Иван Петровский – Василек. Часть вторая. «ОНО» (страница 4)

Отделение состояло из пяти сотрудников, все в прошлом с территориальных ОВД, имевшие опыт оперативной работы. Выпускников академий старались не брать. Перед отделением была поставлена задача изучать нераскрытые преступления в городских районах и области, выявлять наиболее перспективные и заниматься их раскрытием. Ограничений по территориям не было, каждый мог работать по делам любого района города и области. Обычно все начинали ковыряться в делах своего бывшего ОВД, а потом «переключались» на другие, либо задействовались по резонансным делам, стоявшим на особом контроле в областной прокуратуре и самом ГУВД. Работы-хватало. Перспективных преступлений было много, но в силу истечения большого количества времени с момента совершения деяния, раскрывать такие дела было сложно. Человеческая память не безгранична. События стираются, нужные моменты исчезают. Потерпевшие, свидетели, да и сами подозреваемые уже с трудом воспроизводили события прошлого. Показания приходилось восстанавливать как мозаику, по кусочкам. Наибольшие проблемы возникали с датами. Часто свидетель даже не мог вспомнить год интересуемых событий, не говоря уже о месяце или числе. Ориентироваться приходилось на времена года, какие-то яркие воспоминания жизни и к ним уже клеить остальное. Однако были исключения. Некоторые воспроизводили нужную информацию с поразительной точностью даже в мельчайших деталях.

Оперу было тошно. Вчерашний праздник все еще гудел в голове. Организм слегка потряхивало. Присвоение очередного звания коллеге по отделу-весомый повод. Отмечали с размахом, высоко поднимая стопки с водкой, троекратными, раскатистыми «УРА» и застольными песнями. Только виновнику торжества повезло, он заранее согласовал свое отсутствие на следующий день на работе. Остальные внимательно слушали Митяева, изредка попивая минеральную воду из бутылок.

–Иваныч, я поеду, пожалуй, – сказал Опер. Хотелось на улицу и глотнуть свежего воздуха.

– Куда?

– На «землю2». Не знаю. В свой, бывший, съезжу. Поковыряю чего.

– Ты там уже ковырял. Итак, все знаешь. Съезди в другой, раз Митяева слушать не хочешь. Где не был. Посмотри, так сказать, свежим взглядом.

–Куда?

– В Заводской съезди.

–А чего там?

–Там всегда много чего.

До Заводского отдела пришлось добираться долго. Отдел находился на другом конце города. Это был самый большой район и по площади, и по населению. Основу составлял огромный завод по выпуску двигателей к самолетам. Само собой, завод был секретный. Колючие проволоки, многочисленные контрольно-пропускные пункты и высокий бетонный забор, опоясывали периметр гиганта. На самой территории завода бывать не приходилось, но по рассказам, это был город в городе, со своей больницей, профилакторием, библиотекой, столовыми, аллеями с лавочками, автобусными остановками и огромным количеством работающих. На заводе даже имелся свой отдел внутренних дел, обслуживающий только данное предприятие. Преступления, в нынешние 2000-е годы, уже совершались не часто, и опера работали в основном на выявление. Десятилетием же ранее, рабочий люд, несмотря на всю секретность объекта, пытался вынести с территории от болтов до лопаток турбин двигателей, опять же не с целью продать секретные технологии шпионам враждебных стран, а с целью сдать на металл и получить деньги. Выручка получалась не большая, но стабильная. Процесс хищений начался, когда зарплаты задерживали не только на обычных, но и на военных заводах. Приходилось вертеться и кормить семью. Крали по-разному: выносили, вывозили, перебрасывали через забор все, что имело хоть какую-то ценность. Крали многие: от простого слесаря и кладовщика до директората предприятия. Воровали даже охранники, где-то напрямую, но чаще находясь в доле и «закрывая глаза» на двойные днища пола автомашин, ручную кладь и досмотр вагонов. По территории пролегала специальная «ветка» железной дороги. Воров периодически ловили, привлекали к ответственности по разным статьям, но чаще за кражу, придавали суду и отправляли на зоны. Район был построен для работников предприятия. Бараки превратились в многоквартирные высотки, пустыри – в парки, меж уличные проезды-в дороги. Магазины, кафе, стадион, остановки общественного транспорта и даже линия метро. Отдел милиции тоже был не маленький. В самом здании располагались и милиция, и прокуратура, которая, в свою очередь, занимала отдельное крыло постройки, что было в принципе-удобно.

Опер Главка, успевший немного прийти в себя от вчерашнего, зашел в отдел. Начальника уголовного розыска отдела он знал.

– Андрюха, привет!

– Ого, привет. Какими судьбами?

– Да вот, мимо ехал, дай, думаю, зайду поздороваться?!

– Ну-ну. Рассказывай, – с ехидцей ответил Андрей. – Во-первых, мимо нашего района обычно не ездят, куда мимо то?! Дальше-трасса. Во-вторых, зная, где сейчас ты работаешь, версия о случайной нашей встрече – не состоятельна.

