Иван Оченков – Несостоявшийся граф (страница 62)

– Федя, не тормози! – скрипнул зубами подпоручик. – Заруби гада!

– Молчи! – взвизгнул Тихон. – Как бог свят, зарежу!

– Тише-тише, – успокаивающе проговорил бывший ефрейтор и бросил свое оружие на грязный пол.

На лице Щербатого появилась торжествующая ухмылка, но в этот момент Лаура, за которой никто не следил, схватила со стола тяжелый штоф из мутно-зеленого стекла и с силой опустила его на голову своего любовника. Одного удара, чтобы оглушить такого бугая, конечно, было недостаточно, но к нему уже подскочил Шматов и от всей души добавил кулаком. Как видно, к такому его жизнь не готовила, а потому бедолага отлетел в сторону, где и затих.

– И на хрена я тебе «галан» подарил? – вздохнул Будищев.

– Так вот он, – во весь рот ухмыльнулся парень и показал другу оружие.

– Охренеть! – прошептал Дмитрий и обессиленно уронил голову.

Испугавшийся Шматов вместе с Лаурой бросились снимать его с импровизированной дыбы, затем женщина вытерла платком окровавленное лицо, а Федя влил в горло немного водки, остававшейся в стакане.

– Офигеть, ты доктор! – еле выговорил моряк, когда прокашлялся от горького снадобья.

– Живой! – облегченно вздохнул приятель.

– Помогите мне одеться, и надо отсюда сваливать.

– А что с этим?

– На мое место прицепите. Пусть повисит, подумает о бренности земного бытия.

– Может, лучше того? – сделал рукой характерный жест Шматов.

– Успеется. Он говорил, какой-то хмырь должен приехать, посмотреть на меня. Надо бы узнать, кому я так сильно насолил, чтобы еще и наперчить!

– Я знаю, кто это, – вмешалась Лаура.

– О как! И кто же?

– Староверы. Не понравилось им, что вы адвоката прямо перед молельным домом порешили. Вот и дали наказ Тихону, а он, дурак, ослушаться и не посмел!

– Молчи, тварь! – прохрипел очнувшийся бандит. – Ты что натворила, сука? Я тебя кормил, поил, из дерьма вытащил да к делу приставил, а ты мне вот как отплатила!

– Как ты сказал, Тишенька? – недобро усмехнулась женщина. – Далась тебе эта шалава? Ну, вот пусть так и будет, как ты решил. Врозь так врозь!

– Вот так, Щербатый, – усмехнулся Будищев. – Выходит, ты нам совсем не нужен!

– Погоди! – испугался уголовник. – Я за себя выкуп дам! У меня деньги есть, золотишко тоже, камни всякие. Все отдам, только не убивай!

– Ошибся ты, братан, мне это не нужно, – покачал головой Дмитрий, потом обернулся к приятелю: – А тебе?

– Нет, – отказался Шматов. – Не будет счастья от такого богатства. Много крови безвинных на нем.

– А на вас ее меньше? – изумился бандит.

– Может, и не меньше, – не стал спорить Федя. – Только ведь дружки твои, которых я порешил, они ведь не безвинные. А за такую погань бог простит!

– Я знаю, где его ухоронки, – вмешалась женщина. – Возьмете с собой, все вам открою, ничего не потаю!

Услышав это предложение, однополчане переглянулись, после чего Будищев веско сказал:

– Значит так, красавица. Решай сейчас. Если ты проститутка по кличке Лаура, то иди себе с богом на все четыре стороны! А если зовут тебя Дунька, то есть Евдокия, и ты вдова нашего боевого товарища, от которого у тебя сын, то пошли с нами. Мы своих не бросаем!

– Вот оно как? – широко распахнула глаза та, потом вздрогнула всем телом, будто сбрасывая с себя наваждение, и твердым голосом сказала: – Я с вами!

– Тварь! – простонал висящий на балке бандит, но Федор не стал его больше слушать, а подхватив все еще валяющийся под ногами топор, проломил ему обухом голову.

После чего он подхватил еле живого товарища на руки и поволок наружу, крикнув Дуне, чтобы забрала оружие Дмитрия, дескать, ругаться будет, если потеряем чего.

– Ой, мне же тоже вещи собрать надо! – всполошилась та.

