Иван Поляков – Остров жизни (страница 47)
Типичнейшая абстракция встретила Зое во дворе крайнего дома. Дерево с подрытыми корнями, серая обшарпанная стена, трава тщательно перемолотая и клетушка забора, прислонённая к некоему сооружению.
«Хрю-хрю… Хр-р!»
Свиньи, как известно, весьма чистоплотны, а потому и жилище их было куда светлее и больше чем дом Рина.
Пятна на боках и закатанных рукавах превосходно сочетались с дохом встретившей хозяйки, дородным. Не будь ее, увиденное можно было смело назвать пейзажем[3], а так – абстракция она и есть. Грязь как грязь, двор Зое выглядел немногим лучше в год, когда отец приобрёл уток.
Двор как двор, а свиньи как свиньи, и всё ж казалось, будто всё шипело и плавилось вокруг крутобокой. Вероятно по этому Зое и почудился аромат чего-то пыхтящего и стреляющего. Мясо, но какое-то… необычное. Подгоревшее, что ли?
Выдающийся балкон и зычный голос. Ориентируясь именно на последнее, Рин показался в окне. Обрюзгший, пообтёсанный жизнью и заматеревший, откровенно в нём весьма непросто было узнать того бойкого паренька, за которым Зое не могла угнаться в детстве. У каждого ремесла свой отпечаток, и, как ни жаль, у того, что досталось Рину, он оказался чуть заметней.
– Сколько?! – сразу же перешла к сути дела Агата, и мужчина за её спиной бросил умоляющий взгляд. «Прошу, дай хоть малейший повод вырваться из этого дома! На день! Часок! Да хоть на минутку, только бы сбежать!». Зое едва удалось утаить улыбку. Какая богатая почва для деятельности!
– Пять, – с широкой руки бросила Зое, и в глазах Агаты тут же заблестели парой алчных огоньков.
– Десять!
– Шесть!
– Восемь!
– Да за что так дорого?! – в голос возмутилась Зое.
Рин смущенно кашлянул.
Почуяв слабину, шипящая бестия не промедлила и мгновения:
– Да за дом!
– Договорились!
– Да!
– То есть на пять?!
– Да! – не ломая ритма, бросила Агата и лишь спустя мгновение осознала, что наделала.
(Кузьма Прохожий. Проходя Авиньон).
Мгновение промедления. Ресницы женщины поднялись, а глаза округлились в удивлении:
– Подожди-подожди, почему пять?!
– Труд нынче дёшев, – пожала плечами девушка, изображая постную мину. – Всё остальное – на инструменты и материалы. Он же что-то из ничего делать не будет. Вы знаете, как это бывает.
– Да-а, но…
– Мы уже договорились! – рубанула Зое и, чтобы стало совсем понятно, ввинтила одну из фраз отца – исключительно по существу. Агата поняла.
«Почва просто великолепная, но Рина, если честно, жаль».
Всего пять минут хода и натуральная абстракция сменилась монументом. Всё надёжно. Солома здесь клоками не слезала с сарая, а куры не налетали так, будто их не кормили с момента, когда те вылупились. Выглянув, сытый пёс с округлыми боками оглядел Зое. Рычание, он как будто начал подниматься, но вовремя одумался. Зевнул, показав достаточно здоровые коренные зубы, и вновь положил каштановую голову на холеные лапы.
Четвёртое поколение. Уже попривыкшие к столь необычному соседству собаки деревни больше не рвали цепь посреди дня, а молоко не скисало. Зое ещё помнила времена, когда петух поутру отказывался петь, а кур никакими силами нельзя было выкурить из сарая. Всё меняется. К примеру, сейчас девушка, к удивлению своему, обнаружила, что воротники у Пепина и Тибо чисты, а рукава их заштопаны, что никак не вязалось их образом жизни в детстве.
– Пять, – сразу провела черту Зое. – И баста!
Тибо был чуть умнее предшественницы и потому уточнил:
– Пять чего?
«Верный вопрос. Меня во всяком случае это интересовало бы в первую очередь».
