Иван Поляков – Остров жизни (страница 42)
Баран, не понимая, оглянулся... но змей уже был тут.
Он выставил руки, растопырив пальцы. Тело изогнулось: лапа ушла вперёд, к рогатой голове. Это было всего лишь мгновение --- удар... и камни полетели. Не желая задешево продавать свою жизнь, баран скакнул в неизвестность. Он оказался на скале выше... Шипение. Длинное тело изогнулось, обвивая воздух. Шипя и выдыхая зловонную дымку, змей длинными, изогнутыми когтями уцепился за скалу, рывком устремила длинное тело вверх по скале.
-- Ме-е-е-ее!
Баран проломился через кустарник. Змей смял его. Исходя ядовитой слюною, пасть клацнула зубами. В паре пальцев от копыта.
Рык. Дракон почти завернулся в кольцо. В серебряных глазах его блеснуло пламя. Баран замер на отвесной скале.
Змей медленно переставил лапу поближе к телу. Хвост его неспешно изогнулся.
Тишина. Ледяные порывы, что клаками рвали туман у зубастой пасти. Эхо пустоты.
Рывок.
Змей поднял голову. Он чуть приоткрыл пасть, моргнул, смотря в пустоту, и прицокнул. Суть жизни текла по его подбородку. Суть и его следующий день. Его победа. Вот они: первые плоды трудов.
Обычно змей ел там же, где и ловил. Ему некого было стесняться или бояться, однако теперь куда разумнее было пока что скрыться. Всего раз, пока он не изучит эти извилистые скалы и не найдёт лучшее место для боя.
День подходил к концу. На милю выше... возможно, на две. Дракон приземлился на тёмном скате, по которому неожиданно скоро плыли пятна света. Облака дымили, на глазах менялись сразу за горным хребтом, и из-за них то и дело выглядывали то белизна ледяной стены, то прожилки чёрных выступов камней.
Отсюда змею было видно всё. И острые перегибы, и расщелину, и даже долину, что мирно ютилась там внизу. Рыжеватые флаги на верёвках. Деревушку. Всего несколько низких, почти сравнявшихся с землёю лачуг под рыжеватой черепицей, там у подножия пика мира.
Удивительно, как могли люди жить в подобной близости от логова величайшего из змеев. Хотя какое ему было дело до них.
Облака стали ярко лимонными, в то время как снег приобрёл странный, персиковый оттенок. Все цвета слегка притухли, змей словно двигался в мареве, в парящем, заледеневшем мире. В затухающем свете заката дракон нашёл здесь место для сна. Оно всего одно такое осталось. Ещё победа.
Тишина. Пустой воздух. Чёрное небо, которое словно подпирал железный в свете луны столб.
Дракон спал и не видел, как бездну, родоначальницу всех змеев, рассекла белая полоса кометы.
Во тьме над ним сверкнула пара мудрых золотых глаз.
***
Крылья выгибались, сопротивляясь ветру. Дракон парил, и пара длинных алых лент тянулись вслед за ним. Удивительный механизм, способный при помощи лишь единственной нити преодолеть силу мира. Дети бежали по жирной и зелёной по-весеннему траве. Мальчишки всё больше. Рослый и чернявый нёсся первым, утягивая змея вслед за собою… но вот дорожка кончилась… и змей упал. Никто не мешал мальчишке бежать дальше. Никто не остановился. Он сам застыл на границе, где начинались поля, будто наткнулся на преграду, которой никто, кроме него, и не заметил. Бутуз того же возраста, но абсолютно круглый, проскочил дальше, перекувыркнулся через голову, прежде чем остановиться.
Недолго ещё висевший в воздухе змей теперь выглядывал из пучка травы, ленты из связанных тряпок тянулись по пыли тропинки. Послышались недовольные крики, но юноша точно и не слышал. Молча вручив конец бечёвки самому громко-орущему, с рыжеватым чубом, Гюстав удалился, не проронив ни слова. Так ведь куда проще скрыть страх, не правда ли?
