Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 67)
- Совершенно верно, - отвечал артиллерист. – Нашим друзьям в Геок-тепе удалось раскрыть секрет стрельбы из современных орудий и, как видите, они делают это с большим искусством. Но вот привести в боевое положение гранату или шрапнель они не догадались, а потому проку от такой стрельбы ничуть не больше чем от чугунных ядер, коими они нас потчевали прежде.
- И что она совсем не может взорваться? – удивился Дмитрий.
- Только если случайно. Дело в том, что приготовить их для разрыва не так просто. Гранаты надобно распластырить, а в шрапнели, напротив, вкрутить боевые винты.
- Ну и ладно, - потерял интерес к теме подрыва снарядов прапорщик.
Отбитие вражеской атаки на войне – обыденность, но когда она отбита с таким блеском и почти без потерь, почему бы ее не отпраздновать? Тем более, что Майер с Будищевым были молоды и полны сил. Да, смерть бродит где-то совсем рядом, но пока жив надо жить, так почему бы не отметить успех бутылкой вина в хорошей компании?
Сказано-сделано и наши герои отправились к ближайшему маркитанту, устроившему свою лавку практически на передовой. Небольшой участок траншеи во второй линии был немного расширен, чтобы разместить в нем разнообразный товар и обеспечить минимальные удобства продавцу.
Надо отметить, что над головой здесь нередко посвистывали текинские пули, но чтобы обезопасить себя предприимчивый армянин насып
Ассортимент в этой убогой лавчонке совершенно не поражал воображения, но зато она находилась от потенциальных клиентов так близко, что им не надо было идти куда-то еще и потому старый знакомый Будищева – Ашот процветал.
- Дмитрий-джан, дорогой, как я рад тебя видеть! – расплылся в фальшивой улыбке маркитант.
- Привет, - ничуть не обманулся его деланным радушием прапорщик.
- Господа офицеры что-то желают?
- Дай-ка нам братец самого лучшего вина, что у тебя есть! – потребовал пребывавший в приподнятом настроении Майер.
- Вах, у Ашота все только самое лучшее! Вот специально для такого случая приберегал, - с этими словами армянин вытащил из ящика на котором сидел сам изрядно запыленную бутыль из мутно зеленого стекла с запечатанной сургучом пробкой.
- Смотри-ка, - восхитился гардемарин, которого даже бушующая вокруг война еще не успела избавить от некоторой наивности, – даже опечатана!
- Сашка, может лучше водки? – с сомнением спросил Дмитрий. – Ведь один черт знает, что он туда намешал, а беленькой, по крайней мере, не отравимся.
- Вах! Зачем так говоришь! – оскорбился в лучших чувствах маркитант. – Я никогда такие вещи не занимался!
В этот момент в верхний мешок оборонительной конструкции ударила пуля, осыпав всех находящихся внутри доброй пригоршней песка, отчего Ашот тут же присел, продолжая прижимать к себе вожделенную бутыль.
- Ладно-ладно, - поспешил притушить едва не разразившийся скандал миролюбивый Майер. – Дай нам еще, пожалуй, печенья или если есть шоколаду.
- Есть, как не быть, - обрадовался торговец. – Вот, настоящий швейцарский, самого лучшего качества…
- Если он вполовину так хорош, как ты рассказываешь, то давай четыре плитки, - вмешался Будищев, и тут же пояснил опешившему от подобного транжирства товарищу, - девчонкам в госпиталь отнесу!
- Хороши, девчонки! – ухмыльнулся гардемарин, морщась от очередной порции пыли, поднятой текинской пулей. – Графиня, баронесса и вдова подполковника.
- Да хоть бы и герцогини, сладенькое все любят, - усмехнулся Дмитрий, после чего повернулся к маркитанту и от увиденной картины резко замолк.
- Твою маман! – снова попытался перейти на французский его приятель.
Как оказалось, последняя пуля, угодившая в мешок, каким-то неведомым образом изменила траекторию, и шлепнула Ашота прямо в темечко, прикрытое только шапкой из тонкого войлока. Занятые беседой офицеры поначалу этого даже не заметили, а теперь с изумлением смотрели на армянина, мягко опустившегося на свое место и не подававшего признаков жизни.
- Он ранен? – выдавил из себя Майер, заметив тонкую струйку крови вытекающую изо рта.
- Сейчас посмотрим, - буркнул Будищев и приложил два пальца к шее торговца.
- Ну что? – не выдержал ожидания гардемарин.
- Наповал, - вынес свой вердикт прапорщик, не почувствовав биения жилки.
