Иван Поляков – Потолок одного героя (страница 27)
Спица сорвалась. Острый металл ощутимо проехался мне по коже. Проступила кровь. Я сглотнул. Пользуясь моментом, одёрнул рукав.
Медленный выдох.
Здесь были кулисы из очень, очень плотной ткани. Завалы ящиков за ними и какой-то реквизит. Крупнощелевые стены с пожелтевшим полотном луны. Лук в толстых косичках [2].
Я неспешно выдохнул. Достал кинжал.
— … неделями не сплю! Рискую вниз головою рухнуть, а эта!..
Я поддел застёжку. Оттянул растрескавшийся от времени ремень и вернул реквизит владельцу. «Настоящий», — промелькнула беглая мысль.
Женщина поджала тонкую губу. Голова её подалась вперёд, а лопатки сильно поднялись.
— Сама соглашалась… как ду*а. Вот пусть и хлебает… Как они мне все надоели!
— И… Я хочу сказать: их много?
Танцовщица прыснула. Это было внезапно и очень странно.
Она расхохоталась:
— У н-их всего много! Ну честное слово.
Очень глухой удар.
Треск дерева и ругань.
По одному лишь звуку я мог с уверенностью сказать: ещё одна доска в коридоре провалилась. Актриса внезапно встала, с мгновенье поколебавшись, она присела, ухватила за костяную ручку большого веера.
Не успела.
Резкий удар, и полотно двери ударило перила. Лесенка зашаталась.
Показалась высокая, очень высокая фигура:
— Вот… И дошла.
—?
— Опять! — актриса спрятала веер за спину, свернула. — Ты не побей здесь ничего!.. Ты слышишь?
Тёмная очень высокая фигура. Всклокоченная копна волос слилась по цвету с тканью накидки, ткань упиралась в пол. Вид, как у…
«Ду-ха».
Мысль чуть стронулась. И замерла.
Медальон нагрелся. Он дёргался, выплясывая под тканью простой рубашки. Наблюдая за приближающейся фигурой, я чувствовал нарастающее движение в затылк…
Медальон наг…
«Дзи-и-иньк!» — необычайно ярко пропело лезвие большого меча.
На досках сцены осталась хорошо заметная, желтеющая зарубка. Отделилась щепа.
— Он уже ушёл? — не без яда уточнила актриса.
— И на кой он нужен мне такой?
— Ну ладно… Я тебя прощаю.
Заметив красные уши, щёки наёмницы, я чуть посторонился.
— Это ваше заведение… — ещё немного отодвинувшись от большого меча. — Можно сказать, что оно пользуется спросом?
— Да… — Эль отбросила путаную прядь. Движение вышло скомканным. — Здесь неплохо… я думаю. Здесь есть клиенты… и…
— Деньги,— закончила актриса, — а значит, есть ЕДА…
Эль поджала губы.
— Место, где вы помогаете людям, — поспешил я вставить своё слово. — Да, оно определённо «освещает» местный быт.
— Белла Флай, — зачем-то представилась актриса.
Эль с размаху села рядом со мной. Улыбнувшись, она протянула бутылку. Я, чуть подумав, отказался.
Эль выпила. Она опорожнила всего в пару глотков почти половину и дохнула. С девичьим ярким пересвистом. Мысль всё не шла. Я чувствовал, что она важна, что забыл я что-то важное, но разобрать не мог. Не мог даже сказать уверенно, о чём шла речь.
Эль сидела рядом, так что мне не составляло труда расслышать запах алкоголя. Совсем другой, совсем не виноградный, с нотками дуба, дух.
Плечо моё чуть дёрнулось.
Оно почти оказалось напротив её груди.
— Тран, — вслед за наёмницей повторила актриса.
Флай взглянула на меня с заметным интересом?
— То есть… тот самый «Тран»?
— Да, тот самый! — чуть покачнулась. Плечом я почувствовал мягкость. — Господин… а в КАК-ОМ направленьи мы пойдём?
— Увы, сейчас я не могу сказать. (Мысль скреблась). Упомяну лишь, что местность там сырая и затопленная.
Эль улыбалась.
Заячья губка танцовщицы чуть приподнялась и розовый, ухоженный ноготь её прошёлся по белой коже колена.
По тонкой, белой коже.
— Я ПРОШУ ПРОЩЕНЬЯ!
Возникнув как из-под земли, ярко каркая и разве не пускаясь в пляс, чернобровый хозяин обмерил обоих дам очень внимательным взглядом.
— Вы меня простите, что так вышло… То есть с задним ходом. Если б заранее знать!
— Ничего такого страшного не приключилось!
Щёки старика втянулись. На какое-то мгновенье, он совершенно перестал напоминать… человека.
«Это удар!»
Фавоний! Тот самый дух-хозяин был передо мною… То есть буквально: он был здесь! Прямо сейчас я в упор смотрел на треклятого хозяина!
Медальон нагрелся.
Я сглотнул.
«Надо схватить!» — очень простая, а главное, понятная мысль. Колени напряглись.
Я всё понял.
Понял, что случилось и что я должен делать.