«Точно отец, – улыбнулась про себя Зое. – И слова лишнего не скажет. Перестраховщик... Мне бы так. Пора ведь уже».
– Хотя страшилку про Чёрную сосну я всё же зря ему рассказала. Как-то он не так воспринял.
Упёршись в колени и примяв яркую юбку, Зое склонилась над ямой с торчащими по краям корнями.
«Ну, когда он уже угомонится? О чём я говорю, конечно же, никогда».
– Пап, ну в самом деле! Брось уже. Всё равно ведь пустая затея.
Ивес встал, точно покойник из могилы. Серый от налипшей на лицо и на руки земли и со скрипучим выдохом. Он подался назад, с трудом переворачивая лопату.
– Зое. Твою да… с чего ты это взяла-а? Всё выйдет.
«Я и мгновения не сомневаюсь, что что-то «выйдет», – с раздраженьем. – К примеру, очередной день на кровати с травяным компрессом на боку! Гарантирую!»
Вслух же гордая мать и взрослая женщина сказала иное:
– Но пока ведь не выходило!
– Да… Будто я сам в маразме и ни бельмеса уже не помню, – заявил Ивес, продолжая копаться в раскуроченной земле. И громче: – Это были пустяшные ошибки. Мать твоя меня отвлекала, вот и… затянули.
«Ну конечно», – не без удовольствия подтвердила про себя Зое. Да, не всегда всё происходит так, как бы нам хотелось.
***
(Кузьма Прохожий. Из услышанного на дороге).
***
Тяжело вздохнув, девушка выпрямилась:
– Гай, ты точно уверен, что ничего не хочешь ему сказать?
Ивес:
– Он не может! Он тренируется!
Юноша, ворочавший валун в той же яме, под нос себе высказал всё, что думает по данному вопросу. Зое не нужно было смотреть на него, чтобы на слух опознать и «телегу» и «твою». Камень вновь просел. Многострадальный: его опрокинули ещё в первый год и с тех пор ну никак, никакими силами не могли убрать.
«Как же, тренируется. Ещё один претендент на тот же шарф».
Перемежая и скрещивая полевых головастиков с весенними кроликами, Ивес опрокинул на край очередную, не иначе тысячную за этот день лопату.
– Да, такие тренировки. А разве кто говорил, что будет просто? Ничего-ничего. Ничего! Пусть постарается на благо семьи.
– Или твоего, – ляпнула, а уже после задумалась, что конкретно сказала Зое.
Да, после двадцати, в зрелом, полностью состоявшемся возрасте, пора уже думать, а после уже говорить. Запылившиеся брови главы семейства сошлись на битой переносице. Сквозь толстый слой грязи проступила краска.
– Да моего! – выплюнул мужчина. – Моего! А по-вашему жить в одном доме с этакой оравой – это нормально? Мне дышать негде, и другого выхода, кроме как строительство, лично я не вижу. Хватит! Засиделись на моей шее!.. Иного выхода сселить вас лично я не вижу.
Зое усмехнулась в кулак:
– Пап.
Проследив за взглядом, Ивес начал багроветь ещё сильнее. И на сей раз уже от ярости.
Выискивая червяков, чёрная курица разгребала землю. Скребла прямо на удерживаемой мужчиной лопате!
Червяк, в самом деле, нашёлся, но Ивесу от этого особенно легче не стало.
– А ну, вон пошла! – взорвался.
Встряхнув древко, мужчина попытался прихлопнуть им курицу. В глазах его ясно читался зов хищных предков. Потомок им достался не особенно-то проворный.
– Вот же безмозглая!
– А о пристройке ты не дум…
– Дом!
– Понятно.
Порой проще ишака заставить работать, чем вынудить человека от этой работы отказаться. Что главное – это всё было никому не нужно. Всего-то и требовалось, что занять один из тех домов, что пустовали со времён гибели сэра Ланца.
Бод с прибавлением уже заселился в один такой, а отец всё ковырялся с фундаментом.