Иван Петровский – Василек. Часть вторая. «ОНО» (страница 3)
– Обозначь, -поддержал Иваныч.
– Сотовый телефон. Возможно, у преступника с собой был телефон. Снимем массив с телекоммуникационной вышки по месту пропаж Даши, снимем такой же массив в точке, где нашли тело и сведем вместе оба списка. Вдруг будет совпадение?!
– Ты с ума сошел?! Знаешь, сколько будет номеров? -ужаснулся Фаррух.
– Знаю. Но точки находятся очень далеко друг от друга. У нас всего три оператора связи. Один-основной, местный, областной. Остальные-Московские. Не очень популярны. Зоны покрытия у них еще не очень. Попросим аналитику самих операторов. Вам то ничего делать не придется. А вдруг выстрелит?!
– Почему нет?!, -поддержал Иваныч. – Только ты ж должен понимать, что нужно получить решение суда?
– Я думаю по такому резонансному делу решение дадут. Тем более мы сначала никаких установочных данных просить не будем. Только после выявления совпадения. Пока просто по запросу попросим выделить массив номеров в двух точках и выявить совпадение.
– Логично. Завтра готовь запросы и езжай.
[1] Нож со складывающимся лезвием.
Палочная система
Сводка преступлений за прошедшие сутки не искрила новизной и позитивом. Где-то совершено разбойное нападение, где-то грабежи и кражи. Область не отличалась от других особым разгулом преступности, но и не была в числе спокойных регионов. «Ленинский район. В ночь с 5 на 6 в контейнере, расположенном у дома №79 по улице Коминтерна, обнаружен труп новорожденного младенца мужского пола, с признаками насильственной смерти. На место происшествия выезжали…, с места преступления изъято.... Проводятся оперативно-разыскные мероприятия по установлению лица, совершившего преступление», – дочитал Опер Главка. «А как правильно? Разыскные или розыскные?! Всю службу писали – розыскные. Это было верно. Правила русского языка. Так учили. Всех оперов учили. Потом пришла директива из МВД, в которой была поставлена задача изменить правописание слова и, во всех нормативных документах, с этого дня, указывать это слово через букву «А». МВД требовало четкого выполнения своих директив. Проверяющим строго предписывалось обращать внимание на правописание слова, и, при выявлении нарушения, жестко карать, с использованием всего механизма дисциплинарных взысканий. Понеслось. Если проверяющий ничего существенного «напроверять» не смог, он, как заправский учитель русского языка, брал красную пасту и поднимал дела у оперов, куда вносил яркие поправки, не забыв отразить недостатки в справку. После проведения служебной проверки, в Москву шел итоговый документ по результатам выезда в командировки, в котором указывалось на повсеместное нарушение оперуполномоченными проверяемого отдела, требований Директивы МВД за номером…. Именно Директивы, а не правописания. Хотите недостатки – пожалуйста. Директивы из МВД не читают, требования не соблюдают. Негодяи, одним словом».
Трупы младенцев были не частым, но и не редким случаем в милицейской службе. Опер вспомнил свое суточное дежурство. Давно. Когда еще сам работал в районном отделе милиции. Трескучей зимой, ночью, в дежурку пришел БОМЖ. Самый типичный. С огромной нечёсаной бородой, в которой застряли крошки и табак, взлохмаченными волосами, немытый и пахнущий дюже неприятно. БОМЖ долго стучал в окно первого этажа и что-то невнятно говорил. Сонный дежурный никак не мог разобрать слова и пытался избавиться от визитера. Заводить его в помещение, а может и в камеру, очень не хотелось. БОМЖ был настойчив и не отходил от окна, продолжая молотить одной рукой по стеклу. Вторая была чем-то занята. Милиционеру это надоело, и он отправил помощника разобраться с гостем, снабдив напарника хорошей резиновой палкой. Помощник тоже сначала не разобрался в причинах визита и с ходу рубанул специальным средством по пьянице. БОМЖ, видимо, находившийся в состоянии крайнего опьянения, так как стоял на крыльце в мороз в одной майке, успел повернуться и принял удар по спине, но только охнул и уже помощнику объяснил причину своего появления. Причина была укутана в ворох одежды и прижата свободной рукой к груди. Это оказался новорожденный младенец. БОМЖа завели в отдел. Вызвали «скорую» и опера. Медики приехали быстро. Младенец оказался живой, слегка переохлаждённый, но живой. БОМЖ так и держал ребенка на руках пока не передал врачам. Уже в кабинете, одев свой свитер, куртку и шапку, залив во внутрь себя – спиртное, выданное опером, БОМЖ смог прийти в себя и дать пояснения. Как всегда, в ночное время он обходил свою территорию в поисках бутылок, припасов, металла и всего более-менее ценного, которое