Иван Поддубный – Ветра судьбы. Артана (страница 10)

— Есть город на востоке, Торнхейм, — сказал Хрыч однажды утром, перебирая свои пожитки и раскладывая их на две кучи: то, что можно продать, и то, что нужно оставить. — Людской. Не самый большой, но торговый, купцы туда со всех земель приезжают. Туда разные ходят — и люди, и гномы, и даже эльфы иногда заглядывают, если нужна особая работа или редкие товары. Сходим? Ты ещё не видел настоящих людских городов.

Павел задумался. Он ни разу не был в людских поселениях за все три года. Хрыч говорил, что чужаков там не любят, особенно таких подозрительных, как Павел — без роду, без племени, с непонятным акцентом и странными манерами. Но если вести себя тихо, не лезть на рожон, не задавать лишних вопросов — можно и поторговать, обменять шкуры на соль и наконечники.

— Сходим, — решил он, чувствуя, как внутри загорается любопытство. — Надо же мне когда-то увидеть, как живут нормальные люди в этом мире. А то я только гоблинов и видел, да и то одного.

— Нормальные? — усмехнулся гоблин, упаковывая в мешок связку сушёных грибов. — Нормальных не бывает. Бывают разные. Увидишь сам. Только держись рядом со мной и рот лишний раз не открывай.

Дорога до Торнхейма заняла три дня. Шли лесом, знакомыми тропами, потом вышли на тракт — широкую, утрамбованную дорогу, по которой то и дело проезжали повозки, телеги, всадники. Павел глазел по сторонам, как деревенщина, впервые попавший в столицу. Всё было интересно: и люди в странной одежде — кто в кожаных куртках, кто в домотканых рубахах, кто в добротных суконных плащах; и лошади, которых он раньше видел только на картинках и в фильмах — грациозные, сильные животные с умными глазами; и гномы — коренастые, бородатые, с тяжёлыми молотами за поясом и суровыми, обветренными лицами.

Торнхейм оказался типичным средневековым городом — именно таким, каким Павел представлял его по книгам и фильмам. Высокие каменные стены с башнями, на которых развевались флаги, узкие ворота, у которых стояли стражники в кожаных доспехах, лениво проверяя входящих и беря мелкую мзду с торговцев. Кривые улочки, вымощенные булыжником, островерхие крыши домов, нависающие так, что почти касались друг друга, создавая вечный полумрак даже в солнечный день. Вонь от помоек и лошадиного навоза, смешанная с запахом жареного мяса, свежего хлеба, пряностей и ещё чего-то неуловимо чужого. Гомон рынка, перекрывающий все остальные звуки — крики торговцев, рёв ослов, лай собак, плач детей. И величественный замок на холме, возвышающийся над городом, — серый, суровый, с бойницами и флагами на башнях.

Павел глазел по сторонам, забыв обо всём. Хрыч дёргал его за рукав, тащил в нужную сторону, что-то говорил — но Павел не слышал. Он впитывал этот новый для него мир, как губка, как иссохшая земля впитывает влагу.

Рыночная площадь кишела народом. Кузнецы в кожаных фартуках, перекрикивая друг друга, нахваливали свои мечи и ножи, сверкая сталью на солнце. Пекари выкрикивали названия хлеба — Павел разобрал только «пшеничный» и «ржаной», остальное тонуло в шуме. Торговцы тканями разложили на прилавках рулоны сукна, шёлка, бархата, парчи — яркие, переливающиеся на солнце, слепящие глаза. Менялы сидели за столами, пересчитывая монеты и сверяя курсы валют. Жонглёры и акробаты развлекали толпу, выделывая немыслимые трюки. Нищие протягивали руки, скуля и завывая, хватали прохожих за полы одежды. Воры шныряли между людьми, ловко срезая кошельки и исчезая в толпе.

Всё кишело, шумело, жило своей жизнью.

Хрыч ловко провёл Павла сквозь толпу к лавке менялы, где за несколько серебряных монет (Павел даже не знал, откуда они у гоблина — видимо, копил долгие годы) выменял принесённые шкурки на соль, новые наконечники для стрел, моток крепкой верёвки и даже кусок сыра — твёрдого, пахучего, покрытого благородной плесенью, как те сыры, что Павел видел в дорогих магазинах на Земле.

— Это тебе, — сказал Хрыч, протягивая сыр Павлу. — Попробуй. Люди это любят, дорого ценят. Говорят, вкусно.

Павел откусил кусочек. Сыр оказался острым, с горчинкой, с неожиданным грибным послевкусием, непривычным, но безумно вкусным. Он жевал и оглядывал площадь, чувствуя себя участником исторического фильма, туристом, случайно попавшим в прошлое.

— Пошли дальше, — поторопил Хрыч, дёргая его за рукав. — Надо ещё кожу посмотреть, ножи подточить у мастера, да и уходить пора, пока стемнеть не успело. В темноте из города лучше уйти — мало ли что.

— А где мы ночевать будем?

— В таверне, — усмехнулся гоблин, и уши его весело дрогнули. — Я же не зверь лесной, могу и в таверне переночевать, как нормальные люди. Если денег хватит, конечно. А денег у нас теперь маловато.

Они уже собирались уходить с площади, когда Павел увидел ЕЁ.

Она стояла у лавки оружейника, рассматривая кинжалы, разложенные на прилавке на куске чёрного бархата. Высокая, стройная, с тёмными волосами, забранными в тугой пучок на затылке, открывающий длинную, изящную шею. Одета она была просто, но со вкусом: кожаная куртка с металлическими заклёпками, плотная льняная рубаха, кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги из мягкой кожи. За спиной — длинный лук, явно дорогой, искусной работы, украшенный резьбой. На поясе — ножны с мечом и несколько метательных ножей, рукояти которых поблёскивали на солнце.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.