– Так собирай, только не долго, и тащи к экипажу.

– Ага, – кивнула женщина и пулей умчалась к себе.

– Ишь ты, какая шустрая! – только и успел сказать ей вслед Шматов.

– Спасибо, Федя, – тихонько шепнул другу Будищев. – Век не забуду!

– Свои люди, сочтемся, – ухмыльнулся тот, запихивая приятеля в карету. – Ты вон как здорово сказал, мы, мол, своих не бросаем! Ровно батюшка на проповеди.

– Сам в шоке от такого красноречия, – отозвался Дмитрий и обессиленно откинулся на спинку дивана.

Минут через пять к ним присоединилась растрепанная Евдокия в распахнутой лисьей шубе, непонятно как удерживающая в руках чемодан, саквояж, узел с какими-то вещами и две шляпные коробки. Заскочив с разбегу внутрь, она плюхнулась на сиденье и принялась рассовывать свой багаж по углам.

– Трогаем, что ли? – осведомился Шматов, устраиваясь на козлах.

– Быстрее, Феденька, – отозвалась Дуня и, с опаской посмотрев на Будищева, добавила извиняющимся тоном: – А то я ненароком свечку опрокинула. Того и гляди пожар будет!

– О как! – покачал головой подпоручик, никак не ожидавший подобной инициативности.

– Ничто, – по-своему поняла она его опасения. – На дворе уж белый день, даст бог никто не угорит, а Тишку с дружками не сразу хватятся!

– Ладно. Лучше расскажи, кто меня заказал?

– Так старообрядцы же! Человек от них приходил, приказчик купцов Прохоровых.

– И чем же я им насолил?

– Так ведь адвокат, которого вы в Рыбачьей слободе подстрелили возле церкви, из ихних будет. Вот и озлились!

– Что за Прохоровы? – задумался Дмитрий. – Что-то не припомню таких среди первогильдейцев.

– Нет, эти во второй обретаются, да и что им в первый ряд лезть? Они свои дела в тайности ведут.

Будищев мало что знал о староверах. Вроде как последователи протопопа Аввакума и противники патриарха Никона, или все же наоборот? Крестятся как-то не так и попов не признают. Короче, что-то вроде иеговистов в его времени, разве что по домам не ходят и журналы не раздают. Люди вроде меж собой сплоченные, но особо никуда не лезущие. И то, что кто-то из них решил расправиться с Дмитрием, сильно его задело.

– Ну-ка показывай дорогу! – велел он Дуне.

– Господь с вами, Дмитрий Николаевич! – испугалась теперь уже бывшая проститутка. – На вас же лица нет, ей-ей покойники краше выглядят! На что вам к ним теперь ехать?

– Не мельтеши, – бесцеремонно оборвал ее подпоручик. – Паровозы надо давить, пока они чайники! Сегодня какие-то сраные купчики решили, что могут офицера из царской охраны заказать, а завтра что захотят?

Порфирий Никифорович Прохоров[64] повидал в жизни всякого. Его не раз и не два пытались ограбить и даже убить. Ему приходилось терять близких, а однажды он даже разорился и едва не угодил в долговую тюрьму, но пришедшие на помощь родственники и единоверцы смогли выручить, а после дали средства на первое обзаведение. Как клещ он тогда вцепился в новое дело и работал не щадя ни себя, ни других. И вот выкарабкался же! Но ни до, ни после не приходилось ему испытывать такой страх, как в тот не по-зимнему солнечный день.

– Удивляюсь я вам, ваше степенство, – жутко улыбнулся еще не зажившими губами странный человек. – Все у вас есть, дом – полная чаша, жена молодая, детки славные, а вы с террористами связались. На государя императора покушались…

– Я никогда…

– Молчать! Будете говорить, когда я разрешу.

– Х-хорошо, – сглотнул купец.

– Чаша терпения государственных служб переполнена! Мы не намерены более попустительствовать таким, как вы. Поддерживаете убийц и бандитов? Значит, сами ничуть не лучше и с вами поступят соответственно!

– Но…

– Вам что, ногу прострелить, чтобы лучше доходило?

– Не надо.

– Господин Крашенинников был организатором покушения на его величество и понес вполне заслуженное наказание. Или вы не согласны?

– Я? Я не знаю… а как же закон?