на бумаге.

Но креста не было.

Не знаю, какое у меня было выраженье при этом, но наёмница чуть отступила. Наконец, как бы нехотя, страницу перечеркнула пара линий.

— Получилось?

— А могло не получиться? — тут же уточнила Эль.

Гратц (он не навязывался, но прочитал всё до последнего слова) звонко прицыкнул.

— Врача бы надо, — повторил бывший стражник.

Уже в четвёртый раз.

Забывал ли Йозеф Гратц или нет, но всякий раз он смотрел мне прямо в глаза. Словно ждал, что я отвечу. Или напишу.

В кустах зашуршало. Как будто вспорхнула мелкая птаха.

Но я не успел её заметить.

Уже спустя четверть часа староста, отобедавший и как будто чуть пришедший в себя, снова вышел во двор. На нём теперь была очень лёгкая рубашка и панталоны, которые почти доставали до раздувшихся коленей.

Жуя и сплёвывая, мужчина предложил проводить нас до границ посёлка.

— Если идти по руслу Айроны, — сообщил он в нос, — то вы доберётесь до болот всего за два, возможно, три часа.

Что за Айрона такая я, признаюсь, не имел представленья… но Эль как будто поняла.

Тихо было.

Небо поражало голубизною, а улицы своим безмятежным видом. Какой-то парень подрезал кусты. Ребёнок гонялся за курями, а за старой оградой мычал лобастый телёнок.

Площадь. Большой зелёный камень. Снова заросшая бурьяном короткая улочка.

Маховик.

Он лежал всё там же, где я видел его в последний раз. Крику было много, но по итогу всё-так и осталось, как я запомнил. Даже пустые мешки никто не подобрал.

Даже запах палёной плоти как будто так и висел в затхлом воздухе.

Хотя последнего быть и не могло.

— Пять-шесть миль до болот и столько же обратно. Тянуть ни к чему вам, — повторил рыжеволосый староста уже в четвёртый раз. — Совсем ни к чему.

Солнце пекло.

'Поломанный канал для муки.

Великан наполовину присел и упёрся. Он всё ещё держал, хотя это и не было нужно.

Сильно пахло палёным.

Почти что чёрная с красноватым отливом. Жидкость пропитала ткань'.

Я дёрнул плечом.

Зажмурился и потёр переносицу.

— Как думаешь, что с ними делается днём? — обратился к Эль. — То есть с кабанами… Должна быть причина, почему только ночью выходят.

— Следы в деревне видел? Где сараи повалились.

— Ну… да.

— Днём они от солнца прячутся. Как и все.

Я смотрел на девушку… и не мог понять, что не так.

У наёмницы не было при себе меча. Эль оставила его в сарае, а на привычном месте, на покатом плече её теперь лежало древко не слишком длинного копья.

Щита… Эль не взяла.

Заброшенные, колосья ходили. Повсюду валялись доски со следами зубов, и в жирной земле отчётливо отпечатались следы копыт.

— Пошли, — бросила Эль.

Я обернулся: брёвна уже убирали, так что у нас и выбора теперь не оставалось. Двигаться можно было только вперёд.

Мы обошли посёлок и, наткнувшись на небольшую речушку, скоро двинулись вслед за теченьем. Петляя между молодыми ивами. То и дело оглядываясь и ища меж осокой и крапивой пепельные, в розовую крапинку, рыла.

Никого и ничего.

Лишь мелкие пташки летали от одного тонкого деревца к другому.

Яркая и до необыкновения мирная картина.

Без великана (ночуя на больших деревьях) мы могли бы попробовать уйти, но с ним… С ним это не представлялось возможным.

«С ним…»

Что-то зашуршало в траве. Но там ничего не было видно. Вода тихо перебирала рогоз.

— Эль… А что ты знаешь о линдвормах?

Громкий всплеск… и девушка наградила меня испепеляющим взглядом. С некоторых пор характер её переменился. И далеко не в лучшую сторону.

Оттолкнувшись ото дна копьём, наёмница заскользила по высокой траве.