Иван Поляков – Остров жизни (страница 46)
«Твою да через. Вот что значит постоянно общаться с кем-то. Перенимаешь его привычки. И плохие тоже… Аж кровь в жилах стынет».
Сверкнула сталь, но в этот раз меч не остановился, а пошёл дальше. Кисть надломилась, и дрожь вместе с болью пробежалась по плечам. Скрипнув зубами, Гай удержал.
Чуть посверкивая, заостренные металл плясал в пятне света.
– Ты так порвёшь себе что. Я серьёзно. Я слышала, в Вене с одним дровосеком такое было. Лекарь приезжал, сказал – всё. Топор уже не удержать, а ему троих дочек поднимать. Пришлось к руке привязывать.
Медленно выдохнув, Гай опустил доставшееся ему «в наследство» от сэра Буда устрашающий меч. Отточенное остриё упёрлось в землю, одним своим весом, продавливая и ломая хвою. Кроме куска металла на память от того остались ещё походная сума и белёсая полоска на щеке. Едва ли различимая зимой, сейчас последняя отчётливо проступала на фоне солнечной бронзы.
Прислонив тесак к стволу, Гай вытер рубашкой взмокшие шею и грудь.
«Дуралей упрямый, но… надо признать, регулярные занятия пошли ему на пользу».
Взгляд искоса. За годы тренировок плечи мужчины заметно раздались, а кожа истончилась и стала напоминать тонкий пергамент.
«Правильно, что без ужина регулярно. Это ему только на пользу идёт! И сегодня, думаю тоже пойдет… и без хлеба выживет».
– Я с прочими уже договорилась. Бод, Пепин и Рин[1], к примеру, не имеют ничего против.
«Вообще-то, только с Бодом договорилась. Ой. Да ладно! Куда эти оглоеды от меня денутся! Тоже проблему нашёл».
Вытерев также пропитавшиеся потом волосы, Гай взглянул хмуро и внимательно. Он, казалось, видел супругу насквозь.
– Хорошо. Допустим, я не против, но окно прямо на пустырь выходит. В первые же вечер отец твой стекло чем-то тяжёлым вынесет.
«Хотя до Бода он, как ни посмотри, недотягивает. Может, в самом деле, кормить почаще? Сытый человек он… Он вопросов куда поменьше задаёт. Посговорчивей человек, когда в желудке что болтается».
– А мы в другом месте построим. Там впятером пару дней копать всего. – «Ничего себе "всего"». – Не такая и большая потеря, – сама себе не веря, закончила Зое.
Гай прищёлкнул языком.
– Так он вопросы задавать начнёт: где это мы днями пропадаем?
– А он занят будет!
– Чем?!
– А придумаю что-нибудь! – и, добивая, Зое сцепила руки на жилистой шее. Рывок и лица их оказались на одном уровне.
Листья тихо перебирали. Белка пробежала, лишь махнув хвостом. Взгляд из-под опущенных век.
Гай моргнул:
– А ноч…
Загорелый палец прижал губы мужчины, не дав договорить.
– Т-ш-ш-ш, – мягко подведя ухо мужа ко рту, Зое дыхнула жаром. – А про это поговорим завтра!
Подмигнув, девушка резко отстранилась, уходя от ещё только намечаемых объятий. Резкий разворот, при котором, сложившись гармошкой, юбка чуть приподнялась, показав щиколотки. Заманчиво махнув бедром, Зое не пошла, – поплыла по направлению в деревню. Жар прошёлся по телу юноши, бардовая краска разлилась по его щекам и шее.
– А-а.
Не удержавшись, Зое прыснула в кулак. И как иногда просто управлять мужчинами. Ну деревяшки, много ли с них возьмёшь?!
Как только стволы скрыли стройный прогалину, она ускорилась, перейдя на куда более привычный, сухой, солдатский шаг. Так и быстрее, да и проще откровенно.
И всё же воспитание давало о себе знать. Отец, в общем, не особо часто вмешивался в её жизнь. Говорил он сколько угодно, кричал, махал руками. Куда важнее, что делал он что-то – очень редко. И всякий раз от этого «редко» вреда было не много…
Отец – это, в самом деле, огромная, почти неразрешимая проблема, с которой не справиться так просто. Он как стихийное бедствие, к которому никак не подготовиться. Повезёт, если вообще заранее прознаешь, но где строить дамбу? Вопросы, вопросы, сплошные вопросы. У Зое и шанса не было справиться с подобным тромским львом, зато она знала одного героя, которому это было вполне по силам.