– Су. Немного конечно, но пять это всё же не три, как нашему брату платят в Арлеме. – Зое акцентировала внимание на «нашему брату», обойдя тот вопрос, что разница составляла всего два су. Лишь благодаря одному этому уточненью ей удалось договориться с Тибо, а с Пепином… Н-да. А чего, собственно, с ним возиться?! Позвали, он и пошёл.
Единственный его вопрос это:
– А кормить будут?
Да, как ни крути, а с прокормом не может не возникнуть проблем. «И на мать не скинешь: надорвётся ведь. Неужели... неужели самой заняться придётся?!» От одной мысли о подобном у Зое похолодело под ложечкой. Перетрусить сено или отбить косу, сделать грядки или починить задвижку. По сей день никто не управлялся лучше неё со стадом, но одеть фартук?!
Шипя в её воображении, масло огрызнулось точно породистая дворовая.
«Будем думать. Будем».
***
Весь день, до самого заката Зое только и делала, что устраивала, составляла и состыковывала. Место она нашла почти сразу же. Небольшой пяточек, между полем и новым жильём Бода[4], а вот дальше начались трудности. Откуда взять дерево? Лес, равно как и оленей, никто трогать не позволит. Купить чересчур дорого, а с нейтральных земель на своих двоих и в полжизни не стащить. Что остаётся – отдельно стоящие деревья, проросшие без чьего-либо благословения и, соответственно, никому конкретно не принадлежащие.
«"Полевые головастики!" – как любит повторять отец».
Инструмент у Ивеса нашёлся, но уж больно небогатый. Единственным пригодным для рубки предметом в доме, за исключением проржавевшего колуна, оказался меч. Но, вот незадача, Гай скорее бы согласился валить прямо так, – руками, но не отдавать единственное, что делало его «настоящим» рыцарем. Грабли, вилы и щипцы – вот и всё содержимое сарая. Зое посмотрела на эти богатства, подумала и пошла по второму кругу. Топоры и лопаты нашлись у всех. Доски обнаружили себя под сеном в амбаре Тибо, а голова – нашлась на плечах у Бода. В общем-то, она всегда у него была, но Зое не знала, что мужчина ещё и в курсе, как ей пользоваться.
Вернувшись в пышущую и отливающую жаром кузницу, трава вокруг которой пожухла и чуть подрагивала в загустевшем воздухе, девушка заказала гвозди со скобами. И все опять же даром. Зое и знать не желала, что такого отец сделал, что кузнец оставался должен ему вот уже столько лет к ряду.
Знать это Зое не желала, однако спросила, чем поставила почерневшего и взмокшего старика в перчатках из грубой кожи, при переднике и прожжённой бородке в неудобное положенье. Жерар пробубнил нечто неопределённо на счёт «старых времён», чем она и удовлетворилась.
Пропитавшись пеплом, с послевкусием чеснока, Зое вновь с макушкой занырнула в хрюкающие ароматы. Вот здесь Агата отыгралась. Женщина сразу же заломила такую цену, что можешь устоять, но лучше падай[5]. Наивная. Играть с истинной дочерью своего отца в подобные игры. Ну что ж, Зое, по крайней мере, чуть отдохнула. Пять минут болтовни и дальше – бегом. Вверх на холм! Вниз по заросшей тропке! Вдоль пестреющего золотарником поля! Выдох. Глянув на сосну, чья верхушка лишь слегка пожелтела, Зое скоро развернулась на третий круг!
Зримо покосившийся дом за спиной пепельных стволов слив.
Зое пронеслась мимо. Остановилась. Вернувшись, взгляд девушки, всмотрелся в лучащуюся зеленью листву, в которой запуталось солнце.
Посуда больше не звенела. Коум ушёл этой весной. Сердце.
[1] Кстати, давненько его не видела.
[2] Думать не о чем подобном не желаю!
[3] И притом весьма неплохим, так как фон полностью соответствовал содержанию.
[4] В общем-то благодаря ему она так легко и отделалась.
[5] За самый что ни на есть обыкновенный топор! Да пусть даже Ивес начал откладывать от рождения, он при всём желании не мог бы собрать и трети этой суммы! Ну-ну.
Глава 4. Великое искусство.