– Ладно, ладно. Кофейку плеснешь? Есть время?

– Плесну.

Опера были знакомы давно. Впервые пересеклись по розыску убийцы женщины, которого вместе повязали на похоронах, потом еще было несколько дел, розыск жуликов и обмен информацией. Растворимый кофе призывно запах, залитый свежим кипятком из электрочайника. Сахар погрузился на дно и ложки весело зазвенели по краям кружек. Первый глоток был самым приятным. Отхлебнув кипяточку, закурили в две сигареты. Никто не спешил беседовать. Оба наслаждались моментом. Убогий кабинет начальника розыска ничем не отличался от остальных, разве что был чуточку побольше, имел диванчик и много стульев вдоль стен. Усталые и местами отклеившиеся обои непонятного цвета, слабое освещение, несколько ориентировок на стене, куча бумаги на столе, сейф и компьютер.

– Рассказывай.

–Что рассказывать? Ты знаешь, что я сейчас не в «зональниках3», а в ППЛ?

–Да, слышал. Чем занимаетесь там?

– ППЛом и занимаемся. Раскрываем преступления прошлых лет. Ездим по области, поднимаем дела, находим перспективные и раскрываем.

– И? Как оно?

– Да нормально. Мы ж все из разных земельных отделов, поэтому сначала поднимали в своих районах, а сейчас меняемся районами. Для свежего взгляда, так сказать. Начальником у нас – Иваныч, да ты его знаешь. Вот, к тебе направил.

– Зачем ко мне?

– У тебя самый большой массив нераскрытых. Всегда есть из чего выбрать.

– Думаешь, мы – лохи? Есть перспектива, а мы ее не дорабатываем? – начал обижаться начальник розыска.

– Нет. Не думаю. Просто у вас много текучки, а когда происходит наслоение одно на другое, а потом еще и еще, первое, обычно, отходит на второй план. Вот я и приехал заниматься вторым, третьим и еще более древними планами.

– Ты, я вижу, палку хочешь тут у нас в нахаляву срубить? Опера мои корячились, чуток там не дожали где-то, а ты тут героем хвать и медаль на грудь? Нету у меня таких дел. Мы, если есть возможность, поднимаем все дела. Ничего мы не бросаем.

– Андрюха, ты чего?! Чего завелся? Я не собираюсь твои палки забирать. Даже если б и хотел, не забрал бы. Ты же знаешь, дело капнет в твою копилку.

– Я не завелся. Вот только не надо мне рассказывать о благости своего приезда и желании помочь с «темняками»4. Звучит как-то неубедительно. У тебя палок не хватает? Так в открытую и скажи. Я пойму. Вон на столе пачка дел лежит. Возьми пачку, спустись в прокуратуру и свози следака в суд. У меня машин сегодня нет, а ему надо. Свозишь-я тебя в справочку впишу и в карточке отмечу. Все ж понимаю. Вам кормиться то же надо, иначе разгонят к чертям.

– Да не нужна мне палка, – уже с грустью сказал Опер Главка. – Да и машины у меня нет и не было. И служебной в отделении нет. А на спине-не потащу. Не приучен. Ладно. Я тебя понял. Спасибо за кофе. Бывай.

– Бывай.

После обеда обстановка в отделении стала более работоспособной. Митяев молчал. Парни разъехались по территориям.

–Как съездил?! – Иваныч встретил Опера вопросом.

– Никак. Не получилось разговора.

–С кем общался? Почему не получилось?

– С начальником розыска. А не получилось, потому что он думает, что я хочу «палку» у них «отжать».

– Какую «палку» то?

– Полу светлую какую-нибудь. Типа, где ничего делать не надо, так, подсуетиться чуток и карточку заполнить.

–Даже если и так, «палка» –то в статистику его же отдела упадет?!

– Ну, за что купил за то и продаю. Не дал ничего. Сказал-говори конкретное дело, выдам и будешь знакомиться.

– И что ты думаешь?

– А как ты считаешь, там есть что копать? В этом районе?

–Да. Вне сомнений!

– Тогда запрос сейчас подготовлю в информационный центр. Сделаю выборку по нераскрытым преступлениям, потом поеду знакомиться.

– Потом – не поедешь. Потом мы все на «Динамо» пойдем. Зачеты сдавать.

– Какие?

– Сегодня-стрельба.

– Ненавижу зачеты. Ни бег ни силовые ни стрельбу.

– Зачем тогда спросил, про какие именно зачеты, если ты их все-ненавидишь?

– Что б понимать к чему готовиться сегодня.

– Поздно готовиться. Сдавать будем. А стрельба то тебе чего не нравится?

– Не знаю. Не буду валить на табельный ствол, 1977 года выпуска. Просто плохо у меня получается. Выше оценки «три», никогда не получаю.

– Чем плоха тройка? Главное-сдать. Ты чего, на классность метишь?

– Нет, конечно. Ты прав. Главное сдать. Но все равно не люблю стрелять. Никогда за свою службу не стрелял и не буду.