Вскоре чёрные стволы расступились.
Главное, как, какими словами и при каких обстоятельствах это сообщить. Уж точно не сразу. «Подготовка, подготовка и ещё раз подготовка!.. Кажется что-то подобное он сам говорил… Неважно![2]»
– Мам, тебе помочь чем-нибудь?
Как раз намеривающаяся протереть тарелку женщина подняла удивлённый, почти испуганный взгляд. Глиняное блюдце чуть было не выпала из ослабевших рук.
– Тебе что-то нужно, солнышко?
(Кузьма Прохожий. Из услышанного на дороге).
Зое чуть повела плечом.
«И что такого? Я ей регулярно помогаю! Ну, к примеру… или… Я сено сходила, посмотрела! Бонне-то в Вену уехал «помогать». Отдыхает там, небось. На мякише да молоке изнывает бедный».
Из соседнего, смежного помещения донёсся пронзительный смех. Ударив по тощей коленке, Ивес смахнул слезу.
– Полевые головастики, ну прямо в точку. Ха! – и ещё один удар. И, соскользнув, нога его глухо бухнула по дощатому полу. На лице мужчины расцвели маки. Выражение его стало похоже на лик мыслителя в тусклой бронзе. Мелкая дрожь.
– Твою да!... Разве кто предупреждал, что она так болеть будет?!
Кашлянув в кулак, Зое взяла мать под руку. Это был разговор, стоящий того, чтобы ему уделили время.
– И не думайте мне помогать! Сам и только сам! – бросил им вслед мужчина. – Ей! Я сказал: и не думайте мне ПОМОГАТЬ! Кто-нибудь в этом доме меня вообще слушает?
Марта слушала молча. Пальцы её по-прежнему сжимали тарелку с небольшим сколом под мизинцем.
– Гай был за, и даже сам договорился с Бодом, – как бы невзначай вставила под конец Зое.
«И пусть он только попробует сказать, что это было не так».
Марта по непонятной для девушки причине весьма ценила мнение зятя, и лишь поэтому взгляд её обратился к креслу. Отец с неожиданным воодушевлением рассказывал что-то Гюставу, и, судя по тому насколько мужественным, точно вырезанным из кости, сделалось лицо мальчугана, он был в ужасе.
– Найти дело, чтобы занять его. Это непросто.
«Непросто? Невозможно!» – сказала бы Зое, не будь это настолько важно.
– Ну, мам! Ты же такая умная, ты обязательно что-нибудь придумаешь.
Совет новичку от опытного человека: никогда не приберегайте грубой лестью. Применяйте ее всегда и в особенности, когда человек прекрасно знает, что ему льстят. Точно как Зое и думала, щёки женщины залил румянец. Бросив взгляд через плечо, женщина едва заметно, пока ещё неуверенно кивнула.
– Но вам понадобятся деньги…
– В задней левой ножке табурета. – Зое улыбнулась про себя.
Слабо верилось, что хоть кто-то ещё не знал про рьяно охраняемую отцом тайну. Трудно не сделать выводов, когда тебя гоняют от обыкновенного предмета мебели, а одна деталь ремонтируется чаще, чем всё прочее в доме и во дворе вместе взятое.
– Я знаю, – кивнула Зое и чуть тише добавила: – Ты уж с ним не очень строго.
– Ровно так, как он заслужил.
Положив, наконец, тарелку и расправив фартук, женщина сделала «шаг» в сторону самозванного короля в старом кресле.
– Ивес, я подумала и решила. Раз уж у тебя появилось время, не мог бы ты сделать, что обещал.
– Что?! – дыхание мужчины оборвалось, а глаза вытаращились точно у жабы. Он чуть было вновь не позволил конструкции сползти с того самого табурета. – Полевые головастики! Но у нас же и без того два сына!
Господи, кто бы знал, как сразу легче стало. Будто обретя крылья, Зое в минуту спустилась по пологой дороге. Дело сделано, а дальше? Да что уж там! Дальше все заскользило, как по маслу! Всего то и требовалось, что найти новое место, желательно никому не принадлежащее, материалы, средства и инструменты. Со всеми договориться, найдя для каждого свой подход, и организовать людей. Сложно, скажете вы? Ха! Это все мелочи в сравнении с проблемой, которую уже удалось ей преодолеть.
«Свой подход, значит, нужен. Ну что же, устроим».