Иван Петров – Когда проснется город (страница 8)

– Арсений! – крикнул Кирилл.

В этот момент Анна, собрав последние силы, подняла руку. Серебряный амулет на груди Арсения вспыхнул.

– Резонанс! – прошептала Анна, и её голос был похож на металлический скрежет. – Противопечать!

Арсений, повинуясь инстинкту, ударил скальпелем по серебряному амулету на своей груди. Он ударил не сильно, но точно.

Резкий, высокий звон наполнил вагон.

Пассажиры синхронно замерли, их движения прервались. Человек в костюме застыл, держа отвёртку всего в нескольких сантиметрах от Арсения.

– Теперь! – крикнул Арсений.

Он и Кирилл, воспользовавшись паузой, оттолкнули оцепенелых пассажиров и рванули к следующему вагону.

Они бежали через вагоны, набитые оцепеневшими, безмолвными людьми. Каждая дверь, которую они открывали, оказывалась наполнена застывшими фигурами, словно кто-то нажал на паузу в огромном, жутком спектакле.

Наконец, они добрались до первого вагона. Здесь было пусто. Только машинист в своей кабине.

– Открой дверь! – крикнул Кирилл, стуча в стекло кабины.

Машинист медленно повернул голову. На его форме, на месте значка, горел символ Братства. И он улыбнулся. Это была не человеческая, а широкая, мёртвая улыбка.

– Конечная, – прохрипел он.

Поезд резко затормозил. Свет в вагоне погас.

– Сейчас! – крикнул Арсений.

В полной темноте он разбил маленькое окно в кабине машиниста чемоданом, а Кирилл, используя монтировку, выбил боковую дверь вагона.

Они выбрались на платформу. Станция «Планерная» была пуста. Свет горел только в центре платформы.

– Сюда! – Кирилл указал на технический туннель, где виднелись провода.

Они оттащили Анну в этот туннель.

В тот же миг за спиной раздались сирены. На платформе, прямо из тоннеля, появились люди в чёрных костюмах.

– Ловушка, – прошептал Арсений.

– Нет, – сказал Кирилл. – Это ловушка для них.

Он показал на пол. На полу лежали старые, масляные ветоши.

– У меня был курс по диверсионной истории. Братство всегда использует тоннели, но они боятся огня. Это древняя фобия.

Арсений посмотрел на свой чемодан. Внутри, среди тончайших кистей, у него были очистители на основе ацетона и изопропилового спирта. И монтировка.

– Беги! Я их задержу! – сказал Арсений.

– Ты не справишься с тремя!

– Я реставратор. Я работаю точно.

Арсений достал из чемодана флаконы, быстро облил ветошь и бросил серебряный амулет в темноту туннеля, где он ударился о рельс, издав высокий, пронзительный звон.

Люди в чёрном замерли. Звон парализовал их.

Арсений поджёг ветошь зажигалкой. Огонь вспыхнул мгновенно.

– Бежим!

Они рванули по туннелю. Огонь и звон создали идеальный хаос.

Они вышли на поверхность, в жилой район Химок. Арсений увидел вдалеке, среди панельных домов, старые, заброшенные водонапорные башни. Вокруг них, словно в дозоре, стояли люди.

– Северные Ворота, – прошептал Арсений. – Он уже там.

Он посмотрел на серебряный амулет. Он снова был у него в руке. Звон затих.

– У нас мало времени. Нам нужно найти Камень, прежде чем Александров активирует все Ворота.

Кирилл кивнул, его лицо было твёрдым.

– Веди, Арсений. Теперь ты – наш гид.

Они посмотрели на раненую Анну. Её глаза были закрыты. Теперь они были одни против проснувшегося Города.

***

Арсений и Кирилл оттащили Анну в заросший кустарником овраг, который тянулся вдоль старой железнодорожной насыпи. Здесь, вдали от панельных домов, они были временно невидимы для «проснувшегося» города. Они накрыли Анну своим пальто. Её дыхание было поверхностным, но ровным.