- Как же это…
- Пуля виноватого найдет, - грустно усмехнулся Дмитрий, после чего подобрал весь заказанный у маркитанта товар, положил рядом с торговцем вытащенную из бумажника ассигнацию и поманил за собой все еще потрясенного такой нелепой смертью приятеля. – Пойдем, заодно и помянем.
- Но нельзя же его так бросить!
- Зачем же бросить? – удивился моряк и, выглянув из лавки, гаркнул во все горло расположившимся неподалеку стрелкам из туркестанского батальона. – Эй, служивые! Тут Ашота убило. Оттащите его в сторону, да дайте знать другим армянам, пусть приберут барахло, да похоронят по своему обычаю.
- Интересно, есть ли у него семья?
- Сашка, ты на проповеди у отца Афанасия давно ли был?
- Даже не припомню…
- Оно и видно. А то бы знал, что «многия знания – многия печали» [4]
[1] Бурбон – нелестное прозвище армейских офицеров, подразумевающее дикость нравов и умственную ограниченность.
[2] Построить мундир, то есть, пошить у хорошего мастера.
[3] Габион – плетеная корзина, часто без дна, ящик или мешок, наполненные землей и построенное из них временное укрепление.
[3] Братья Норденстрём Нильс, Андреас и Николай – известные петербургские портные.
[4] Экклезиаст.
Глава 22
Прибытие графини Милютиной и героическая гибель подполковника Мамацева помимо всего прочего привели к тому, что все три представительницы прекрасного пола, которых судьба занесла на окраину мира в забытые богом пески Закаспийского края стали жить вместе. Пока они служили в госпитале, хозяйство их вел денщик покойного Дмитрия Осиповича, а имущество охранял верный Сердар, зорко следивший, не несет ли кто чего-нибудь вкусненького и в случае обнаружения такового, немедля пресекавший безобразие.
- Держи, оглоед, - угостил щенка зашедший в гости Будищев.
Сердар мгновенно проглотил подношение и снова уставился на прапорщика просительными глазами, как бы говоря – «это и все?»
- Не наглей, - ухмыльнулся Дмитрий и пошел дальше, а будущий волкодав и гроза всех кошек покатился за ним, не теряя надежды еще что-либо упромыслить.
- Здравия желаю вашему благородию, - поприветствовал его растапливающий огонь солдат.
- Привет, Севостьян, - узнал тот денщика. – Как дела?
- Да какие тут дела, - отмахнулся служивый. – Барышни мои носу не кажут из больничных кибиток, все за раненными ходят. Оно, конечно, дело богоугодное, но нельзя же так-то! Надобно и отдохнуть когда.
- Ничего, возьмем Геок-тепе, тогда и отдохнем.
- Скорее бы уж, - вздохнул солдат и потрепал по голове подошедшего к нему щенка. – Что, разбойник, опять ищешь, где бы набедокурить?
- Опять? – улыбнулся Будищев.
- Снова, ваше благородие. Это ведь не собака, а божье наказание! Давеча этот паразит у отца Афанасия сапог сгрыз, пока тот спал. Чего смеетесь, батюшке заутреню служить, а он одной ногой босиком! Сплошное поношение христианской веры…
- Дмитрий Николаевич?! – обрадовано воскликнула выглянувшая из палатки баронесса.
- Я, Люсия Александровна. Добрый день!
- Здравствуйте. Вы так давно у нас не были. Если бы не ваш Шматов, то мы бы даже не знали, живы ли вы еще.
- Да что мне сделается. Лучше расскажите как вы, как Катя, как Елизавета Дмитриевна.
- Неужели Федя ничего вам не рассказывал о нашем житье-бытье? Впрочем, заходите, я угощу вас чаем.
- С удовольствием, - не стал отказываться Будищев, - только, кажется, Севостьян еще не ставил самовар.
- Это ничего, - мягко улыбнулась барышня. – Я нагрею воды на примусе.
- На чем? – удивился прапорщик.
- Это такое приспособление, - охотно пояснила баронесса. – Его совсем недавно прислали госпоже Милютиной из Петербурга. Очень удобная вещь. Вы наверное о таком еще и не слышали?
- Да как вам сказать, - улыбнулся Дмитрий.
- Господи, какая же я глупая! – всплеснула руками баронесса. – Да ведь на нем клеймо фабрики Барановского-Будищева. Дмитрий Николаевич, не смейтесь!
- Не буду, - сделал честные глаза моряк, внимательно рассматривая чудо техники.