Иван Плахов – ДВОЙНОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ (double penetration) или ЗАПИСКИ ЮНОГО НЕГОДЯЯ (страница 8)

Теперь мозаика складывалась во вполне ясную картину: мне не угрожали, наоборот, меня приглашали. Но раз опасность миновала, торжество встречи могло и подождать, пока я вернусь из очередного путешествия в параллельный мир.

Я покинул Прагу и отправился в маленький городок Чески-Крумлов на границе с Австрией: именно там, судя по карте, располагался портал. Добрался довольно легко: рядом с отелем я обнаружил автобусную станцию, с которой в Крумлов ежедневно отправлялись рейсовые автобусы. Так что через два часа я уже стоял на холме и созерцал средневековый городок у подножия огромного замка, который некогда принадлежал сначала династии Шварценбергов, а затем Розенбергов.

Картинка перед глазами неуловимо напоминала мне полотна Брейгеля-старшего, словно прошлое жило тут как ни в чем не бывало, игнорируя время, будто века прогресса не изменили до неузнаваемости лицо современной Европы. Я долго наблюдал за неторопливой жизнью городка, за людьми на его узких улочках, чувствуя себя словно бы Господом Богом, подсматривающим за человеческой жизнью. Отсюда, издалека, все выглядело ненастоящим, игрушечным; с трудом верилось, что эта гармоничная картина – результат случайных наслоений жизнедеятельности многих поколений горожан, а не творение чьей-то единой воли.

Затем я спустился, следуя за туристами, к узкому устью входа, с которого начиналось крумловское средневековье. Мне нужно было попасть на противоположный берег, напротив замка, где располагался пансион «У зеленого гада», где я зарезервировал себе комнату. Городок оказался на удивление маленьким: на градостроительную ось, как на скелет рыбы, нанизана вся планировка улиц, – заблудиться невозможно. Уже через полчаса я стоял около двухэтажного дома с мезонином, у входной двери которого красовалась вывеска с зеленым змеем. На двери висела короткая записка на английском: хозяйку пансиона можно найти по такому-то номеру телефона, что я тут же и сделал.

Мне досталась комната на первом этаже, окна выходили во внутренний двор, который использовался как стоянка для машин временных жильцов: сейчас был не сезон, и двор, заросший газонной травой, очаровательно пустовал. Дом оказался древний, как сама природа: некогда белые оштукатуренные стены пожелтели от времени, на стенах и потолке неуловимо проступали пятна самой причудливой формы. Ремонт в комнате делали совсем недавно, но дом словно обособился и вел параллельную жизнь, независимо от хозяев, – так бывает со строениями, которые пережили свой век, но почему-то не исчезли. Словно старики, случайно обретшие бессмертие.

Собственно, весь город был такой, он пережил властительных хозяев и теперь существовал самостоятельно, как живой труп. Из него в сорок пятом году в Баварию депортировали всех немцев, подавляющее большинство здешних обитателей: из более чем восьми тысяч жителей только немногим больше тысячи были чехами. Место сосредоточения алхимиков и гибели сына императора Рудольфа, сумасшедшего дона Юлия Цезаря Австрийского, которого держали в круглой башке Крумловского замка, пока не уморили голодом. Он зверски убил свою любовницу, дочь банщика, отрезав ей уши и выколов глаза, и пытался накормить гостей кусочками ее тела. Самое удивительное в этой истории – то, что даже известно, за сколько он купил себе в любовницы дочь банщика Маркету: за двадцать свиней, восемь бочек вина и четыреста марок.

Все это мне рассказал художник Олесь, с которым я случайно познакомился на набережной «На острове», где когда-то стояла мельница, а сейчас располагался выставочный зал с рестораном: днем – довольно людное место. На узком мысу под башней стоял мольберт художника, на котором он демонстрировал свои акварели. Я купил одну за четыреста крон, а в придачу получил историю жизни художника и рассказ о безумном сыне императора. Олесь был родом с Западной Украины, эмигрировал в Чехию в девяносто шестом году; сначала расписывал церкви в глубине Моравии, затем держал картинную галерею, теперь торговал акварелями и подрабатывал гидом. От него же я узнал, что первые хозяева городка Розенберги, по легенде, вели свой род от Орсини из Рима, в крепостном рве замка держали медведей, так как «орсини» по-итальянски значит «медведь». Их герб украшала красная пятиконечная роза, средневековый символ молчания: там, где ее изображали, разрешалось безбоязненно говорить о тайнах, тебя бы никто не выдал. А крест в центре розы явно намекал на то, что это вотчина розенкрейцеров.

Во время прогулок по узким улочкам городка меня вдруг посетила почти безумная идея: мы живем на свалке цивилизаций, от которых остались лишь внешние оболочки предметной среды, как в этом городе, и всего лишь утилизируем доставшиеся нам отходы предков. Потому повсеместно распространена и процветает мусорная идеология, которая буквально насаждается массмедиа, проповедуя одноразовую философию и одноразовое понятие жизни. Ведь идеология постмодернизма учит нас поступать так, как старьевщик на городской свалке: не создавать, а лишь отбирать и коллекционировать уже готовое, играть ранее созданными вещами и понятиями. Но жизнь на свалке не так уж и безопасна: отходы токсичны, а их разложение инфицирует и отравляет нас, заставляя мутировать самым непредсказуемым образом. Мусорная цивилизация создает мусорных людей.

Неоднозначная мысль неожиданно взбудоражила все мои чувства. Копаться в искрометных экскрементах эскапад собственного мозга – неблагодарное занятие метафизического эксгибициониста, влюбленного в свой голый интеллект. Не проще ли наслаждаться предоставленной мне жизнью – пить чешское пиво и есть сосиски и свиную рульку?

Но, видимо, такова особенность моего характера: я не мог просто наслаждаться, не пытаясь понять экзистенциональную природу бытия, – русскость это моя, врожденный порок, так себя проявляет. Бродя по городу, я спрашивал себя, куда девается бесчисленное множество его копий, которые с помощью фотоаппаратов и телефонов непрерывно создавали толпы разноплеменных туристов, сколько информационных слепков этого места существует. Но где? В соцсетях, которые, как канализация, собирают копии и хоронят их навечно в глубинах Интернета? В личных архивах на персональных компьютерах или планшетах? И все эти слепки, как луковая шелуха, отлетают в небытие других стран и мест и распадаются в ничто в архивах похитителей впечатлений, вечно жадных до перемен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.