Иван Оченков – Митральезы Белого генерала. Часть вторая (страница 51)
- Умрите, а не пропустите текинцев!
- Никак нет, ваше превосходительство!
- Что, никак нет? – не понял Скобелев.
- Врага не пущу. Умирать не стану, - пояснил свою позицию Дмитрий.
Если до этого ответы Будищева вызывали у начальства сдержанные смешки, то последнее высказывание вызвало просто дикий хохот.
- Вы только на него посмотрите, – вытирал слезы Петрусевич. – Умирать он не станет!
- Каков нахал! – вторили ему остальные, и только сам Белый генерал, да еще, пожалуй, Куропаткин оставались серьезными.
- Ступайте, прапорщик, - велел Скобелев, когда все немного успокоились.
Получив разрешение, моряки дружно отдали честь и, повернувшись через левое плечо, вышли вон.
- Стоило ли доводить приказ каждому прапорщику? – тихо спросил у генерала Куропаткин.
- Будищев не каждый, - криво усмехнулся Михаил Дмитриевич. – Кабы его митральезы были музыкальными инструментами, этот сукин сын затмил бы самого Паганини! Он по-своему весьма дельный офицер, но не слишком дисциплинированный. Однако получив приказ от меня лично, в лепешку расшибется, а выполнит. Я таких людей знаю!
- Что же, поживем-увидим, - пожал плечами полковник, потом немного подумал и добавил с улыбкой. – На войне такие люди необходимы, но вот в мирное время...
- Это точно! – согласился с ним командующий.
Дорогу назад моряки проделали не сказав друг другу и пары слов. Оставшийся без завтрака Будищев размышлял на тему горячего чая с хорошим бутербродом, а Шеман просто молчал, скорбно поджав губы. Вокруг царила суета, бегали то туда, то сюда ординарцы, гарцевали казаки, унтера учили уму разуму солдат, где-то вдалеке время от времени гремели выстрелы, то есть шла обычная лагерная жизнь.
- А пушки? – внезапно остановился Дмитрий.
- Какие пушки? – не понял вопроса лейтенант.
- Да наши, системы Барановского!
- И что с ними не так?
- Как раз с ними все так, - охотно пояснил прапорщик. – Они гораздо легче медных орудий в подвижных батареях, а стреляют не в пример быстрее. Все-таки унитарное заряжание это вещь!
- И что? – удивился командир морской батареи ходу мыслей своего подчиненного.
- Как что? Их и надо взять на штурм Ягин-калы!
- Но зачем?
- Да затем, что текинцев придется выкуривать из каждого дома, сарая или сада!
- У нас снаряд не слишком мощный, - возразил наконец-то понявший его мысль Шеман.
- Глинобитные халупы разбить хватит, - отмахнулся Будищев, - а не хватит, так можно добавить, скорострельность позволяет. Эх, говорил я Барановскому, что на пушки и пулеметы надо щиты ставить. Тогда вообще можно в упор подкатить и раздолбать начисто!
- Как вы еще со Скобелевым этой идеей не поделились? – не без ехидства в голосе поинтересовался лейтенант.
- А зачем занятого человека такими мелочами отвлекать? – пожал в ответ плечами Дмитрий. – Батареей вы командуете, стало быть, вам и решать.
- Да, но без приказа это… - смешался Шеман.
- Разумная инициатива, - закончил за него прапорщик.
- Все-таки хорошо, что мы с вами будем в разных отрядах. Кстати, раз уж зашла речь о пушках и митральезах. Как давно вы писали отчеты о работе их механизмов?
- Вообще не писал!
- Позвольте полюбопытствовать почему? – нахмурился командир.
- Почерк у меня некрасивый, - скорбно вздохнул Будищев, вызвав яростный взгляд Шемана.
Дело скорее всего закончилось бы выволочкой, или говоря как это принято у моряков – фитилем, на выдачу которых лейтенант был мастером, но видимо судьба хранила Дмитрия, потому что неизбежную расправу прервало появление мадемуазель Штиглиц.
- Дмитрий Николаевич, нам надобно срочно переговорить! – почти взмолилась баронесса.
Выглядела при этом сестра милосердия крайне взволновано. Лицо горело лихорадочным румянцем, глаза заплаканы, руки то и дело теребили концы платка, да и вообще весь вид ее говорил о крайнем возбуждении. Лейтенант, будучи человеком вежливым и деликатным, не желая еще более смутить барышню, хотел было незаметно ретироваться, но при следующих же ее словах насторожился и счел необходимым остаться.
- Дмитрий, молю вас, не убивайте моего несчастного брата!
- Люся, что вы такое говорите? – широко распахнул глаза никак не ожидавший подобного наезда Будищев.
- Да, я знаю, он оскорбил вас, но ради бога пощадите его! Вы ведь хороший, добрый, вы уже однажды спасли его. Я на все готова ради этого, вы слышите меня?
Речь ее показалась Дмитрию несколько сумбурной, но главное он все же понял и, подождав, когда девушка выдохнется, спросил:
- С чего вы взяли, будто я собираюсь убить его?
- Но ведь у вас будет дуэль!
- С какого перепуга?!
- Прошу прощения, мадемуазель, - не выдержал Шеман, – о какой дуэли идет речь?
- Ах, это вы, - узнала его, наконец, Люсия. – Николай Николаевич, какое счастье что вы здесь! Умоляю, отговорите их от этого безрассудства! Вы же умный, добрый они вас послушают!
- Да что за нахрен вокруг творится?! – едва не взбеленился ничего не понимающий Будищев.
- Между вами и подпоручиком Штиглицем была ссора? – быстро спросил лейтенант.
- Какая еще к черту ссора?! – удивился прапорщик.
- Но вы встречались?
- Вообще-то да, - поразмыслив, ответил Дмитрий, – он вчера заявился в изрядном подпитии и плел какую-то чушь.
- Дмитрий Николаевич, пожалуйста, - снова начала баронесса, но Шеман деликатно, но вместе с тем решительно прервал ее.
- Мадемуазель Штиглиц, великодушно прошу простить меня, но теперь вам лучше уйти. Клянусь честью, я разберусь в этом деле и сделаю все от меня зависящее, чтобы все разрешилось наилучшим образом!
- Вы обещаете? – в глазах барышни вспыхнула надежда.
- Самым твердым образом!
- Благодарю вас.
- Пока не за что, но умоляю, идите к себе, чтобы не вызывать лишних пересудов.
- Мне нет дела до людской молвы! – едва не зарыдала она, но все же нашла в себе силы послушать доброго совета, и устало побрела к госпиталю.
- Твою ж дивизию! – только и смог сказать Будищев, глядя ей вслед.
- А теперь отвечайте на мои вопросы быстро и по возможности точно, - вернул его в реальность лейтенант. – Имело ли место оскорбление действием?
- Что?! – изумленно протянул Дмитрий.
- Он вас ударил? – переформулировал вопрос Шеман.
- Николай Николаевич, - даже опешил прапорщик, - я похож на человека которому можно просто так набить морду?
- А вы его? – невозмутимо продолжал командир батареи.
- Не было такого! То есть, он, конечно, махал клешнями, но так ловко, что сам брякнулся наземь. Ну, я и велел матросам отнести его баиньки.
- Это нехорошо, - нахмурился лейтенант. – Нижние чины уже наверняка разнесли эту историю, приукрасив такими подробностями, что здравому человеку даже в голову не придут.