Иван Панин – Рауит (страница 11)

– Хорошо, – произнес я тихо в ответ.

Рэмса и Хасот ушли куда-то в заросли, Киртол отправился в другую сторону, я остался один. Мне хотелось есть, ступни болели. Повязка на моей шее ослабла и сползла, рана немного кровоточила, листья, которые были к ней прижаты, видимо, остались в моей самодельной кровати. Я присел на крупный камень, пытался сам поправить повязку, но только сделал хуже. По моей шеи потекла кровь, крупные капли упали куда-то под ноги. Кисло-соленый запах заполнил мои легкие, а голова немного закружилась.

– Интересно, где сейчас Суури? – подумал я.

Мое дыхание стало глубже, я старался не паниковать, но мне мешал голод, который усиливался. Мой желудок издавал урчащие звуки, стало немного знобить, пальцы рук и ног замерзли, а через некоторое время холод распространился по всему телу. Кровь на шее успела немного свернуться, я чувствовал биение своего сердца, а в моих ушах стояла тишина.

Но внезапно тишину нарушил странный звук, который совершенно не был мне знаком. Я повернулся туда, откуда он раздавался, он становился громче. Мне стало не по себе. Присмотревшись к кустам, я заметил что-то крупное. Звуки явно издавало животное, чье очертание виднелось через листву.

Я медленно встал, не ощущая ни паники, ни страха. Из-за шока мое тело не желало мне подчиняться, ноги словно приросли к земле и не хотели отрываться. На меня уставились два свирепых глаза, зверь меня заметил. И из-за кустов вырвался крупный медведь, из чьей спины торчала стрела. Он направлялся ко мне. Я сорвался с места и побежал в сторону реки, зверь побежал за мной. Вдруг воздух рассек знакомый мне свист – медведю в спину вонзилась еще одна стрела, и он еще яростнее зарычал.

Впереди у реки были валуны, я попытался запутать зверя, резко сменив направление, забежав за каменную глыбу. Из-за своих размеров он немного замедлился, но не потерял меня из виду. А я пустился тем путем, по которому мы перешли реку. Течение по-прежнему бушевало, я неосторожно наступал на влажную поверхность камней. Оказавшись почти на противоположной стороне, я споткнулся и упал, погрузившись в реку с головой.

Холодная вода немного расслабила меня, следом появилась боль в мышцах. Я открыл глаза, и первым, что я увидел, была моя кровь, что вырвалась из моей шеи и красными облаками окружила меня. Надо было срочно всплывать – я не успел задержать дыхание. Вдруг чья-то рука схватила меня за запястье, это был Киртол. Он вытащил меня из воды, и мы оба оказались лицом к лицу с медведем.

Киртол не дрогнул, когда зверь почти вплотную приблизился к нему. Резким движением он схватился за оружие, чье лезвие через мгновение оказалось в груди медведя. И меня облило горячей кровью, когда Киртол достал свой клинок из тела умирающего животного.

– Вставай, – раздался внезапно голос Хасота.

– Быстро же мы на этот раз справились, – произнес Киртол, смывая кровь со своего клинка в реке.

Когда лезвие избавилось от красных пятен, клинок отправился назад на крепление на его поясе. Киртол повернулся ко мне и улыбнулся, а до меня стало доходить, зачем они взяли меня с собой.

– А он меня удивил, – произнес приближающийся Рэмса.

– Меня тоже, – послышалось от Хасота.

– Вы использовали меня как приманку? – спросил я, глядя на свои окровавленные руки.

– Ну, извини. Зато твое присутствие нам очень помогло, – продолжил Хасот.

– Умойся. Все лицо в крови, – сказал мне Рэмса.

Не только лицо, я весь был в крови. Меня облило с головы до ног, а запах въелся в каждую клетку моего тела. Я погрузился в воду с головой, задержав дыхание. Течение было неслабым и уносило на волнах кровавые вихри, что срывались с моего тела. Вынырнув, я начал тереть наиболее испачканные участки кожи, пока кровавые пятна не стерлись. Потом снова погрузился под воду, чтобы смыть оставшееся с лица. Рана на моей шее снова открылась, но из-за холодной воды я не сразу это заметил. Но когда я вылез из воды, это заметил Киртол.

– У тебя кровь, – сказал он мне.

– Вот черт! – воскликнул я.

Осмотревшись вокруг, я заметил в траве широкие сердцевидные листья. Сорвал один и прижал к ране, пытаясь остановить кровь. Пригодилась повязка, которая была у меня на запястье, я завязал ее снова на шее, зафиксировав лист, и надеялся вернуться назад, не потеряв по дороге сознание.

– А ты крепче, чем я думал, – произнес Рэмса.

Тем временем Киртол, заметив, что я побледнел, подошел к мертвому медведю, достал клинок и разрезал его грудную клетку, повалив зверя на спину. На моих глазах он достал сердце, еще горячее сердце.

– Пей, – сказал Киртол, протянув только что вырванный из груди орган.

– Пей, – повторил Рэмса.

