Иван Поляков – Потолок одного героя (страница 83)

Я облизал пересохшие губы:

— У меня нет книги.

— Книги? А тебе одной мало?

Я встал.

Стражник не двинулся с места. Он даже бровью не повёл.

— Другой книги, — с нажимом. — В чёрном переплёте и с пустыми страницами. Я мог через неё связаться с волшебником, с Самим Шалудином, но её Украли!

Я одёрнул себя. Но было уже поздно.

Храп великана стих.

Гратц прицыкнул. И в задумчивости почесал затылок. Подошёл к мешкам и, быстро сориентировавшись, достал… Книгу. Мою книгу. То есть книгу волшебника.

— Изъял у одной девицы, — совершенно спокойно сообщил мне стражник. — Твоя?

Медальон нагрелся.

Впервые за последние сутки я почувствовал себя в своей тарелке. И лучше бы это произошло в какой-нибудь другой момент.

Глубокий вдох. И вы-ыдох.

Потянуло холодом.

Камень очень скоро закончился. Теперь ступени были сделаны из дерева. И под пальцами играли узлы корней.

«Великолепный аромат».

Ещё шаг — и нога едва не соскользнула.

Кажется, ступени сколочены были из балок.

Постепенно привыкая к этому тусклому, неверному свету, я начал замечать детали. Колесо, с рядом оплывших восковых свечей. И стены. Пол. Две большие колонны.

Если присмотреться, там внизу, виднелась ниша… Это был очаг.

Я моргнул.

Ухватился за корни.

Сердце стучало.

— Ты ещё здесь⁈

Прямо под ухом, а после что-то небольшое невероятно быстро проскочило у меня под мышкой. Дух-хозяин зашуршал. Он спустился, но сразу же вновь застучал каблуками по лестнице. Ухватил мой рукав и потащил.

— Человек, ишь ты, — донёсся пренебрежительный, полный раздражения голос.

Вновь спустившись, Фавоний первым делом бросил рулон в общую серую кучу. Пнул край со злостью, но тут же расправил.

— Всё я один!… Всё один.

Во тьме я задел носком что-то твёрдое. И услышал перезвон. Кажется, это был коровий медный колокольчик. Взгляд вновь вернулся к «очагу». Теперь я точно знал, что это он.

Я видел.

Аромат говядины и птицы… Мне очень сильно хотелось есть.

— … И не сутулься!.. Ишь ты!

XXI

Пос. Трува.

Восемнадцатый день седьмого месяца двадцать третьего года.

Я взял книгу. И не задумываясь отметил пару заминов на обложке. Чуть приоткрыл, вглядевшись в прошивку. Переплёт держал.

… Карандаша не было. За корешком должен был быть заложен карандаш. Им нужно было писать… Но его не было.

«И что теперь?»

— А где ты её прятал? — с плохо сдерживаемой угрозой. — Я ведь раз десять перерывал мешки.

— По соседям. Отдаёшь в качестве залога, а после возвращаешь.

— А…

— Пиши, — оборвала меня Эль.

— Чем⁈

Гратц только пожал плечами. Чуть поковырявшись, он достал из Моих вещей банку чернил. И перо.

Необыкновенно красивое: длинное, цветное и с завитком на конце.

— Пи-ши, — повторила Эль.

Я одарил «ногемсеранта» испепеляющим взглядом. Однако тот словно бы этого и не заметил.

— Я могу отправить записку Шалудину. Первому придворному волшебнику. Но раньше он не отвечал.

— Всё равно.

Нескольких листов не хватало.

Отрывали их явно в спешке, и действовали хоть как-нибудь.

— То есть… всё написанное… сразу будет отправлено? — как бы случайно уточнил Йозеф Гратц.

— Да.

— Это очень хорошо.

«…»

Я почувствовал, как кровь приливает к лицу. Как она стучит в висках.

— В коНЦе ВСЕ жИТЬ хоТЯТ, — произнёс Век гулко. — ВоОБЩЕ вСЕ.

— … Это правда?

— ДА.

Я облизал пересохшие губы:

— Ты ведь на бойне работал?

После недолгих размышлений мы решили выйти во двор.

Не без труда, я переставил наш пень в тень яблони. Поставил, примостился сверху, и спину упёр в растрескавшийся, начавший от времени «крошиться» верстак. Поставил чернила на посеревшую доску.

Взяв предложенное перо, я… оттянул завиток. Тот сыграл.

… Когда-то волшебник объяснял… Он упомянул, что карандаш нужен «лишь для удобства»… Хотя, на самом деле, я уже вовсе не был уверен, что этот аспект был озвучен.