– Ей нужен врач. Срочно, – прошептал Кирилл. – Мы не можем её так оставить.

– Если мы повезем её в больницу, мы повезем её прямо в руки Александрова, – возразил Арсений, осматривая местность. – Помнишь, что она сказала: «Камень в центре Города». Это наша единственная надежда. Камень может отключить этот резонанс, и тогда мы сможем ей помочь.

– А как мы доберемся до центра? Мы не можем использовать ни транспорт, ни дороги. Они ищут нас по всему Северному округу.

Арсений посмотрел на железнодорожные пути, которые тянулись параллельно их оврагу, уходя вглубь Москвы.

– Мы пойдем по рельсам. Это старая ветка, она используется только для товарных перевозок. Это не нервная система, как метро, а скорее артерия. Мы будем медленны, но незаметны.

Они двинулись по насыпи. Кирилл нёс чемодан, Арсений, сжимая серебряный амулет, шёл впереди. Амулет был тёплым, но спокойным. Пока они были вдали от основных резонансных точек, эффект Противопечати работал.

Через два часа, которые показались вечностью, наполненной звуками товарных поездов, шорохом гравия и чувством тотального одиночества, они достигли промзоны в районе Сокола. Теперь им нужно было найти способ спуститься в глубинные тоннели, ведущие в самый центр.

– Камень, – сказал Арсений, остановившись у заброшенного кирпичного склада. – Это должно быть не просто место, а что-то, что Братство считает сакральным. Центр. Древний центр.

– Центр силы? – Кирилл прищурился, глядя на Арсения. – Ты говоришь так, будто уже веришь во все эти сказки про Глубокую Москву.

– А ты нет? Мы только что видели, как машинист трамвая превращается в живого манекена. Я не верю в сказки, Кирилл. Я верю в резонанс, который кто-то научился использовать.

Арсений достал амулет и приложил его к стене склада. Амулет не засветился, но вибрировал, издавая низкий гул.

– Здесь нет. Но резонанс сильный. Это старые коммуникации.

– Погоди, – Кирилл подошёл к стене и протёр кусок кирпича. – На этом складе в XVIII веке были пороховые погреба. А под ними – старинные дренажные штольни, ведущие к Кремлёвской стене. Это описано в диссертации, которую я читал. Это – часть системы.

– Тогда это наш путь.

Они нашли старый, заваренный люк в земле. С помощью монтировки Кирилл, проклиная профессора и древних еретиков, сумел оторвать ржавую крышку. Под люком открылась узкая, тёмная нора, ведущая вниз.

Спуск был долгим, скользким и вонючим. Они оказались в узком, кирпичном тоннеле, где текли зловонные воды. Здесь было абсолютно тихо.

– Глубокая Москва, – пробормотал Кирилл, доставая из чемодана Арсения мощный фонарь, которым тот обычно осматривал тёмные углы церквей. – Интересно, насколько глубоко нам нужно идти, чтобы найти философский камень.

– Это не философский камень, – ответил Арсений, держа в руке амулет. – Это, скорее, заземление. Что-то, что глушит резонанс.

Они шли по тоннелю около часа. Амулет оставался холодным и спокойным. Здесь, под городом, власть Александрова, казалось, ослабла. Но они слышали отдалённый гул – гул, который не был гулом метро. Это был тот самый, утробный, низкий звук, который Арсений слышал на трамвайной остановке – пульс Города.

Тоннель закончился широкой, круглой штольней, которая была заложена крупными, обработанными камнями, очевидно, очень древнего происхождения.

В конце штольни стояла дверь. Не железная или деревянная, а дверь, вырезанная прямо в камне, украшенная сотнями витиеватых символов – теми же змеями, пронзёнными солнцем.

– Это не просто дверь, – сказал Кирилл. – Это Саркофаг, о котором говорила Анна. Здесь похоронена какая-то сила.

Арсений приложил амулет к двери. На этот раз он не просто нагрелся. Он вспыхнул ослепительным серебряным светом.