Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 69)
- Я говорю, село у вас хорошее.
- Правду говоришь, брат, очень хорошее. Погоди, а ты там разве был?
- Да где меня только нелегкая не носила, - скупо усмехнулся моряк.
- А ты разве не сам вызвался? – спросил Майер.
- Добровольно-принудительно, - непонятно ответил Дмитрий.
- Что ты имеешь в виду?
- Проехали, - махнул рукой прапорщик, не желая объяснять, что Скобелев каким-то непонятным образом ухитрился его так оправдать в истории с интендантами, что ему пришлось возглавить теперь подрывную партию.
Вообще, для Белого генерала, равно как и для большинства его офицеров, самопожертвование и презрение к смерти являлось делом само собой разумеющимся. А потому Михаил Дмитриевич частенько просто выбирал понравившегося ему человека и прямо спрашивал, не возьмется ли тот за смертельно опасное задание? Тот, естественно, соглашался, будучи свято уверен, что он сам и вызвался.
- Вообще, должен был пойти Шеман, - признался гардемарин. – Но его ранили, и я вызвался, чтобы не посрамить чести флота!
- Николай ранен? – удивился Будищев. – И давно?
- Вчера. Одна пуля угодила в руку, другая в грудь, да и горлу досталось. Слава богу, успели донести до палатки красного креста и оказать помощь. Теперь он в госпитале, а твои знакомые барышни трогательно ухаживают за ним.
- Жаль, хороший мужик, - машинально посетовал Дмитрий, вызвав последним словом настоящую оторопь у приятеля. [3]
- А знаешь, кто его сосед по палате?
- Откуда?
- Хорунжий Бриллинг.
- А с ним-то, что?
- Текинцы подстрелили.
- Бывает, - флегматично пожал плечами прапорщик.
- И не говори.
«Добровольцев» сопровождали несколько саперов, тащивших на себе ящики с тремя пудами динамита и столько же пироксилина.
Сам Дмитрий нацепил на спину сделанный из кожи и деревянных дощечек ранец, в котором лежали гальванические принадлежности и запалы, переложенные между собой слоями толстой материи. На долю гардемарина достался моток «бикфордова фитиля» взятого на всякий случай, а гордый сын маленького осетинского народа полез вперед налегке, держа в правой руке кинжал.
Как выяснилось, эта предосторожность оказалась совсем нелишней и, можно сказать, спасла нашим друзьям жизнь. Дело в том, что во рве, совсем рядом с траншеей оказался текинский секрет. Трудно сказать, получилось ли это случайно или они нарочно поджидали русских саперов, но им едва не удалось захватить их. Впрочем, службу они несли не слишком бдительно, а потому появление Дзамболата в ватном бешмете и мохнатой папахе оказалось для них полной неожиданностью.
Зато Абадзиев действовал решительно, в два взмаха кинжалом он отправил на тот свет двух противников и схватился с третьим. Четвертый, правда, уже занес над храбрецом свою шашку, но тут же свалился наземь с разрубленной головой.
- Тихо! – шепотом прошипел Будищев, убирая на место линеманновскую лопатку.
- Хо-хорошо, - ответил ему, выбивая зубами дробь, схватившийся за револьвер Майер. – К-как вы его ловко…
- Ловко, это про Дзамболата, - блеснул в темноте зубами Дмитрий, - а я так, погулять вышел.
Мокрая глина успела схватиться на морозе тонкой корочкой льда, к счастью, не слишком прочной. Зато, она недурно гасила звуки, отчего работу подрывников почти не было слышно. Ловко вырубив в почти отвесной стене рва нишу, прапорщик стал укладывать туда ящики с взрывчаткой, предварительно снабдив ее запалом.
- Ты и впрямь полагаешь надобно дополнить гальванику фитилем? – прошептал гардемарин.
- На всякий случай, - так же тихо отвечал ему Будищев, после чего добавил, - а случаи бывают разные!
Тут Майер, как на грех, припомнил рассказанный ему в свое время приятелем один весьма пикантный, чтобы не сказать скабрезный, анекдот и едва не задохнулся от еле сдерживаемого хохота, под укоризненными взглядами своих спутников.
Наконец, все было готово, и друзья медленно попятились, осторожно укладывая на землю провод. Так шаг за шагом, достигли они безопасного места, откуда можно было произвести подрыв.
- Господа, вы скоро? – высунулась сверху голова в офицерской фуражке.
- Ты, блин, кто? – изумился Будищев, едва не рубанув ее от неожиданности лопаткой.
- Апшеронского полка, поручик Остолопов! [4] – обижено ответил офицер. – Прислан со своей полуротой, чтобы прикрыть вас в случае надобности…
- Оно и видно, - буркнул в ответ прапорщик. – Да не кричите вы так, а то неровен час накличете.