Они в прямом смысле заставили меня выпить медвежью кровь прямо из его же сердца. Я чувствовал лишь тепло в своем горле, потом это тепло поглотило все тело. Я горел, меня накрыло новое для меня ощущение, заставившее сердце биться быстрее. А потом мы вчетвером отправились обратно, неся труп медведя.

Он оказался легче, чем я думал. Его мокрая шерсть пахла чем-то странным, когти были крупные и острые, глаза я решил закрыть, что немного удивило остальных.

Вскоре наши тени почти исчезли, был примерно полдень. Впереди послышались голоса и треск костра. Через несколько минут мы сбросили с себя тело зверя на камни рядом с рекой. Там нас уже ждали. Мэфую стоял и смотрел на волны, а рядом сидела Оанту.

– Удачно на этот раз поохотились, – произнес Мэфую.

– Аорин оказался крепче, чем мы думали, – сказал недовольно Хасот.

– Раз так, он может получить тень, – продолжил Мэфую.

– Он все-таки нашел себя, – произнесла Оанту, которая опустила ноги в реку.

Одежда на мне почти высохла, но на ней остались кровавые разводы. Чувствовал я себя лучше, а после обеда отправился дальше осматривать окрестности. Я нашел место, где расположилось кладбище. Там не было имен с датами, только камни, большинство из которых заросли вьющимися растениями и мхом.

Некоторое время я сидел, уставившись в одну точку. Еще через некоторое время я так погрузился в себя, что даже не заметил, что рядом со мной оказалась Суури. В ее руках были лисья и новая повязка, она пришла перевязать мою шею, но так вышло, что она сама о чем-то задумалась. Ветер трепал ее зеленые волосы, а ее лицо не выдавало никаких эмоций.

– Тебе надо к Мэфую, – наконец-то сказала она.

– Понятно, – ответил я, уставившись на нее.

– Мне надо поменять тебе повязку.

– Хорошо, – сказал я и устроился так, чтобы ей было удобнее.

– Завязал как шнурки, – сказала она, развязывая мою шею.

– Как мог.

– Оно и видно.

– Ты в любом случае лучше справляешься, – поддержал я.

– Не шевелись, – сказала Суури, обматывая мою рану.

– Может еще и дыхание задержать? – попытался я пошутить.

В ответ она туже затянула повязку. А когда Суури закончила, молча куда-то отправилась, забрав с собой то, что было на моей шее ранее. Я не придал этому значения, проводив ее взглядом, встал и пошел к Мэфую.

Суури же скрылась где-то в зарослях. Она села рядом с деревом и принялась нюхать мою окровавленную повязку. Ее рот медленно открылся, и она жадно принялась облизывать кровь с этого отрезка ткани. Она была чем-то похожа на хищника, который наслаждался своей добычей.

Пока зеленоволосая наслаждалась своим ужином, я повстречал на своем пути Лойчику, который отдыхал в тени дерева. На мой вопрос о Мэфую он просто указал мне направление, подняв правую руку. Его легко можно было понять без слов, и я отправился дальше искать его брата. Потом у реки встретил Оанту, которая с улыбкой махала мне рукой. Ее рыжие волосы трепал ветер, приносящий прохладу вод. В правой руке она держала небольшой сверток из коричневой кожи.

– Рад тебя видеть в хорошем настроении, Оанту, – произнес я, приближаясь к ней.

– Какой ты серьезный, – услышал я от нее в ответ.

– Какой есть, – сказал я.

– Я отведу тебя к отцу, он нас уже ждет.

– Нас? – удивленно спросил я.

– Да. Ты получишь тень, а я хранитель теней, – объяснила она.

– Это как?

– Моя обязанность хранить вот эту вещь, – сказала Оанту, разворачивая кусок кожи.

В ее руках оказался кусок обработанной кожи размером полметра на полметра. В центре было изображение ворона, такого же, как и на груди каждого мужчины племени. Немного ниже расположилась ворона поменьше, а оставшееся пространство заполнили другие узорные изображения: цветы, растения, змеи, небесные светила и другие непонятные мне знаки.

– Постой. Мне сделают татуировку? Но так нельзя….

– Здесь уже твое нельзя ничего не решает. Таков порядок, – произнесла она, сворачивая кусок кожи.

– Ладно. Пойдем, – сказал я.

Запахло чем-то пряным и сладким, приближался вечер, небо теряло голубизну. Мы оказались у очередной пещеры, куда Оанту вошла первой. Там было светло, в самом центре потолка было прорублено окно, через которое проникал яркий солнечный свет. Под ним находился каменный стол, на котором лежала красная ткань и небольшой черный сверток.

На полу у стен стояли небольшие сосуды, из которых вырывался едкий дым. Из одного из этих густых клубов показался Лойчику, а за ним – Мэфую. У них на лицах были черные повязки, прикрывающие рот и нос. Оанту натянула такую же.

– Ложись, – послышался сквозь маску голос Мэфую.

Мне пришлось лечь прямо на камень, на красную ткань, пропитанную чем-то масляным. От дыма мне резко захотелось спать, а тело расслабилось. Следом моя грудь была натерта какой-то красной пастой, и на нее положили кусок кожи с тенями. Мэфую подал Лойчику небольшой сосуд с чем-то дымящимся и покинул пещеру вместе с Оанту.