Иван Охлобыстин – Магнификус II (страница 31)

ДрагЛорд поклонился своей прародительнице и удалился.

– Садитесь на моего пегаса, – приказала Повелительница Сергею, – дома побеседуем.

Он не решился перечить и вслед за ней забрался на спину животного. То взмахнуло крыльями и неожиданно быстро взмыло к небу.

Пегас летел быстро, очень быстро, то резко набирая высоту, то так же быстро снижаясь. Впрочем, эти перепады не особенно чувствовались, словно летающую тварь окружало какое-то энергетическое поле. Не прошло и десяти минут, как он уже опустился во дворе дома.

Радира помогла Сергею сойти на землю, хлопнула пегаса по боку ладонью, и он быстро исчез в вышине.

– Перекусим с дороги? – предложила женщина.

Второй кивнул. Радира подхватила его под локоть и повела к дому.

Накрытый стол уже ждал их. Хозяйка усадила гостя в центре стола, сама села напротив.

– Так вы, мой вдумчивый юноша, из Древних? – наливая ему в глубокую тарелку суп, спросила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Давно мне не случалось беседовать с Древними. Вы не очень-то на них и похожи. Вам не хватает самоуверенности во взгляде. Хотя, я уверена, что вы скоро всему научитесь.

– Вам Дирон сказал? – принимаясь за еду, предположил Сергей.

– Да что вы! – улыбнулась Радира. – От наших вояк каленым железом не добьешься признания. Мне сказала королева.

– Она знает, что я здесь? – оторопел гость.

– Ни в коем случае, – успокоила его женщина. – Она знает только то, что один из Древних проходит через наши земли. Или прошел. Еще ее повелитель дал задание срочно найти вас и убить.

– Зачем? – испуганно спросил Второй.

– Кто знает?! – вздохнула Радира. – Приказы богов не обсуждаются. Но это приказ ее бога.

– Разве?

– Нет, – опередила его вопрос женщина, – у нас разные боги. Мой мне давно не отдает никаких приказов. Он слишком занят собой.

– Тогда все хорошо? – успокаиваясь, вернулся к тарелке с супом Сергей.

– Не совсем, – сообщила хозяйка. – Насколько я понимаю, по вашему следу пустили одного из лучших убийц Кхорна. Объясню, чтобы больше к этому не возвращаться. Тем более что скрывать особенно нечего. Кхорн – это бог крови, один из четырех богов Хаоса. Кроме него есть еще три: Тзинч – это мой бог, Нургл – бог разложения, мерзкое существо, и Слаанеш, но его давно никто не видел.

– С вашим богом и Слаанешем я уже встречался, – признался молодой человек.

– И остались невредимы! – довольно констатировала Радира. – Тогда можно особенно не бояться других. Кхорн – тупица, Нургл – лентяй.

– Можно вопрос? – спросил Сергей.

– Тысячу вопросов, – кивнула женщина.

– Как я понял, вы тоже из Хаоса. Тогда почему вы здесь?

– Хаос многолик. Кхорн и Нургл – уникальны в своей злодейской простоте, Слаанеш – сложнее, но тоже ничего интересного. Тзинч – уникален и не подпадает под обычное представление о зле. Он зло в той мере, в какой злом является перемена погоды. А я здесь, потому что была когда-то замужем за эльфом. Теперь они моя семья. Что-нибудь еще?

– Булочку, – попросил Второй, показывая на корзину с хлебом.

Женщина протянула ему всю корзину, чтобы он мог выбрать.

– Есть способ на сто процентов овладеть сердцем женщины? – отклонился от основной темы беседы гость.

– Не говорите глупостей, – укоризненно взглянула на него Радира. – На сто процентов можно овладеть только этой булочкой, и то, если вы ее проглотите и тут же покончите с собой. Гарантированно овладеть нельзя, но попытаться можно.

– Как?

– Спросите у нее сами.

– В смысле?

– В смысле – подойдите к ней и спросите, как сделать так, чтобы она вас полюбила. Потом четко следуйте ее рекомендациям.

– Но я же буду выглядеть в ее глазах полным идиотом! – воскликнул Второй.

Радира поманила его пальцем, и когда он, склонившись над столом, приблизился к ней, она прошептала:

– Именно это в вас мы и ценим больше всего.

– Идиотизм?

– Его признание.

Сергей рассмеялся. Ему определенно нравилась эта женщина.

– Одно не пойму, – сквозь смех проговорил он, – как человек. – и он осекся, вспомнив, что Повелительница не совсем и человек.

Радира, со свойственной всем женщинам интуицией, заметила эту заминку и успокоила:

– Человек, человек. Хаос в большинстве случаев набирает своих соратников из числа людей. Я, например, родилась в семье вождя одного северного племени и жила там до своего первого брака.

– А потом?

– Потом мой отец решил породниться с семьей вождя соседнего племени. Но у меня был любимый – молодой охотник, добрый, веселый юноша.

Женщина вытащила из-за пазухи кулон, сделанный из зуба какого-то животного, и протянула Сергею.

– Это его первая охота. Большой белый волк. Я любила его, но это чувство совсем не в ходу у северных племен. Отец заманил моего друга на край ледника к западу от деревни и скинул его вниз. Ночью сгорела его хижина вместе со спящими там родителями.

– Кошмар! – не сдержал восклицания Второй.

– Это еще не кошмар, кошмар начался позже, на свадьбе, – хозяйка скинула с ног сапоги, уселась по-турецки и взяла в руки чашку с теплым молоком. – В первую брачную ночь я перерезала горло своему мужу, а наутро, по традиции северных племен, меня изнасиловали все главы семейств нашего племени, а потом скинули в яму с голодным медведем. Неизвестно, повезло или нет, но это уже не имеет значения – следом за мной в яму скинули случайно забредшего в нашу деревню менестреля. Когда яму накрыли решеткой, странник засунул в глотку медведя руку и вырвал у того череп. Вырвал легко, как луковицу из земли. Потом он повернулся ко мне и спросил:

– Да?

И я согласилась.

– На что?

– На что угодно. Мне было все равно. Еще никто, кроме моего убитого возлюбленного, не спрашивал моего согласия.

– И потом?

– О! Потом менестрель пел на языке Хаоса. Я ничего не понимала, но с каждым звуком его песни меня наполняла сила. Дикая, свободная, жаждущая вырваться наружу. Так оно и случилось – утром я выбралась из ямы и стала убивать всех, кто попадался мне на пути. Мужчин я рвала руками на части, женщинам и старикам разбивала кулаками головы. Пока я уничтожала деревню, поэт сидел на пороге одного из домов и смеялся. Мой отец пытался убежать, но я поймала его, сломала ему руки, ноги, позвоночник и сбросила в тот же ледник, куда он сбросил мою любовь. Он визжал, как недорезанная свинья.

– Свою мать вы тоже убили?

– Нет, она прыгнула вслед за отцом сама, но перед этим поцеловала меня и шепнула: – Правильно, все правильно.

– Она не осудила вас?

– За что? Отец сорок лет издевался над ней.

– Так зачем она прыгнула за ним?

– Ее жизнь, пусть плохая, уже не имела смысла. Потом, она понимала, что я должна ее убить тоже. Она меня пожалела.

– Убили бы?

Радила задумчиво отхлебнула из чашки глоток молока и призналась:

– Не знаю.

– Что было потом?

– Потом я уничтожила деревню своего мужа. Менестрель запретил убивать только младшую дочь вождя – Морати. Что-то он в ней увидел.