Иван Поляков – Остров жизни (страница 44)
Ругань от ямы и вплоть до вершин холмов.
– Твою да через телегу! – с неожиданно родной интонацией сообщило облако.
Ещё один удар, звук осыпающейся земли и ничего больше.
Зое, Гай и Марта – все столпились над краем.
– Ну и?!
Глава 2. Солнце в янтаре.
– Ну и?! Меня вообще кто-нибудь слышит?
Кулачки Гюстава сжались, а щёки порозовели. Мальчишка и раньше внешне донельзя напоминал отца, а теперь же сходство сделалось поразительным. Тоже скуластое волевое лицо, всегда решительно сжатые тонкие губы и чёрные брови. Он был полностью спокоен и собран.
Глубоко вдохнув и таким нехитрым образом поднабравшись смелости, юный Ланв заявил:
– Я к нему не пойду! Я боюсь!
На лице Марты отразилась неуверенная улыбка:
– Да что ты, дружок.
– Он кричит, – уткнувшись в пол, по секрету рассказал мальчишка.
Ивес восседающий в кресле с отведённой и плотно замотанной ногой, оттопырил ухо:
– Что-что? Твою да через, когда это я кричал?! Да в жизни такого не было, Чтобы Я Кричал!
Казалось, что ещё немного и стёкла в пазах заходят ходуном. Сам того не замечая, Гюстав зажал в кулачке плотное сукно юбки бабушки.
– Воды! Я, в конце концов, главный в этом доме! Домокормилец я!
– Ивес.
Захлопнув рот, домокормилец чуть было не прикусил язык. Поворочавшись в неудобном, жёстком кресле, мужчина глянул с обидой. Брови его чуть растерянно приподнялись.
– Ну воды-то дайте.
***
(Кузьма Прохожий. Из услышанного на дороге).
***
Нерешительно подёргав за шерстяную юбку, Надия возвела большие и чистые, точно сапфиры, глаза.
– Бабушка, а скоро мама вернётся? – колокольчиком прозвенел голосок.
Щёки женщины залило румянцем, столь трогательно это прозвучало.
– Дорогая, но бабушка Вера заболела. Мама вернётся, как только всё наладится.
Надия с сожалением опустила взгляд. Кивнула, поджав губы. Направилась в комнату. Проводив девчонку несколько растерянным взглядом, Марта больше по привычке, нежели для порядка, сложила руки на груди. Ну чем же она могла помочь внучке?
Гюстав всё же поднёс «без вины пострадавшему» воды, протянул в вытянутой руке и сразу же отстранился, словно тот мог его укусить. Всё в доме стихло. Скрип протираемой посуды, недовольное сопение со стороны кресла. Единственное у ямы сквозь окно просматривалось какое-то движение.
Ивес глянул с подозрением.
***
Новый день и новая пища. С некоторым недоверием посматривая на собственный дом, Зое делала вид самый будничный.
«А что такое? Не могло же это тянуться бесконечно?!» – вновь напомнила она себе. Отец сломал ногу. Стройка снова остановилась, а в «полу» будущего погреба вдруг возникла дыра, куда собственно и провалилась балка.
Взгляд на дом.
Зое уже надоело это все. Ей просто нужен был простой ответ. Просто чье-то мнение, наконец, пока кто-нибудь в самом деле не свернул себе шею.
Ме-едленный выдох.
Бод, друг детства и новый мельник, пришел вместе с сыном.
Очень ме-едленный выдох.
Топчущийся у самого края, кругляш с длинными рукавами с минуту вертелся вокруг своей оси. Позже его увлекла стрекоза, но та быстро оторвалась, так что карапузу ничего не оставалось, кроме как найти менее прыткую мишень для изучения. Как заворожённый он вгляделся в окно, где во мгле старого дома, точно золото, поблёскивали соломенные кудри. Зое не могла сказать с полной уверенностью, но, кажется, Надия наматывала клубок, мерно покачивая головой и напивая мелодию из тех, что лились сами по себе. Скорее всего. Зое в жизни подобным не занималась и о происходящем по ту сторону рамы могла лишь догадываться.
Пухлые пальцы оттянули край курточки.
«Прямо как Мона. Та же улыбка без повода и лучащиеся глаза».
Но выглядел мальчишка при этом как новый мельник. Точно таким Бод и остался в памяти Зое в свои десять лет. Все повторяется. Не удержавшись, девушка взлохматила отливающую солнечной медью макушку.
Дамьен глянул наверх. Глаза и рот его широко раскрылись, а щёки налились румянцем. Женщина не стала смущать мальчишку сверх меры.
«Неужели я, в самом деле, такая старая?»
Под ногами что-то ухнуло. Посыпались камни, и пыльное облако поднялось из провала. Вовремя отскочив, Зое медленно опустила ногу.
«Опытная», – решила для себя она.
– Бод, ты как живой там?
– Живой, – глухо отозвался мужчина, и голос его прозвучал точно из склепа. – Здесь камнем обложено.
«Камнем», – эхом повторила про себя Зое, и мысли её засверкали не хуже звёзд. Алые отблески в кроне ели. Холодное бревно и всегдашние комары... Клад! Что же ещё? Золото утопшего под сосною мельника, которое так и не нашли. Ну конечно, и как девушка могла забыть? Деньги или, как она когда-то слышала в Арлеме, «финансовые вливания» пришлись бы как нельзя кстати.
На пару ливров в городе можно было приобрести корову, а в сундуке запросто могла оказаться и сотня, и две.
Зое сглотнула.
– Нашёл что-то? – бросила она, старательно скрывая потаённую надежду, и голос надломился.
– Нашёл, – эхом отозвался Бод. Отозвался и… И всё. Одним этим словом сын мельника закончил мысль.
«Убила б!»
– А что… ты нашел?
– Хлам, – всё так же односложно и откликнулся он, и сердце девушки упало.
«Твою да через!.. Ху-у. Ну конечно. Что ещё можно обнаружить в наших заиндевелых холмах. Только хлам».
Второй удар, и вторая волна вынесла пыль на поверхность, но Зое уже не волновалась. Это Бод сам пинком расширил проход. Само собой. Кому же захочется повторно ползти, проминая брюхом осколки камней.
«Надо было Пенина подрядить, – мысленно ударила себя по лбу она. – Тот и худ точно те же грабли, да и не жалко его совсем. Ненадёжен разве что, но красть там всё одно нечего. Карманы б обхлопала и свободен».
Ещё падение камней и ещё один тяжёлый пинок. Чрезвычайно тяжёлый. Любимым занятием Моны в последние годы стала готовка, у Бода же как будто от рождения наблюдалась тяга ко всему, что, так или иначе, можно было назвать едой. «Н-да. Если вдуматься, они просто не могли в конечном итоге не сойтись». И чего в таком случае Зое так волновалась? Чуть было общаться по этому поводу не прекратила. Молодость-молодость. Сейчас-то она уже не наделает подобных ошибок.