Иван Панин – Рауит (страница 10)

– Пошли, – сказала Суури.

Она отвела меня в то место, где племя готовило еду. Это была кухня под открытым небом, десяток облагороженных костров. На одном из них жарились крупные куски мяса, чей запах только усилил мой голод. Пару таких кусков мы с ней вместе и съели, а потом пошли дальше осматривать владения племени.

Находясь вдали от цивилизации, я был поражен тем, как это племя жило среди всей этой дикой природы. Самым развитым благом было оружие. Клинки, ножи, стрелы – все были искусно выкованы и наточены. В их лезвиях можно было рассмотреть себя как в зеркале. Иглы они тоже делали, как и ткани, которые к тому же подвергались окраске.

Место, служившее кузницей, находилось в пещере рядом с рекой. Огонь внутри нее почти никогда не гас, поддерживая жар внутри. Роль наковальни выполнял камень светло-серого цвета, имеющий нереально гладкую поверхность. Готовое оружие хранилось в мешках, набитых сухой травой.

В нескольких километрах вниз по реке находилось производство ткани и одежды из этой ткани. В основном этим занимались женщины, которые обрабатывали кожу и пряли. Рядом располагались три пещеры. В центральной хранили готовые куски и комки, похожие на вату, из которых делали нити. В правой находились резервуары с краской. Всего четыре цвета: черный, коричневый, оранжевый и красный. Изначально же ткань получалась бежевой.

Место, где я впервые пришел в себя, оказалось чем-то вроде больничной палаты. Травы, что висели внутри, использовались как лекарства, а собирал их Лойчику, который следил за моим состоянием. Ева, которой он дал имя Суури, стала его ученицей. Ей повезло больше чем мне, как оказалось, она была сильна в ботанике.

Я обошел несколько километров их владений, даже не понимая, откуда во мне было столько сил. Ступни начали привыкать к каменистой поверхности, по которой мне приходилось передвигаться. Наступил вечер, и мы разместились у костра недалеко от реки. Жарили на огне рыбу, что сами поймали.

– Уже скоро можно будет есть, – произнесла Суури, завязывая коричневый кусок ткани на своей голове.

– Давно же я не ел еду, приготовленную на костре, – сказал я, уставившись на языки пламени.

В тот момент я почему-то был счастлив. Я был далеко от дома, мне чуть не перерезали горло, потом мне пришлось прыгнуть с высокой скалы. И, конечно, меня звали Аорин. С новым именем начиналась новая жизнь. Мне почему-то было спокойно, я не хотел возвращаться, я хотел что-то себе доказать.

– Курить хочу, – прошептал я себе под нос.

– А меня раздражал тот запах.

– От тебя тоже странно пахло.

– Это лекарствами. Я сама рада, что избавилась от этого запаха, – объяснила она.

– Ты сбежала из больницы? – спросил я.

– Я не хочу об этом говорить.

– А я просто сходил на кладбище. Недавно умер мой друг, его похоронили на одном кладбище с моей матерью. А потом попал в неприятности, – сказал я и замолчал.

– Даже знать не хочу, – перебила она меня.

– Вредина, – вырвалось у меня.

– Ты мне в спящем виде больше нравился, – ответила она мне.

– Взаимно, Панк.

Рыба была готова, мы не стали медлить и приступили к ужину. Даже без специй и соли было вкусно. Когда мой желудок был уже полон, курить все равно хотелось, и немного начинало клонить в сон. Суури тоже доела свою рыбу и подкинула веток в костер.

– Спать будешь под открытым небом? – вдруг спросила она меня.

– Кстати, да. А что с ночлегом? – уточнил я.

– Пошли, – сказала она, встала и поправила юбку.

Мы прошли мимо пещер, где производили ткани, потом дальше сквозь растительность и оказались у еще одной скалы. Она была низкой и широкой, хорошо скрывалась среди высоких деревьев, а на выступах заросла травой и плющом.

– Тебе придется спать здесь, – сказала Суури, указывая на крайний вход.

Я присмотрелся и заметил три пещеры, входы в которые закрывала плотная ткань, сливающаяся с цветом камней. Невооруженным взглядом было трудно понять, что эта скала стала чем-то вроде дома. Суури довела меня до входа, мы прошли через штору, служившую дверью. Внутри было темно, я осмотрелся, сверху оказалась небольшая дыра, сквозь которую пробивался звездный свет.

– Где ты? – сказал я, потеряв Суури из виду.

– Здесь.

Она стояла за мной, а в руках у нее откуда-то взялись два свертка. Я обернулся, она мне их протянула. Это оказались два плотных покрывала.

– Кровать сам себе сделаешь, – сказала она, указывая на гору сухой травы.

Я стал еще лучше видеть в темноте, пространство пещеры по углам было завалено камнями, сухой травой, небольшими бревнами и ветками. В центре было углубление, обложенное валунами. Суури подошла к нему, положила несколько веток, раздалось чирканье, и стало светлее от небольшого костра.