- Вы готовы? – появилась новая голова, на этот раз в лохматой папахе.
Судя по голосу, это был командовавший всей операцией войсковой старшина флигель-адъютант граф Орлов-Денисов. Потомок самого младшего из знаменитых братьев Орловых, он рано потерял жену и с тех пор, казалось, искал смерти. Вышел из гвардии и отправился Кавказ. Участвовал в Среднеазиатских походах и даже в борьбе с чумой, свирепствовавшей в Астраханской губернии. В общем, по мнению Будищева, этот бывший кавалергард также принадлежал к категории «отмороженных на всю голову» и именно ему было самое место среди подрывников.
- Так точно, - отрапортовал Дмитрий. – А вы?
Если флигель-адъютант и удивился наглому вопросу от прапорщика, то не подал виду. Дело в том, что основные силы и впрямь задерживались. Сама пехотная колонна построена и готова, но перед началом штурма следовало засыпать ров фашинами, специально нарезанными в окрестных садах, а вот их-то еще не подвезли.
- Ждите! – велел им граф и исчез.
Прошло несколько минут томительного ожидания. Майеру страшно хотелось курить, Будищева так и подмывало подорвать заряд к чертовой матери, не дожидаясь команды, и только Абадзиев являл собой пример поистине олимпийского спокойствия. Наконец, вверху снова возникла голова Остолопова.
- Взрывайте, господа, мы готовы!
Дмитрий обрадованносхватился за машинку и с такой силой крутанул ручку, как будто хотел ее оторвать. Затем, его лицо приобрело какое-то совершенно инфернальное выражение и он замкнул контакты. Прошло еще несколько ужасно длинных мгновений и… ничего не случилось.
- Твою мать! – выругался прапорщик и бросился проверять контакты, провод, снова крутить ручку, приговаривая, - сейчас все будет, я ее заставлю…
Гардемарин поначалу заворожено наблюдал за этим действом, но затем в его голове что-то щелкнуло, и он пулей бросился к заряду, очевидно намереваясь поджечь фитиль, специально оставленный на такой случай.
- Куда ты? – запоздало крикнул Будищев, по инерции замыкая контакт.
На этот раз все сработало штатно, и прогремел взрыв. Пробежавшая по земле дрожь едва не свалила подрывников с ног, но они все же сумели удержаться и бросились по полу обвалившемуся ходу на поиски Майера. В первый момент показалось, что его нигде нет, но потом Дзамболат заметил торчащий из-под земли сапог и бросился к нему. Через секунду к нему присоединился Дмитрий и они вдвоем руками отрыли незадачливого моряка.
- Жив? – гортанно спросил осетин.
- Вроде бы, - буркнул в ответ прапорщик, расстегнувший на груди приятеля тулупчик, и приложив ухо к груди.
- Тогда я пошел, - кивнул тот и ринулся туда, где, судя по звукам, разгоралась нешуточная схватка.
- Нет, ты глянь, ну что твой сайгак! – покачал головой ему вслед Будищев.
Потом резким рывком поднял гардемарина и, перекинув его через плечо пошагал к своим, то и дело спотыкаясь, но все же удерживая свою драгоценную ношу. Впрочем, долго идти ему не пришлось. Скоро подбежали матросы с саперами и подхватили раненого офицера.
- Тащите его к красному кресту, - велел им Дмитрий, с облегчением переводя дух.
- А мы куда, ваше благородие? – с явным возбуждением в голосе спросил оставшийся с ним Деев.
- Куда-куда, на батарею, - отозвался прапорщик. – Не то, чует мое сердце, законопатит ребят начальство в какую-нибудь задницу и положит ни за грош.
- Как прикажете, - заметно поскучнел вестовой.
- Боишься без трофеев остаться? – усмехнулся Дмитрий.
Ответом ему было красноречивое молчание.
- Дурачок ты, парень. Сейчас там такой замес пойдет, что на один георгиевский крест – десять деревянных. Потом, дерибан начнется, только много ты все равно не утащишь. Потому как до хрена вас там таких умных будет.
- И что делать?
- А вот скажи мне, братан. Куда твои добытое потащат?
- Известное дело, к маркитантам.
- Вот именно. Поэтому твоя задача рассказать им, что самую лучшую цену за ковры и прочее дают не «карапеты с джамшутами» а купец третьей гильдии Федор Шматов! Вот так. Чем больше приведешь, тем больше твоя доля. Усек?
- А давно ли Федька купцом заделался? – изумился матрос.
- А ты меня держись, - усмехнулся Дмитрий, - глядишь и сам в люди выйдешь.