можно было обнаружить в уличных урнах и придомовых мусорных контейнерах. Все городские территории строго разделены между этим контингентом, поэтому Степан Демьяныч (так звали БОМЖа) шел четко по своему маршруту. Проверив урны по Тихому шоссе, свернул к общежитиям на улице Дружбы. Там располагалась хорошая контейнерная площадка, на которой были установлены 6 баков. Поиски были не долги. Ему что-то послышалось. Что именно он не смог объяснить, но, бросив ворошить начатый контейнер, перешел к соседнему и стал осторожно разгребать мусор. Под мешком, в одеяльце, лежало тело младенца. Почему Демьяныч понял, что ребенок живой-он не смог сказать. Сняв куртку, свитер и шапку, обернув тело в теплый ворох и прижав к своей груди, он побежал в сторону райотдела. О чем он думал? Какие чувства его толкнули на этот поступок- Степан не сказал. Только б донести. И он донес. БОМЖа отогрели, еще напоили и накормили, дождались следователя прокуратуры и поехали на осмотр контейнера. Дальше начался длительный процесс поиска человека, избавившегося от ребенка. Подняли и проверили списки беременных, состоящих на учете, маловероятно, но возможно. Начали проверки неблагополучных семей и притонов. Учитывая близость общежития, шерстить поехали комнаты и учащихся. Подозреваемую нашли. Не сразу, но нашли. Потребовалась неделя. Она оказалась учащейся техникума, отличница и первая по учебе на курсе. Долго «колоть1» не пришлось. Девица во всем призналась. Ревела и каялась, сославшись на трудные жизненные обстоятельства, строгую семью в маленьком городе в области, слухи, отсутствие мужа и средств для содержания ребенка. Рожала в комнате, якобы без свидетелей. Уверяла, что ребенок был мертв при рождении, не дышал, после чего она, побоявшись последствий, тихонько вынесла его и положила в контейнер. Ребенок оказался крепким малым. Наверно и сейчас жив здоров, опекается государством. Демьяныч заслужил всеобщую благодарность и возможность ежемесячно приходить к операм в кабинет за премиальной надбавкой, чем и не преминул воспользоваться, но не грубил. Мадам получила свое. Суд не внял доводов обвиняемой о якобы мертворождённом младенце и признал ее виновной в покушении на убийство, приговорив к трем годам лишения свободы.
– Кто-нибудь, наконец, включит Митяева?
Опер Главка подошел к своему компьютеру, нашел сборник песен Олега Митяева и, предусмотрительно поставив звук выносных колонок на четверочку (не совсем тихо, что б можно было разобрать слова песен, но и не громко, что б не возбуждать мозг), включил плей-лист.
«Неутешительные выводы, приходят в голову по осени…», – Олег начал концерт по заявке Иваныча, начальника отделения по раскрытию преступлений прошлых лет (сокращенно ППЛ).
Иваныч сразу расслабился на стуле: улыбнулся в усы, скрестил руки на груди, вытянул ноги и прикрыл глаза. Музыка Митяева идеально подходила для прослушивания во время похмельного синдрома. Она не была навязчива или настойчива, отрывиста или слишком ритмична. Олег пел не надрывно, душевно, излагал текст, как будто он – английский лорд, сидящий в столовой своего фамильного замка, в воскресенье, и намазывающий слегка растопившееся масло на кусочек мягкого хлеба. Лучшей похмельной музыки невозможно было придумать! Казалось, что Митяев это знал и его новые хиты так же уверенно пополняли похмельный плей-лист оперов Главка: «…сколько раз через этот вокзал, он опять в суете возвращался…». Популярность – не значит мелькание в прессе, пьяные выходки на камеру и подобные трюки. Это-узнаваемость песен даже без слов, это воспроизведение некоторых на гитаре, это улыбка при прослушивании. Митяев был мега популярен. Его прослушивали часто, слова – знали наизусть.
Отделение по раскрытию преступлений прошлых лет было создано недавно и входило в состав отдела по раскрытию преступлений против личности и половой неприкосновенности Главного Управления МВД России по области (Главка). Отделение возглавил руководитель, в прошлом-обычный оперуполномоченный уголовного розыска одного из районных ОВД области. Оперативник с огромным стажем, гибким умом, приличной памятью и организаторскими способностями. Иваныч знал многих преступников города, помнил огромное количество уголовных дел, сам выезжал на преступления и работал с подозреваемыми. Периодически спорил с вышестоящим начальством, за что был не любим и постоянно вычеркивался из резерва руководства более высокого ранга. К подчиненным относился адекватно: злость не срывал, без причины не критиковал, но старался не перехваливать. Имел крепкую выдержку, стойкость к неприятным запахам и здоровое чувство юмора.