И я смог разглядеть все. Два куска ткани в моих руках оказались красного и бежевого цветов. Стены были далеко не ровными, а до потолка я мог достать рукой. В одном из углов лежал инструмент, похожий на кирку. Видимо, им и вырубали эти комнаты.

– А ты где будешь спать? – спросил я Суури.

– Здесь, недалеко, ближе к лесу, – ответила она.

– Там такая же пещера?

– Ну, почти. Спокойной ночи, – сказала она и ушла, оставив меня одного.

Она, конечно, разожгла мне костер, но в нем было слишком мало веток. Я подбросил еще, погрел руки над языками пламени, положил свертки на первый попавшийся плоский камень и принялся создавать себе кровать. Сгреб почти всю сухую траву, что смог найти. Получился самый настоящий стог сена, только более плоский.

Потом я расстелил два куска ткани сверху этого травяного матраса. Бежевый кусок стал простынью, а красный – одеялом. Темно-алая ткань была украшена орнаментом, состоящим из элементов, похожих на следы диких животных. Некоторые следы явно принадлежали птицам.

Я завалился на получившуюся кровать и понял, что мною двигала паника. Если бы не она, я, возможно, не оказался бы в пещере в широких штанах. Потом перевернулся на живот, уставился на догорающий костер и через некоторое время крепко заснул, ощущая запах сухой травы.

Глава 4

Я сидел в кафе на своем любимом месте в углу. Пил кофе с мятным сиропом, крепкий напиток согревал мое горло. Это было одно из моих любимых мест, там готовили очень вкусные блины. На столах лежали зеленые скатерти, на деревянных стенах висели оленьи рога и черные доски, на которых мелом было написано меню.

Напротив сидел Амин. Он был рад меня видеть, а я словно и не знал, что недавно были его похороны. На моей голове не было волос, я был в своей новой футболке, а на моей шее были бинты, прикрывающие рану.

– Спасибо тебе. Ты мне очень помог. Я даже не знаю, чем отблагодарить тебя, – сказал мне Амин, скромно улыбаясь.

– Ну что ты. Не стоит, – ответил я и отхлебнул немного кофе.

Напиток почему-то потерял вкус и стал совсем холодным, я поставил небольшую белую чашку обратно на блюдце. Заметив, что в кафе кроме нас никого не было, я почувствовал зуд в области груди. Кожа словно горела.

– Не беспокойся. Все будет хорошо, – сказал Амин.

Внезапно он взял меня за руку, что оказалась холодна как лед, холодно потом стало и мне. Я закрыл на мгновение глаза, ощущая легкую слабость и озноб.

– Просыпайся, Аорин, – возмущался чей-то хриплый голос.

Мои глаза открылись, я лежал в пещере, а надо мной стояли трое мужчин. Киртол, Хасот и Рэмса10.

– Вставай, – недовольно произнес Хасот.

– Доброе утро, – сказал я, поднимаясь с травяного матраса.

Кафе и Амин оказались сном. Таким реалистичным сном, что сложно было поверить, что на самом деле последние несколько дней я провел далеко от цивилизации. Я поднялся и поправил свою одежду, в которой мне пришлось спать.

– Сегодня пойдешь с нами на охоту, – сказал Киртол.

– На охоту? – удивленно произнес я.

– Откуда, по-твоему, берется здешняя еда? – спросил меня Хасот.

Не зная, что ответить, я просто промолчал.

– Давайте не будем медлить, раз все уже почти готовы, – сказал Рэмса.

– Но у меня нет оружия! – сказал я, заметив у остальных клинки.

– Оружие ты еще должен заслужить, – ответил Киртол.

Не позавтракав и не проснувшись окончательно, я следовал за ними куда-то в лес. У Хасота и Рэмсы кроме клинков с собой еще были луки и стрелы. Мне показалось странным, что на концах стрел были перья разного цвета: у Рэмсы – серые, а у Хасота – коричневые. Но потом мне объяснили, что так они определяли, чей выстрел был точнее. В каком-то смысле по стрелам можно было узнать, кто стрелял, чужими пользоваться было нельзя.

Мы шли уже несколько километров, преодолевая скалы, ручьи и заросли. Иногда я немного отставал, заглядываясь на окружающую растительность. Не было ни троп, ни намека на дорогу, по которой можно было идти. Мои ступни чувствовали траву, землю и каждый камень, который попадал мне под ноги.

Через какое-то время мы вышли к реке, где нам надо было перебраться на другой берег. Течение бушевало, но вода была такая чистая, что можно было разглядеть дно. Нам пришлось переходить по скользким камням, которые возвышались над волнами. Мы преодолели еще какое-то расстояние и вдруг остановились. Шаги стихли, стало слышно звуки леса. Перед нами раскинулась долина, трава была по колено, воздух поменял запах. Я обернулся, прямо за мной промелькнула тень.

– Оставайся здесь, – сказал мне Киртол.